Глава 5
Абзац.
Не знаю, что зацепило сильнее. Что риян Йорген придёт лишать меня невинности или тот факт, что этот ритуал он будет повторять.
Так, получается, Аллисан провела свою первую ночь не с женихом, а с доверенным королевы? А раз это целый ритуал, и все сделали из этого трагедию, получается, что сам Альмод прекрасно обо всём знал? И, что, не возражал?
Прошла, села на стул по другую сторону стола, руки сцепила в замок на столешнице. Подрагивают. А у кого бы не подрагивали?
– Расскажи мне всё, что тебе известно.
Тори медлила всего полминуты. Потом развернулась на стуле, сев лицом ко мне, покорно сложила ручки на коленях, выпрямила спину и принялась рассказывать. Крайне сжато, лишённым эмоций голосом. Как прилежная ученица на экзамене, материал к которому она не поняла, а просто вызубрила. И теперь говорила, мысленно читая свой конспект.
Но я не жаловалась. Информация, она и в Африке информация. Тем более такая…
Этот мир оказался ещё страннее и ненормальнее, чем я изначально о нём думала. В то время как во всех книгах и фильмах процветает культ невинности, здесь, на Мироузе, дело обстояло совершенно иначе.
Девушек ритуально лишали девственности.
По всему миру стояли специальные храмы, запись в которые шла на годы вперёд. Девушку долго и старательно готовили, неделями отпаивали какими-то сомнительными живительными снадобьями, а в судную ночь приводили в храм. В сопровождении «избранного» – ближайшего родственника со стороны жениха.
Ситуация складывалась – абсурднее некуда. Мало того, что девственность забирал не жених и будущий супруг, а его ближайший родственник, так они из этого бреда ещё и целый ритуал сделали! Ну, разве это нормально?
Я сидела и слушала едва ли не с приоткрытым от неверия ртом. Не отпускало ощущение, что вот сейчас Тори замолчит, рассмеётся и скажет: «Поверила, глупая? Я пошутила!». Я столько книг прочла, о подобном не было сказано ни слова!
Но она продолжала рассказывать. Крайне серьёзно, ответственно. Для неё всё это не было пустым звуком. И традиция, обязательный обряд не казались бредом.
Аллисан уже проходила через это. Её готовили два месяца, после они всё с тем же рияном Йоргеном поехали в этот специальный храм, а на утро юную принцессу с почестями доставили в королевский дворец. По правилам, она должна была целый год томиться, оставаться в статусе невесты, и принц или кто-либо иной не смел прикасаться к ней раньше, чем истечёт этот год.
До истечения срока оставалось чуть меньше месяца.
По всем правилам, меня тоже должны были начать готовить, через два месяца риян Йорген должен был сыграть свою роль и ещё через год мы с Альмодом могли официально пожениться и «стать единым целым».
Проблема в том, что всё по тем же законам Мироуза принц не смел становиться королём, пока не обзаведётся женой.
Её величество действующая королева, по словам Тори, не могла оставаться править ещё на целый год. Ей нужно было посадить сына на престол, а для этого он должен быть женат.
Всё сводилось к очевидному итогу: риян Йорген без всяческих ритуалов просто придёт и сделает своё дело.
Был ещё один вывод, который меня совсем не радовал: они с принцем родственники. И, похоже, довольно близкие.
Шикарно. Просто шикарно.
Захотелось прогуляться в окно, но я мужественно подавила это желание. Нет, так проблемы не решаются.
Тори закончила рассказывать и скорбно замолчала. Она не торопила меня с ответом, давала время всё хорошо обдумать.
Я вновь покосилась на окно. Погулять всё ещё хотелось. Побродить по парку. И подумать обо всём в тишине, на свежем воздухе.
– Пошли в сад, – вздохнув, решила я и поднялась.
– Но, милая, – попыталась возразить служанка.
И замолчала под моим взглядом.
– Куда? – остановил на выходе из комнат Викар.
– Гулять. А где ваш брат? – я покрутила головой в поисках второго из своих телохранителей.
– Отдыхает, – Викар был не особо говорливым.
Но хоть отговаривать принцессу от глупой затеи не стал. Молча пристроился у нас за спинами и пошёл следом, готовый незамедлительно отреагировать на малейший намёк на опасность.
