Глава 17

Вскакиваю. Сердце мгновенно оказывается у горла. Дверь медленно открывается. На пороге – Мелек. Она в тёмной одежде, почти чёрной. Волосы спрятаны под платок. Лицо бледное, но глаза горят лихорадочным блеском. В руках у неё – небольшой свёрток. Мы смотрим друг на друга. – Ты готова? – спрашивает она шёпотом. Киваю. – Да. – У меня есть деньги, – она показывает на рюкзак за плечами. – Золото. Всё, что накопила. Хватит на дорогу. И на… на то, чтобы добраться до посольства. – А охрана? – Я всё продумала, – говорит она быстро. – Знаю, когда они меняют смену. Знаю слепые зоны. Мама… – голос дрожит, – мама рассказывала мне о тайном пути. Я помню. Точно помню. Однажды мы играли там в прятки. И у меня есть ключ. Мелек улыбается. Ей очень идёт улыбка, и я невольно улыбаюсь в ответ. Пауза. Она делает шаг в комнату. Достаёт из-под одежды тёмный платок. – Надень. Это поможет хоть немного слиться с толпой. Я об этом даже не подумала, а ведь она права. Беру у неё платок и подхожу к зеркалу. – Покажешь, как правильно? – спрашиваю, понимая, что могу повязать платок лишь на манер косынки, или как бабушка в какой-нибудь деревне. Мелек кивает. В её глазах – страх, но и решимость. Она помогает с платком. – Спасибо, – говорит она дрожащим голосом. – Спасибо, что не отказалась… Я беру её руку. Холодную, тонкую, дрожащую. – Не будем затягивать. Пошли. Мы выходим из комнаты. Тихо, как тени. Дворик пуст. Только лунный свет льётся через арочные проёмы, рисуя полосы на каменном полу. Мелек ведёт. Я иду следом, стараясь не шуметь. Поднимаемся по знакомой лестнице. Потом ещё выше – туда, где я была только раз. К Лунному саду. Мы проходим мимо водоёма. Луна отражается в тёмной воде – идеальный круг света. Мимо гранатового дерева, чьи ветви шелестят на ветру. Мимо виноградной лозы, отбрасывающей кружевные тени. Мелек останавливается у дальней стены. Там, где растёт жасмин, обвивая старую каменную арку. Она раздвигает густые ветви плюща. Под ними – дверь. Низкая, узкая, почти незаметная. Дерево старое, потемневшее от времени. Мелек оглядывается на меня. В лунном свете её лицо похоже на маску – бледная кожа, тёмные провалы глаз. В этих глазах – вопрос. Последний шанс передумать. Я киваю. Она достаёт из кармана ключ, отпирает замок и толкает дверь. Та открывается со скрипом – тихим, но в ночной тишине он кажется оглушительным. Мы замираем. Слушаем. Тишина. Только ветер шелестит листьями. Только луна молчаливо смотрит с неба. – Идём, – шепчет Мелек. За дверью – темнота. Абсолютная, непроглядная. Мелек делает шаг вперёд. Исчезает в этой темноте. Я стою на пороге секунду. Последний взгляд на Лунный сад. На водоём с отражённой луной. На клетку, которой стал для меня этот особняк. Потом делаю глубокий вдох. И шагаю во тьму. Дверь закрывается за моей спиной с тихим щелчком. И мы уходим в ночь. Мелек достаёт крошечный фонарик – размером с губную помаду, тусклый луч едва пробивает мрак. – Этой ночью он не придёт, – шепчет она, уверенно ступая вперёд. – А вот утром… утром будет поздно. Я понимаю, о чём она говорит. Мелек хорошо знает брата. Я тут же вспоминаю о своём брате, и надежда на скорую встречу вспыхивает с новой силой. Но я обрываю эти мысли. Сейчас нужно думать о том, как выбраться. За дверью оказывается узкий каменный проход. Сырость бьёт в лицо, пахнет пылью и затхлой землёй. Это не уютная комната, а лаз, вырезанный в толще скалы. Лестница начинается сразу, крутая и неровная, ведущая вниз, вглубь горы, на которой стоит Таш-Конак. Мне кажется, что Мелек идёт слишком медленно, поэтому теперь я иду первой, освещая путь. Мелек – за мной. С каждым шагом она дышит всё тяжелее. Я слышу её короткие, прерывистые вдохи и настороженно прислушиваюсь. – Ты в порядке? – шепчу я, останавливаясь. – Да… – выдыхает она. – Просто… давно не выходила из дома. А тут ещё так узко… Я оборачиваюсь и вижу её лицо в тусклом свете: бледное, измождённое. Нежная кожа на пальцах, которые она прижимает к стене, чтобы удержаться, кажется тонкой, как пергамент. – Всё получится, – говорю я. – Не переживай. – Он будет искать везде, – Мелек