Глава 48. Обнажение

— Нет, — морщусь, представив этот ужас: тонкие стены, плохо постиранное бельё и стоны в соседних номерах, — не надо.

— Вот видишь, звёздочка, как всё просто решается, — его губы прихватывают ушную раковину, а затем скользят вниз по шее до плеча.

У меня дыхание перехватывает. Лютый действует непривычно нежно. По коже бегут почти приятные мурашки.

Да кого я обманываю? Если бы я так сильно не боялась первой близости, мне бы это понравилось.

Молния на спине разъезжается, прохладный воздух щекочет обнажившуюся кожу спины.

Прикусываю губу, когда пальцы мужчины обводят мои лопатки и позвонки до самой поясницы, а потом медленно стягивают платье по плечам.

— Ты такая хрупкая, — шепчет Лютый прерывисто. — Я боюсь сломать тебя.

— Может, тогда не стоит рисковать? — невольно отодвигаюсь, но Лютый стискивает мою талию и возвращает обратно.

— Это была фигура речи, — обхватывает пальцами горло и покусывает сзади за шею.

В этом жесте нежности нет. Только уверенность и власть. Маска осторожности слетает.

Меня окутывает ароматом дикого, возбуждённого зверя, в котором чересчур много брутальности.

Чувствую себя странно. Меня знобит от страха, руки и ноги деревенеют. Дыхание прерывается.

Но страсть, с которой муж нападает на меня, пробивает барьер.

Мурашки бегут по всему телу. В животе какие-то спазмы. Между ног против воли становится жарко.

Мне стыдно, что тело реагирует на его грубую ласку, ведь разум — нет.

Я чувствую ягодицей твёрдый контур члена и непроизвольно отодвигаюсь, избегая контакта.

Лютому это не нравится. Он снова подтягивает мои бёдра к себе и вжимается каменным бугром. Трётся им о мою попу, имитируя медленные, поступательные движения.

Я задыхаюсь от страха, что он сейчас просто сорвётся. В отличие от меня, Лютый уже очень сильно возбуждён. Вот-вот потащит меня в постель.

Его большие ладони накрывают мои скромные двоечки и стискивают их почти безжалостно. Сдирают чашечки и находят сморщенные соски.

Я издаю невнятный протестующий писк и, кажется, умоляю мужа быть со мной помягче.

— Блядь… — рычит он с досадой, и его грубая хватка разжимается.

Меня трясёт как в лихорадке. Лучше бы Лютый быстро и грубо взял меня, чем вот так издеваться.

Ему хорошо, а мне страшно! Он весь на взводе от желания, а я от этого в панике.

— Давай же, звёздочка, не зажимайся, — его ладони чувственно скользят по бёдрам, окончательно сдирая с меня платье.

Белая ткань спадает на пол. Я остаюсь в белье и чулках.

Для меня это слишком развратное одеяние. Хоть оно и невинного белого цвета, но очень откровенное.

Одни стринги чего стоят! Почти прозрачные! Неуютно впиваются в попу, выставляя округлости напоказ.

Лютый кружит возле меня, разглядывая довольно.

— Тебе идёт.

Я тянусь к бюстгальтеру, поправляя сбитые чашечки.

— Но как по мне, здесь дохуя лишнего, звёздочка, — и тянется к застёжкам.

Сначала снимает лифчик. Жадно и открыто разглядывает мою грудь, отбросив пуш-ап.

Потом расстёгивает пояс и вместе с чулками тянет вниз по ногам. Присаживается на колени, а я судорожно втягиваю воздух, когда он губами ведёт по обнажающемуся бедру.

Сгибает мою ногу и ставит мою стопу на своё колено. Ласкает руками голень и внимательно смотрит снизу, покусывая кожу.

Меня пошатывает, теряю равновесие. Приходится опереться на мужские плечи.

Волчьи глаза вспыхивают в ответ. Запах зверя усиливается, как будто хочет поглотить мой целиком. Горечь перца и табака, древесная кора, соль — я словно навсегда замарана в нём.

Мужчина то же самое проделывает со второй ногой, затем берётся за кружевной ободок трусиков.

Непроизвольно хватаюсь за эту последнюю преграду, задыхаясь от стыда и волнения.

Но разве Лютого остановишь? Он снова целует меня, на этот раз у кромки белого кружева.

Горячие губы прижимаются к животу, вызывая внутри тела настоящий пожар. Скользят ниже. Касаются аккуратно подстриженного лобка.

Меня трясёт. Все волоски на теле становятся дыбом, мурашки разбегаются волнами. Рождается слабость.

Приходится отпустить ткань и позволить мужчине полностью обнажить меня.

Зажмуриваюсь и напрягаюсь как камень, в ужасе ожидая продолжения. Ведь Лютый сейчас прямо напротив моего интимного местечка, видит то, что даже я в зеркальце не разглядывала.

И вдруг он меня целует… прямо туда. На выдохе подтягивает за ягодицы и глубоко присасывается между ног губами.

Я вскрикиваю, распахивая от неожиданности глаза и цепляясь за сильные плечи. Не падаю лишь потому, что Лютый крепко меня держит.

Язык буквально ошпаривает клитор. Он кружит по чувствительному бугорку, как хищник, не знающий пощады. Доходит до щели и снова возвращается наверх. Посасывает и лижет, не останавливаясь ни на секунду.

Пищу, пытаюсь оттолкнуть, но в то же время стремительно уплываю в другую реальность. Меня трясёт, но уже не только от страха — а от мощных волн наслаждения, стирающих привычные мне рамки.

Противиться удовольствию невозможно! Мужчина слишком хорошо умеет это делать. Неумолимо дразнит возбуждённые нервные окончания, не позволяя вырваться.

Тогда, в душе, Лютый точно так же заставил меня испытать оргазм. Но в тот раз всё ощущалось иначе. Я злилась, я его оскорбила, а он хотел меня наказать.

Тогда это не воспринималось как секс, только как урок повиновения. Мне не было настолько неловко, потому что я противилась и сражалась до последнего мгновения.

Сейчас всё иначе. Мужчина делает это, чтобы доставить мне удовольствие, и только факт, что я к нему не готова, мешает мне насладиться процессом.

— Не надо… — прошу умоляющим голосом. — Я не хочу этого… Пожалуйста, не сегодня…

— Какая же ты замороченная, звёздочка, — отодвигается Лютый и насмешливо смотрит на меня снизу вверх.

Я задыхаюсь от дискомфорта: тазовое дно реагирует неприятным чувством неудовлетворения.

Пальцы ног поджимаются, низ живота — пульсирует тяжёлым желанием. Я втягиваю голову в плечи, мне хочется всё остановить и прикрыть наготу.

Взвизгиваю, когда Лютый встаёт и подхватывает меня под ягодицы. Прижимает к своему горячему торсу и, улыбаясь, несёт к кровати.

Ну вот, сейчас всё и произойдёт…