– Пойдём служебным ходом, – предложила я Тори. – Не хочу оправдываться ещё перед кучей людей.
Поворот налево, а не направо, как я обычно ходила, вдоль по узкому коридору, в самую последнюю небольшую дверку. Вниз по крутой винтовой лестнице, ещё через две двери и выйти в парк.
Едва глотнула свежего, пропитанного ароматами цветов воздуха, сразу поняла, как устала сидеть взаперти. Там было душно, здесь – приятно прохладно.
Но погулять и подумать, как я того хотела, не получилось.
Меня внезапно подхватило порывом, совсем не похожим на ветер.
Это была волна эмоций. Не моих, чужих.
И первым, что я ощутила, была горечь на губах. Через секунду грудь сдавило обжигающей болью. Не чёткой и явной, а притуплённой, доносящейся до меня обрывками, как далёкие слова.
– Ваш брат не отдыхает, – сорвалось с губ. Голова повернулась в сторону, взгляд метнулся в далёкую, особенно тёмную часть сада. – Он умирает.
Не помню, как двинулась с места. Ноги сами понесли. Вначале медленно, боязливо, затем всё быстрее и быстрее. И вот я уже практически бежала.
Дальше, ещё дальше. На крайнюю справа тропинку, мимо розовой статуи худенькой женщины с цветами в руках, мимо хозяйственных построек. Резко направо, между зданиями. Вокруг высокого дерева с толстым бугристым стволом.
– Бранд, ты как? – услышала я мужской голос за секунду до того, как вынырнуть из темноты на свет.
Яркий, пульсирующий шарик висел, подрагивая, в воздухе. Его неприятный белый свет заливал травяную поляну и четверых мужчин на ней. Все в одинаковой чёрной кожаной форме.
Выглядел мой телохранитель совсем плохо. Болезненно бледный, под глазами синяки, сами глаза красные, с полопавшимися капиллярами. Со лба градом стекал пот, волосы мокрые, дышал тяжело и хрипло, на ногах держался с огромным трудом. Если бы двое мужчин его не придерживали, Бранд и вовсе валялся бы на земле.
– Асаин Шерман? – моё появление заметили почти сразу и удивились безмерно. – Спокойствия вашему вечеру… Что вы здесь делаете в такой час?
Не отвечая на вопрос, даже толком не слыша, кто и что спрашивал, я сделала шаг вперёд. Остановилась.
Под одеждой на груди, прямо над сердцем, у моего телохранителя верно разрасталось безобразное чёрно-фиолетовое пятно.
Странное, никогда прежде не слышимое слово само всплыло в сознании.
– Что такое аехарий?
Напряжённая тишина опустилась на поляну.
– Это проклятье, верно? – шаг, остановка, ещё шаг. – Оно вот там… прямо на груди.
Указала вначале на мужчину, после прижала ладонь к себе. К тому самому месту, где у Бранда разрасталось пятно проклятья.
Военным не нужно было повторять дважды.
Двое, удерживающие моего телохранителя, сжали руки крепче, пресекая слабое, бессильное сопротивление Бранда. Викар вышел из-за моей спины, широким шагом приблизился к брату, поднял руки и рывком разорвал ткань на его груди.
– Святой Ирвих! – задохнулась от ужаса Тори.
Служанка попыталась оттащить меня подальше от мужчин, но я без труда избавилась от её рук.
– Женщина, – сказала уверенно, чётко видя её перед собой в сизом тумане. – Чёрные волосы, высокая, над левой бровью маленький шрам.
Присутствующие мрачно посмотрели на меня. Им, без сомнений, была известна описываемая мной женщина.
Поддаваясь порыву, я подняла ладонь и игриво, средним пальчиком, убрала за ухо прядь волос.
Не мой жест.
– Проклятый Олграх!
– Так и знал…
– Вот т…
Реакция у мужчин была примерно одинаковой. Понимание от моего описания, мгновенно сменившееся злостью, негодованием, ненавистью.
– Это она прокляла его, – не знаю, откуда во мне появилось это знание. Оно просто было.