прижимается к холодному камню, чтобы отдышаться. Она достаёт рюкзака свёрток – тяжёлый, завёрнутый в потрёпанную ткань. – Возьми. Здесь деньги и… золото. Если что-то случится, может, хоть ты сможешь добраться до дома. – Давай разделим, – говорю я, беря свёрток, и инстинктивно делю его содержимое пополам. – Если нас заметят и придётся разделиться, у каждой должно быть что-то. А в конце я всё тебе верну. Мелек удивлённо смотрит на меня, но кивает. Только у меня нет рюкзака. Я распихиваю всё по карманам. Пока так. Спуск занимает мучительные полчаса. Казалось, эта лестница никогда не закончится. Наконец, впереди появляется более густая, влажная тьма и слабый запах диких трав. Мы у цели. Тяжёлая, низкая дверь, окованная ржавым железом, едва заметна в скале. Мелек достаёт ключ – массивный, старинный, как музейный экспонат. Дверь поддаётся с глухим, протяжным скрипом, который заставляет нас обеих замереть. Мы выскальзываем наружу. Нас обнимает прохладный, ночной ветер. Мы стоим у подножия каменной стены, которая исчезает в бархатной темноте. Прямо перед нами – крутой, каменистый склон горы. В кроссовках мне легче, но Мелек в тонких туфлях приходится тяжело. Камни режут подошвы, она спотыкается, но идёт. Молча. Я оглядываюсь. Вверху на склоне, светятся одинокие окна Таш-Конака. Особняк-крепость, запертый на ночь, кажется спящим хищником. – Куда? – шепчу я, не желая издавать громких звуков. – Туда, – Мелек указывает на тёмную тропу, уходящую вдоль склона. – Вниз. Мы идём по тропе. Я прокладываю путь, она пытается успеть за мной. Склон опасный, скользкий. Я хватаю Мелек за руку, и мы продолжаем спуск, держась друг за друга. Я чувствую, как она дрожит. – Мы теперь на шоссе? – спрашиваю я. – До Диярбакыра пешком не дойдём. Сколько там? Десятки километров. Я быстро прокручиваю в уме все свои знания о географии региона. Мардин на горе, а Диярбакыр на равнине, но расстояние по дороге приличное. Точно не знаю, но карту видела много раз. По ощущениям километров сто. Это слишком много для пешего перехода, тем более ночью. – Автобус? – Да. Но главное, чтобы нас не хватились. Иначе будут искать. И тогда… Думать о плохом не хочется. Мы продолжаем идти. Шаг. Ещё шаг. Минуты превращаются в бесконечную череду борьбы с темнотой, камнями и собственным страхом. – У тебя есть телефон? – спрашиваю я. Мелек качает головой: – Давно нет. С тех пор как… Мелек замолкает. – Ясно. – Когда доберёмся, можем купить. – Но разве для сим-карты не нужен паспорт? – Нужен, – Мелек вздыхает. – Даже не знаю, как быть. – Тогда до Стамбула? – До Стамбула, – подтверждает она. – Он большой. Затеряться проще. Я знаю, Анкара ближе, и там тоже есть консульство, но в Анкаре много родственников. Это слишком опасно. – Хорошо. Тогда Стамбул. Мы идём ещё долго, пока тропа не становится более пологой и не выводит нас к спальным районам города. Дальше пусть становится проще, но из-за Мелек мы всё равно передвигаемся очень медленно. Наконец, мы видим огни автовокзала. – Придётся ждать до утра, – шепчет Мелек, сжимая мою руку. – По ночам автобусы не ходят. – Идём, – говорю я. Мы входим в помещение. Пусто. Пахнет старым кофе и пылью. В кассе спит, уткнувшись в локти, пожилой мужчина. На стене – расписание. – Диярбакыр. Первый автобус в восемь, – шепчу я, изучая табло. – Я так и думала, – Мелек садится на потрескавшийся пластиковый стул у стены. Я подхожу к окну, чтобы осмотреть прилегающую территорию. В городе ещё темно, но на востоке небо уже начинает сереть, окрашиваясь в предрассветные тона. Свет – наш враг. В этот момент моё внимание привлекает движение. Чёрный, как сама ночь, внедорожник, останавливается на противоположной стороне дороги. Он не паркуется, а просто замирает, как хищник перед броском. Из машины выходят двое. Мужчины в тёмных костюмах. Прямые, высокие, с короткими стрижками. Я бегу к Мелек и трясу Мелек за плечо. Она подскакивает и смотрит в окно. – Люди Шахина… – говорит она и резко бледнеет. – Они нас ищут! Но почему так быстро… Один из мужчин поворачивает голову и смотрит прямо в нашу сторону. Неужели всё было напрасно?