23

Я проследил, как он сел за руль, завел двигатель… но не тронулся с места. Кажется, заплакал… А я направился к дому, думая, что никогда еще окна не горели так призывно. Подумав, припустил бегом, забежал на ступеньки и толкнул двери. Дана встрепенулась на стуле, подскакивая мне навстречу, но промолчала.

— Ты все еще хочешь вина? — поставил ружье у стены.

— Можно, — кивнула она. — Ты спасаешь людей?

— Спасал. Раньше.

Я вытащил из холодильника початую бутылку и направился в гостиную. Дана последовала за мной:

— А теперь не спасаешь из-за того, что с тобой случилось?

— Да.

— А спасал от этих… волков? — кивнула она на окно, усаживаясь на свое место.

— Да, — протянул ей бокал и сдвинул брови, заметив все еще полную тарелку. — Доешь.

Но Дана замерла с бокалом, глядя на огонь и ежась, будто мерзнет.

— Они украли кого-то близкого…

— Его дочь.

— Не одна я такая дура? — повернула ко мне голову.

— Разные стечения обстоятельств, — не хотелось вдаваться в подробности.

— И… ты многих спас? — заглянула в глаза.

— Не хочу об этом, — поморщился, но спохватился, что надо бы объяснить. — Это страшно.

Я хотел ее обратно в руки. Но как получить это разрешение теперь? Она сидела на расстоянии вытянутой руки, но казалась дальше звезд. Я не имел права ее трогать и не думать о последствиях. Если мне судьба вернуться в медведя — я это сделаю. Но прежде хочется сделать что-то особенное для нее…

— Скажи, чего бы ты хотела сейчас?

Она медленно скользнула взглядом по моему лицу:

— Кофе…

— А кроме?.. — усмехнулся. — Ты точно не хочешь домой?

— Я не вернусь домой, — легко мотнула головой она. — Не хочу. Я не пойду на поводу у отца, не выйду замуж… Поняла вдруг, что мне не все равно.

Я пустился в ответное изучение. Нет, она не была пьяной. Сделала всего один глоток, а до этого совершенно точно протрезвела. Значит, у девочки появились какие-то альтернативные планы на жизнь. Стало до жути интересно какие…

— Только мне нужен мой счет, — она соблазнительно облизнулась. — Думаю, папа будет против. Ну, когда узнает, что со мной все хорошо.

— Будет тебе счет, — кивнул я.

— Ты лучший, Сезар, — улыбнулась она и подняла бокал. — За тебя!

* * *

Просыпаться под треск камина и запах завтрака начинало входить в привычку. Я открыла глаза и прикрыла снова. Меня вчера выжало досуха необходимостью смотреть куда-то в будущее, но только не в глаза Медведя, в которых все больше хотелось остаться.

Он меня отпустил. И снова сделал это так естественно, что я даже сначала не поняла, о чем он.

Но Сезар был тем, кто держал. Казалось бы, лети на все четыре стороны в новую жизнь, строй планы… Но… куда спешить?

Я радостно подскочила с кровати, сбегала в душ и, сделав вдох-выдох, чтобы хоть немного унять грохот в груди, двинулась по коридору. Мне незнакомо это чувство, растягивавшее губы в предвкушении встречи с тем самым взглядом. Я ни разу не испытывала жгучее нетерпение и опустошающий страх одновременно. То, что это — самое лучшее переживание за всю мою жизнь, не было сомнений. Плевать, как это называется. Я хотела это чувствовать так долго, как смогу.

Сезар стоял у стола, сложив руки в карманы штанов, и провожал меня пристальным взглядом. Идеально… чтобы потеряться, споткнуться и начать заикаться, как последняя дура. Что я и сделала. И споткнулась, и потерялась, когда оказалась в его руках… Рот решила вообще не открывать, когда он усадил меня на стол и прижал собой — чтобы не скатилась, наверное.

— Ты в порядке? — заглянул в глаза.

— К-коленку ударила.

Все же не привыкла я к такой заботе — пережить его приятные манипуляции с коленкой и не застонать от удовольствия стоило всех сил.

— Ты помнишь про свои обещания? — решила стряхнуть свое глупое оцепенение.

Он потянулся через стол, наклонившись так, что оказалось очень удобно в него вжаться. Ладонь медведя съехала с бедра выше, и у меня загорелись щеки. Я даже не сразу поняла, что он мне показывает на мониторе.

— Что это? — моргнула.

— Твой счет. Изолирован. — Он устроил ноут на моих коленях, а я и рада была дать взгляду передышку.

— Ух ты… так быстро, — улыбнулась натянуто. Меньше всего сейчас хотелось думать о времени, когда придется начать другую жизнь. — Спасибо большое.

— Что такое? — нахмурился он, вглядываясь в мое лицо.

— Не ожидала, — пожала плечами, понимая, что безбожно фальшивлю. — Я вообще говорила о том, чтобы ты согласился меня немного подучить… ну, с растениями…

Боже, ну почему от этого его взгляда нарушаются все мои нейронные связи в голове?

— Я помню, — он отошел от стола и направился в гостиную. А я только сейчас заметила, что за окном ясное утро, и комната непривычно залита солнцем. Потому что испытала жгучую зависть к солнечным лучам, скользнувшим по его телу, пока он шел к столу и обратно. — Это тебе…

Он протянул мне потрепанную книгу из кожи цвета малахита и с рисунком одуванчика на обложке. Цветок когда-то был объемным, но сейчас пожелтел и пошел трещинами. Я трепетно сжала книгу в пальцах, чувствуя упругое сопротивление страниц.

— Какая она… — выдохнула благоговейно, осторожно переворачивая обложку.