Никто не стал уточнять, не последовало больше никаких вопросов. Мои слова взяли на веру. Подозреваю, у них и без того были причины подозревать эту женщину…
– Отдайте приказ о задержании, – велел Викар холодно. – Бранда к лекарям. Оповестите рияна Йоргена. Держите меня в курсе.
А дальше уже мне:
– Асаин Шерман, вы возвращаетесь в покои.
Как бы ни хотелось возразить, я позволила телохранителю молча и быстро вернуть меня в комнаты. Ему не до меня сейчас было. У него там родной брат умирал.
– Ему помогут? – остановила я Викара уже на пороге, когда он собирался уходить.
Мужчина замер, медленно обернулся, несколько долгих мгновений, не моргая, смотрел мне в глаза.
– Да, – ответил глухо, но уверенно. – Вы обнаружили проклятье раньше, чем оно успело стать необратимым. Я… Я искренне благодарю вас, асаин Шерман. Вы спасли жизнь моему брату. Мы оба перед вами в неоплатном долгу.
Дождавшись моего растерянного кивка, Викар покинул мою гостиную, закрыв за собой дверь и велев никуда не выходить.
В голове так и крутилось: хорошо погуляли…
* * *
– Значит, Созерцающая…
Голос рияна Йоргена звучал негромко, вынуждая невольно прислушиваться к словам, а потому казался ещё более жутким и угрожающим.
Я невольно сжалась, втянув голову в плечи и мечтая оказаться где угодно, но не в собственной гостиной. Меня не покидало чувство острой вины, словно я сама сделала себя Созерцающей. Словно я совершила какое-то преступление.
– Как такое возможно? – её величество выглядела совсем растерянной, сбитой с толку.
Она сидела за столом и то и дело переводила непонимающий взгляд со сжавшейся в кресле меня на вышагивающего по гостиной своего доверенного.
– У меня чувство, – Йорген остановился, скользнул взглядом по мне и тяжело посмотрел на свою королеву, – что это далеко не все заготовленные для нас сюрпризы.
Королева кивнула, соглашаясь, и сменила тему:
– Эдель нашлась?
Мужчина заметно скис и нехотя признался:
– Как сквозь землю провалилась.
Её величество не упустила момента поддеть, оставила тревогу и громко пренебрежительно фыркнула.
– Раз вся твоя хвалёная гвардия не в состоянии найти одну-единственную преступницу, используй того, кто может помочь.
Отчего-то её слова совсем мне не понравились.
– Кого? – Йорген и не попытался скрыть охватившую его враждебность.
Сложив руки на груди, мужчина мрачно воззрился на правительницу, ожидая её объяснений.
Вместо каких-либо слов она с намёком улыбнулась и склонила голову в мою сторону, не отрывая, впрочем, взгляда от поверенного.
До него дошло быстрее, чем до меня. До него дошло практически мгновенно, и когда оба повернулись и мрачно посмотрели на меня, я всё ещё не осознавала нависших надо мной бед.
– Ещё чего не хватало! – риян категорически отказался от предложения собственной королевы.
– Ты просто глупец, – практически пропела она с улыбкой и горящими от гнева глазами, так сильно контрастирующими друг с другом.
Не нужно быть гением, чтобы считать её настроение. И достаточно лишь иметь глаза, чтобы был очевидным ответный гнев мага.
Он ответил – яростно, отрывисто, чётко проговаривая каждый звук и используя грубый, гортанный и абсолютно для меня непонятный язык. Очевидно, эти слова предназначались не для меня, королева же Йоргену и ответила всё на том же языке.
Ещё пара фраз, повысившийся градус общей напряжённости, и вот уже её величество стоит на ногах, кривя губы и сжимая кулаки, и они оба прожигают друг друга горящими ненавистью и злостью взглядами.
Слова щёлкали, как удары кнутом. Атака за атакой, быстрее, громче, эмоциональнее.
– Потому что я твоя королева! – её величество потеряла все намёки на терпение первой, сорвалась на звенящий крик.
И от этого крика словно заледенел риян Йорген.
– С такими приказами долго ты ею не пробудешь, – отчеканил, мрачно глядя в глаза правительницы.
От его слов изумилась даже я, рот шокировано приоткрылся сам собой, глаза распахнулись, но я не рискнула издать хоть звук.
