Глава 29. ОНА

Я просыпаюсь от странного ощущения, что-то смотрит на меня. Тяжелый пристальный взгляд вырывает меня из сна, где я снова была в самолете, и Максим Беркутов срывал с меня одежду, обжигая кожу своими ледяными пальцами.

Я резко открываю глаза и дергаюсь всем телом от испуга. Над кроватью нависает Егор — он сидит на корточках прямо у моего лица, наблюдая за тем, как я сплю. В утреннем полумраке его лицо и поза кажутся довольно пугающими.

— Тише, тише, малышка, — он улыбается, но улыбка не касается его глаз. В них что-то стеклянное, застывшее, от чего внутри все сжимается. — Я не хотел тебя пугать потому что ты так красиво спала. Дышала ровно-ровно... а я сидел и считал твои вдохи.

Считал вдохи? Сколько он так сидит? От этих слов по спине пробегает холодок.

— Который час? — я сажусь, инстинктивно натягивая одеяло до самого подбородка. Голова гудит — сказывается вчерашний стресс и тот бокал вина, который Егор буквально влил в меня «для успокоения» перед сном. Кажется, я отключилась сразу, как голова коснулась подушки.

— Половина восьмого, — он протягивает руку и поправляет выбившуюся прядь моих волос. Его пальцы касаются шеи, и я невольно вжимаю голову в плечи. Это прикосновение сейчас так неприятно, что хочется от него еще сильнее укрыться.

— Сколько?! — я подскакиваю на кровати, как ужаленная. — Семь тридцать? Господи, я опаздываю!

Я начинаю метаться по комнате, судорожно ища одежду. Где джинсы? Где блузка?

— Куда ты так летишь? — голос Егора становится ниже, в нем прорезаются капризные, обиженные нотки. — Ань, мы же только помирились. Я думал, мы позавтракаем, полежим... Я яичницу сделал. Ты даже не поцеловала меня.

— Егор, мне к восьми на работу! — я натягиваю джинсы, прыгая на одной ноге и чуть не падая. — У меня контракт! Опоздание — штраф пятьдесят тысяч! У меня нет таких денег, ты же знаешь!

— Пятьдесят штук за опоздание? — Егор хмыкает, лениво поднимаясь с пола. — Что за урод придумал такие правила?

— Это элитный ресторан, Егор. Там жесткая дисциплина.

— Да плевать я хотел на его элитность. Ты моя девушка, а не его рабыня. Позвони и скажи, что задержишься. Пусть подождут. Ты же звезда.

Я замираю с зубной щеткой в руке, глядя на него через отражение в зеркале ванной. Он сейчас это серьезно?

— Ты не понимаешь, — выплевываю я пасту. — Там так не работает. Если я опоздаю, меня уничтожат.

Я быстро умываюсь ледяной водой, хватаю сумку и выскакиваю в прихожую. Егор стоит в дверях, перегородив выход своим телом. Он в одних трусах, его тело кажется рыхлым, домашним и каким-то... пугающе обычным по сравнению с мощной, хищной фигурой Максима.

«Господи, Аня, перестань их сравнивать! Перестань думать о Беркутове, когда перед тобой стоит другой!» — одергиваю я себя.

— Дай пройти, пожалуйста.

— Я отвезу тебя, — он не двигается.

— Не надо, на метро быстрее, там пробки… — пытаюсь отвязаться от настойчивого парня.

— Я сказал — я отвезу, — он хватает меня за запястье. Не больно, но настойчиво, пальцы сжимаются кольцом. — Я не хочу, чтобы моя девушка толкалась в метро с потными мужиками. Я буду ждать в машине через пять минут.

Он отпускает руку и идет одеваться, шаркая ногами, а я остаюсь стоять посреди коридора и смотреть на краснеющее пятно на запястье. “Это забота. Просто забота, наверное он волнуется и хочет как лучше.” — зачем-то убеждаю себя.

Я продолжаю повторять это про себя как мантру, пока мы едем в его старом «Форде». В салоне пахнет затхлостью, дешевым табаком и ароматизатором «Елочка», от которого першит в горле. Егор всю дорогу держит мою руку на рычаге коробки передач, стискивая её каждый раз, когда кто-то нас подрезает или когда мы встаем на светофоре.

— Этот Беркутов, хозяин заведения.. — начинает он снова, глядя на дорогу исподлобья. — Вас что-то связывает? Ты с ним спала?

Вопрос бьет под дых, выбивая воздух.

— Что? — поднимаю шокированный взгляд на парня напротив.

— Ну, тогда. Когда пропала на неделю. Ты была с ним?

— Егор, я не хочу это обсуждать, — я отворачиваюсь к окну, разглядывая серые улицы.

— Значит, спала, — он резко бьет ладонью по рулю, машина виляет, и сзади нам сигналят. — Я так и знал. Откуда он взялся? Он поэтому взял тебя на работу, чтобы потешить самолюбие? А ты и рада стараться, бежишь к нему по первому свистку!

— Прекрати! — кричу я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Если ты сейчас же не заткнешься, я выйду прямо здесь!

Мы резко тормозим у служебного входа в ресторан. На часах без двух минут восемь..

— Ань, прости, — Егор тут же меняется в лице, натянув дежурную добродушную улыбку. Он хватает меня за руку, не давая открыть дверь. — Я просто ревную. Я с ума схожу от мысли, что кто-то тебя трогал. Ты же моя. Только моя, слышишь?

— Мне пора, — я не глядя выскакиваю под моросящий дождь.

— Я заеду вечером! — кричит он мне в спину. — И звони мне каждый час!

Не оглядываясь бегу ко входу, надеясь успеть вовремя. “Боже, когда моя жизнь перестанет быть вечной погоней и бегством!”