Глава 46. Жена

— А мамка-то где? — спрашивает Лютый сына, когда они подходят к машине.

— Хэзэ, — отвечает пацан, равнодушно пожимая плечами. — Истерику запивает, наверное.

— Я думал, она на парковке рыдает, ждёт. А её нет даже.

— Да ты не переживай, я сам домой доберусь как-нить, — чуть ли не сплёвывает подросток яд на землю.

Накидывает на голову капюшон толстовки, разворачивается и идёт прочь от нашей машины.

Лютый стоит на месте. Он даже не пытается парня остановить! Смотрит ему вслед, как будто рад избавиться от проблемы.

Я дёргаюсь, а он нет. Меня волнует, что дальше с ребёнком будет, а Лютый собирается спокойно сесть в машину.

Наши взгляды встречаются. Смотрю на него выразительно: с самым глубоким осуждением.

Губы Лютого не двигаются, но его ответный взгляд в моей голове звучит матом.

— Да стой ты! — рявкает он парню вслед. — Давай, отвезу.

— Не надо, — рявкает парень отцовским тоном и, не оборачиваясь, уходит.

Даже спасибо не говорит. Всё понимает: и что папке не нужен, и что мать заставила Лютого помочь ему. Гордый!

Лютый садится в машину и смотрит на меня с выражением «я сделал всё, что мог, чем ты недовольна».

— Надо его догнать, — настойчиво прошу. — Ночь почти на дворе. Ему всего пятнадцать!

— Он волк, что ему сделается, — заводит Лютый мотор и разворачивает машину. — Это остальные должны бояться.

— Он — подросток! — мой голос на истеричные ноты срывается, на искреннее возмущение. — Ты его откуда только что вытащил?! Уверен, что ему нечего бояться?!

— Хватит, — устало отмахивается мой так называемый муж, и я отворачиваюсь, скрестив руки на груди.

Фиг ему, а не брачная ночь! Пусть только попробует коснуться!

Мы притормаживаем и медленно едем вдоль улочки параллельно с парнем, который нас игнорирует. Идёт себе по тротуару спокойно, как будто вправду ничего не боится.

Стекло с моей стороны опускается.

— Родион, — строго зовёт Лютый.

— Нахуй!

Я вздрагиваю, не ожидая такой грубости от подростка.

— Моя жена расстроится, если ты в машину не сядешь.

— Чё за жена? — парнишка резко останавливается и смотрит на меня в упор, и я вся вспыхиваю от смущения.

Ну зачем так прикладывать!

— А мамка тогда кто?

— Пихто! — джип тормозит, Лютый смотрит вперёд, на дорогу. Не отвечает прямо. — Садись.

Крепкие руки на руле. Поза лишь кажется расслабленной — вижу, что внутри он давно кипит и уже еле сдерживает раздражение.

— Из-за тебя я свадьбу поставил на паузу, пацан, — уже почти рычит. — Хватит выёбываться. Дохуя пешком идти в пригород.

— Обернусь, когда из города выйду.

— Не заставляй меня выходить, — руль опасно скрипит.

— Пожалуйста! — смотрю я на мальчика, пытаясь предотвратить возможный конфликт. — Позволь нам помочь. Это самое малое, что мы можем сделать.

И прямо кожей чувствую сильное недовольство Лютого. Он сказал, через метку мы слышим эмоции друг друга. Его основная сейчас — бешенство.

— Ладно, — вздыхает парнишка и нехотя залезает на заднее сидение.

Лютый тут же срывается с места, аж шины визжат. Парень даже не успевает нормально закрыть дверцу.

— Маме не понравится, что ты типа с женой приедешь, — бубнит сын сзади.

— Да мне как-то похуй, что ей нравится, — режет сталью мой типа муж.

Всё это дурно пахнет. Звучит обидно и унизительно.

Лютый сказал, что у нас ненастоящий брак. Но получать доказательства от стороннего наблюдателя — как минимум, неприятно.

Дальше все молчат. Машина мерно урчит, движение укачивает. Зевать начинаю. День был длинный и сложный, меня клонит в сон.

Не замечаю, как отключаюсь. От проблем в царстве Морфея прячусь.

Даже когда хлопки начинаются и ругань, слышу их сквозь муть сна. Странными, колючими обрывками в памяти сохраняю.

— Ты совсем офонарел, со шлюхой явился сюда?!

— Это мой дом, Марго. Мой. И она не шлюха, а моя жена.