– С такими высказываниями ты протянешь ещё меньше, – в тон мужчине прошипела королева.
Запоздало подумала, что они родственники. Раз Йорген с будущим королём в ближайшем родстве, а сам мой жених – сын действующей королевы, то и риян где-то рядом с ней на семейном древе. Интересно, оно у них вообще где-нибудь есть? Я бы посмотрела. Даже это оказалось бы полезнее уроков этики и навыков владения столовым серебром.
Воцарилось молчание, острое, как нож. Воздух словно проткнули разом тысячей клинков, нависших над каждым из нас. Но если смерть королевы и её поверенного меня не очень печалили, то вот моя собственная…
Точку в споре поставил Йорген.
– Девушка в поисках Эдель участвовать не будет.
Девушку это полностью устраивало, но её величество плевать хотела.
– Ещё хоть одна подобная истерика с твоей стороны, и я буду вынуждена сослать тебя на север, – внешне моя будущая свекровь вернула себе абсолютное спокойствие, но её глаза продолжали сверкать от сильнейших эмоций, захвативших женщину.
Риян Йорген стиснул зубы, на щеках отчётливо выделились желваки. Отказ чётко читался в каждой чёрточке его лица, в непримиримо сжатых в полоску губах, низко опущенных бровях, немигающем взгляде и даже выделившемся сильнее шраме, но вслух прозвучало:
– Как прикажет ваше величество.
Она не издала ни звука, ни жестом не выразила радости от своей победы, а он не спешил уносить ноги. Они оба так и продолжили стоять на местах, перенеся оконченную, казалось бы, дуэль в невербальную форму.
Моё желание оказаться как можно дальше отсюда усилилось.
И поразительно, но оно оказалось услышано.
– Асаин Шерман, подождите меня за дверью, – не поворачиваясь в мою сторону, велел риян.
Если они такие бурные разборки при мне устроили, страшно представить, для чего выставлять меня из собственных же комнат. Но мы народ не гордый и жить желающий, а потому я покорно поднялась и поспешила прочь.
Уже за дверью поймала себя на том, что стою и прислушиваюсь, но из гостиной не доносилось ни звука. Подозреваю, виной тому в очередной раз стала магия.
Риян Йорген вышел всего несколько минут спустя – разъярённый, как стая голодных гиен. Распахнул дверь, вылетел в коридор и, стремительно удаляясь, бросил через плечо:
– Не отставай.
Легко говорить! Мне пришлось практически бежать следом, чтобы поспевать за его широким быстрым шагом. А едва миновали коридор и крутую лестницу вниз, бежать уже действительно пришлось.
Йорген фактически летел, пересекая один коридор за другим, вынуждая всех случайных встречных испуганно вжиматься в стены и прятаться за ближайшие двери. Транслируемая мужчиной ярость повергала всех без исключения в кромешный ужас, так что на бегущую следом меня едва ли обращали внимание. Люди просто радовались тому, что остались живы.
Под конец нашего пути я окончательно запыхалась, так что не сразу поняла, куда именно мы пришли. Королевский доверенный резко остановился, я едва не врезалась в него и предпочла потратить мгновения на попытку восстановления дыхания, а не на обследование пространства.
Очень жаль, что я так неверно расставила приоритеты.
Об этом я и думала, когда на оголённых плечах жёстко, почти больно сжались ледяные крепкие пальцы, а саму меня с силой дёрнули, утаскивая за ближайшую дверь. Мой испуганный вскрик потонул в грохоте закрывшейся створки, и без того сбитое дыхание перехватило, когда пол исчез из-под ног и я оказалась в состоянии неконтролируемого падения…
Закончилось всё, впрочем, весьма хорошо – ощутимым, но не смертельным приземлением на… кровать. Сердце ёкнуло, сжалось и камнем рухнуло куда-то вниз, едва я осознала происходящее.
Не помня себя от охватившей паники, лихорадочно забила руками и ногами, силясь выбраться из волной накрывших простыней. Ткань, лёгкая, невесомая, пугающе холодная, душила тяжестью, окружала со всех сторон, не отпускала и делала меня крайне лёгкой добычей в таком невыгодном положении.
