Эпилог

Три года спустя Солнце заливает террасу так ярко, что приходится щуриться. Мардин внизу больше не кажется мне каменным лабиринтом. Теперь это просто золотой город, который принял меня в свои объятия. – Саша! Ты видела, где мои ключи от машины? – голос Максима разносится по всему двору. Я улыбаюсь, расставляя тарелки на широком столе под навесом. Максим сильно изменился. Вытянулся, раздался в плечах. Студенческая жизнь в Стамбуле пошла ему на пользу. Он больше не тот испуганный мальчишка. Он впервые приехал к нам на каникулы и теперь гоняет на мотоцикле и спорит с Шахином о политике. – Посмотри на тумбочке в гостиной! – кричу я в ответ. – Уже нашёл! – Максим выбегает на террасу с яблоком в руке. – Надо встретить Мелек. Звонила – они с Орханом почти в городе. Везёт тебе какую-то невероятную вазу из Италии. – Правда? Тогда к ужину точно будет повод для споров, – смеюсь я. –. Ладно, я побежал – подмигивает он. – Брат Шахин просил заехать в офис, забрать документы. Брат Шахин. Три года назад, когда меня похитили, я бы не поверила, что мой брат станет называть моего тюремщика братом. Я слышу за спиной тяжёлые, уверенные шаги. Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать их. Тело реагирует раньше, чем разум. Тёплые руки ложатся мне на талию. Шахин утыкается носом в мою шею, вдыхая запах моих волос. – Ты снова кормишь весь этот табор? – ворчит он, но в голосе нет злости, только нежность. – У нас есть прислуга, Александра. Ты хозяйка этого дома, а не повариха. – Мне нравится, – я накрываю его руки своими. – И мне нравится, когда в доме шумно. – Скоро станет ещё шумнее, – усмехается он. – Сестра с мужем решили задержаться здесь на неделю. Я поворачиваюсь к нему, улыбаясь. Ещё несколько лет назад его сестра боялась собственной тени. Теперь она летает между странами, выбирает вазы в Италии и спорит с мужем, где им жить – в Стамбуле или у моря. – Ты хорошо спрятал её от прошлого, – тихо говорю я. – Я просто дал ей выбор, – отвечает Шахин. Он разворачивает меня к себе. Его причёска изменилась, но взгляд остался прежним – пронзительным, тёмным, от которого у меня до сих пор подкашиваются ноги. Только теперь в этом взгляде нет льда. Там горит спокойный, ровный огонь. – Ты счастлива? – спрашивает он. Этот вопрос он задаёт мне часто. Словно до сих пор боится, что однажды я соберу вещи и исчезну. Вместо ответа я беру его ладонь и кладу себе на живот. Пока ничего не заметно, но я уже знаю. Его глаза расширяются. Он замирает, будто боится вдохнуть. – Александра?.. – У нашего льва скоро появится сестрёнка или братик, – шепчу я. В этот момент из дома выбегает маленький ураган. Черноволосый, с глазами цвета горького шоколада. – Папа! Папа! Двухлетний Аслан врезается в ноги Шахина, обнимая его за колени. Шахин подхватывает сына на руки, подбрасывает в воздух. Смех ребёнка звонким колокольчиком разлетается над древними стенами. Шахин прижимает сына к себе одной рукой, а второй притягивает меня. Мы стоим на краю террасы. Внизу кипит жизнь, сигналят машины, кричат торговцы. Я смотрю на свою семью. Когда-то я считала Мардин тюрьмой, а Шахина – палачом. Но судьба любит странные сюжеты. Я осталась. И именно в золотой клетке у меня выросли крылья, о которых я раньше даже не смела мечтать. Потому что клетка стала домом. Теперь мы вместе. Ястреб, его небо… и их маленькое солнце.