— А я тогда кто?! — визжит женщина знакомой, неприятной сиреной. — Я твоя жена! Я!

— Ты никогда моей женой не была, — режет Лютый, вынимая меня из машины и подхватывая на руки.

— Скажи это Совету! — верещит женщина, и я сильнее льну к мужу, как к островку безопасности.

— Да все в курсе давным-давно. Одна ты слепоглухонемая. Давно бы себе другого волка нашла.

Пытаюсь разлепить глаза, хотя просыпаться совсем не хочется. Реальный мир больно жалит.

Здесь пахнет чужим домом, жареным мясом и женскими духами — навязчиво. И ненавистью, я словно кожей впитываю её из окружающего воздуха.

— Ты куда это её… Она что, пьяная?!

— Тшш, хватит орать, Марго. Она просто устала.

— Куда ты её несёшь?! Я не позволю в своём доме устраивать бордель!

— Я не оставлю жену одну в машине. Хочешь, чтоб я помог — уйди с дороги.

Делаю вид, что сплю. Не хочу участвовать в споре или становиться объектом травли. Пусть Лютый сам решает эту проблему.

На груди мужа тепло и хорошо. Чувствую себя такой защищённой, что сама себе удивляюсь. За лацкан пиджака его цепляюсь и щекой прижимаюсь, слушая ровные удары сердца.

Пока он спокоен — я тоже.

— Мам, это его дом, пропусти, — вмешивается Родион.

Мне бы задуматься, почему его якобы не-жена и не-его-ребёнок живут в доме Лютого, но я малодушно прячу голову в песок.

— Это крыло не используется, — бурчит Марго гулко, мы явно по лестнице поднимаемся.

— Зато от тебя подальше, — цедит мой муж, неся меня по тёмному коридору, пахнущему спертым воздухом старой, неубранной части дома.

— Только не трахай её тут, — голос Марго остаётся в отдалении.

— Теперь точно трахну, — ворчит Лютый, и я недовольно хмурюсь. — У меня брачная ночь, вообще-то!

— Ну ты и козёл! — кричит обиженно Марго, её каблуки цокают вниз по лестнице.

— Пошла нахуй, стерва! — Лютый тоже за словом в карман не лезет.

Они ругаются, как супруги. Это неприятно царапает.

— Ну, хватит прикидываться, — с неожиданным миролюбием усмехается Лютый и прижимает меня к себе, жадно вдыхая запах возле моей шеи.

Распахиваю глаза и тут же вырываться начинаю.

— Да не кипишуй ты, — муж сжимает меня крепче. Его глаза светятся в полутьме. — Уже почти пришли.

Толкает дверь ногой, щёлкает выключателем и оглядывается.

Мы в большой, роскошной спальне, выполненной в багрово-серебристых тонах. Вся мебель покрыта чехлами, на полу мягкий ковролин, на стенах — репродукции известных картин.

— Я не буду с тобой спать в доме твоей… жены!

Снова толкаюсь, и Лютый ставит меня на ноги.

Тут же хватает моё лицо ладонями и впивается в губы, игнорируя моё возмущённое мычание.

Но длится это всего мгновение. Он меня отпускает и методично принимается сдёргивать чехлы.

— Не уходи от темы! — раздражённо требую ответов, наблюдая за тем, как спальня преображается.

Она очень красивая, стильная, дорого обставленная.

Но мне не нравится неизбежность, с которой надвигается брачная ночь. Потряхивать всю начинает от осознания: это вот-вот произойдёт.

— Я тебе всё уже сказал, — Лютый даже не злится, отвечает мне терпеливо. — Мне не веришь — спроси у самой Марго. Завираться она не станет. Мне Совет её выделил, как самку, которая положена по закону всем сильным самцам. Она считает себя вправе вот так со мной разговаривать, как будто я ей по гроб жизни теперь обязан. Но мы не женаты, я не оформлял с ней отношения — ни по человеческим меркам, ни по волчьим. Мы никогда с ней не спали.

— Откуда тогда взялся Родион? — складываю руки на груди.

— А хуй знает, откуда он у неё взялся, — сдёргивает чехол с двуспальной кровати, и у меня сердце от страха проваливается.

— Да он же вылитый ты! — шиплю. — Зачем ты меня обманываешь!

Лют выпрямляется и несколько секунд смотрит на меня взбешённым зверем. Не нравится ему, что я его обвиняю во вранье.