– Др-р-рянь! – полный ярости и не контролируемых более эмоций рык вынудил замереть без движения и дыхания, и даже сердце биться перестало от ужаса, стягивая грудь тупой болью.
Ужас. Меня охватил самый настоящий ужас. Леденящий душу, выворачивающий наизнанку, уничтожающий все мысли, стирающий саму меня в ничего не значащую пыль.
– Тварь! – повторное рычание в этот раз заставило дрожать не только меня, но и стены.
Боясь издать хоть звук, хоть чем-то привлечь внимание, я осторожно приподнялась на локтях… простыни более не удерживали.
Едва ли обращая внимание на моё присутствие, по комнате смертельным чёрным вихрем метался риян Йорген… От окна к стене, резко и быстро переставляя ноги, сощурив глаза от гнева. Его ладони сжимались и разжимались, вспыхивая то фиолетовым, то тёмно-красным свечением, что искрами опадало на пол, прожигая деревянные доски. Ворот чёрной рубашки был безжалостно разорван, половина пуговиц валялась под его ногами.
И я искренне не знаю, что пугало меня сильнее: сам маг, потерявший над собой контроль, или тянущаяся на его зов из всех углов тьма.
Тьма пугала сильнее, но ровно до прогремевшего:
– Место!
И то, что успело затянуть уже половину комнаты, ощутимо снизив видимость, испуганно юркнуло к стенам, принявшись плавно перетекать на месте уже там.
О, Боже, его даже мрак боится… что ты за существо такое, Агвид?!
Я не сказала этого вслух, но почему-то именно в этот момент мужчина замер, прекратив вышагивать по комнате, и плавно, пугающе медленно и неотвратимо повернулся ко мне.
Посмотрел так, словно только сейчас увидел, словно только сейчас существование моё осознал. И он смотрел, изучающе, медленно касаясь взглядом каждого участка моего тела, а я с вновь растущей паникой понимала, что под его взглядом не в силах даже пошевелиться, даже дышать нормально…
– Боишься? – в опустившейся звенящей тишине его голос прозвучал ровно и безразлично.
– Д-да, – дрогнувшим голосом честно призналась, боясь оторвать взгляд от его глаз, боясь упустить его из виду, словно только тогда он мог сделать что-то ужасное и опасное.
Недолгое молчание и грустная полуулыбка.
– Аллисан тоже боялась, – и вновь пауза. – Я настолько страшный?
Ответить на это я не осмелилась.
Йорген всё понял и без моих слов.
– Вот как, – не то хмыкнул, не то фыркнул, сильнее натягивая улыбку на лицо.
Я зашевелила дрожащими руками, поймав себя на том, что отползаю спиной вперёд, силясь оказаться как можно дальше от этого откровенно неадекватного человека.
Зря. Очень, очень, очень зря!
– Замри, – Агвид вытянул ладонь, стремясь остановить меня, и вместе с тем резко отвернулся, зажмурившись.
О, Боже…
Протянутая ко мне ладонь вспыхнула ярким, переливающимся с фиолетового на красный огнём.
О, Боже!
Едва я судорожно подумала о том, что нужно бежать как можно быстрее и как можно дальше, так в это же мгновение всё изменилось.
Рывок! На один смазанный миг Агвид Йорген исчез из виду, а в следующую секунду что-то тяжёлое и горячее навалилось сверху, придавливая к матрацу!
Крик оцарапал горло, страх тёмной пеленой застелил глаза, руки дёрнулись вверх в слепой попытке отвоевать свою законную свободу.
Их перехватили легко и без напряжения, даже не задумываясь, не прилагая никаких усилий. Сжав запястья, осторожно, но так, что не было никакой возможности вырваться, Агвид опёрся костяшками кулаков в постель по обе стороны от моей головы, навис сверху, заставляя ощутить тяжесть своего тела, в одно неясное мгновение оказался везде, всюду, со всех сторон!
– Нет! – я отчаянно закрутила головой, напрягаясь в тщетных попытках вырваться из стальной хватки.
– Успокойся, – жёстко велел мужчина.
На грани полуобморока внезапно ощутила прикосновение губ к своей щеке.
Мы замерли одновременно, не веря в происходящее, вот только Йоргену, в отличие от меня, происходящее понравилось.
Второе касание вышло смелее и решительнее, его чуть влажные губы проложили дорожку поцелуев от виска до подбородка. Сжавшись и зажмурившись, я даже не представляла, как мне всё это остановить, но когда его голова наклонилась и губы двинулись к губам, я всё же не вытерпела, дёрнулась всем телом, тряхнула головой… и попалась.
Действуя молниеносно, мужчина перехватил обе мои руки одной своей и прижал к постели уже над головой, второй скользнул под голову и сжал волосы на затылке. Не очень больно, но крепко, так, что теперь я потеряла возможность даже отвернуться.
– Я не трону тебя, – срывающимся от эмоций шепотом пообещал Агвид, напрочь противореча своим же словам, потому что прямо сейчас он трогал меня везде и полностью, – только не тебя, моя нежная, моя хрупкая, моя прекрасная Али…
Чуть не взвыла! Больно и страшно оказаться в такой ситуации, но ещё хуже было осознавать, что мне придётся расплачиваться за ошибки Аллисан, заняв её место! Или не было никаких ошибок? Может, она потому и сбежала, что не вытерпела домогательств родственника своего будущего мужа?! Боже, они же с Йоргеном даже… они… эти жестокие, несправедливые, напрочь ненормальные традиции этого проклятого мира!
Я открыла рот, намереваясь указать на очевидное: я не Аллисан! Но маг пресёк так толком и не начавшуюся попытку уверенным, жёстким, грубым поцелуем.
Его действия едва ли походили на проявление любви, скорее на демонстрацию полного и безграничного владения… и владеть риян Йорген предпочитал всем! В местах, на которых он оставлял поцелуи, спускаясь всё ниже и ниже, кожа начинала гореть огнём: губы, шея, ключицы…
– Ты не представляешь, какая мука наблюдать за тобой и не иметь возможности прикоснуться, – снова поцелуй в губы, жёсткий, болезненным, – В первую ночь я сглупил, поторопился и разбудил тебя, так что в последующие дни пришлось наблюдать со стороны…
Тошнота верно подступила к горлу. Неужели он… следил за мной во сне? Как же это жутко и странно, и отвратительно, и мерзко, и…
– Ты дрожишь, – заметил он, прекращая простое и банальное насилие.
– Мне страшно, – признание вышло срывающимся и отчаянным.
И я понадеялась, просто всем бешено колотящимся сердцем понадеялась, что эти слова отрезвят его, заставят осознать происходящее и оставить меня в покое…
Агвид Йорген в самом деле замер на некоторое время, после выпрямился на вытянутых руках, продолжая удерживать мои запястья. Просто боясь верить в свою удачу, я скосила на него полные слёз глаза. Находясь на некотором расстоянии, маг окинул меня задумчивым взглядом и спустя невыносимо долгое время отстранённо произнёс то, что напрочь не соответствовало его прошлым заверениям:
– В первый раз всем страшно.
Сердце дальше биться отказалось.
И я лежала, лишённая возможности сопротивляться, широко распахнутыми глазами смотрела в жестокое, расплывающееся из-за моих слёз мужское лицо, чувствовала, как всё тело бьёт крупная дрожь, и просто не могла поверить. Просто невозможно, что весь этот ужас происходит со мной. Этого просто не может быть!
Отчаяние оказалось тяжёлым, как навалившийся на грудь камень, ослепляющим и удушающим, но откуда-то нашлись силы прошептать:
– Аллисан вы то же самое говорили?
Удар! Именно такой эффект оказался у моих слов – Агвида словно с силой ударило поддых! Содрогнувшись всем телом, с трудом удержавшись на отчётливо задрожавших руках, теперь уже он смотрел на меня с ужасом… Ужас очень быстро сменился на неприязнь, презрение и даже ненависть, но всё это я была готова пережить, потому что случилось главное: мужчина отлетел от меня, как ошпарившись, подарив долгожданное освобождение!
Не тратя времени, вслед за ним на пол скатилась и я – по другую от него сторону кровати, запутавшись в юбке и простынях и едва не упав, но устояв и отступив к стене. Там продолжала клубиться тьма, но сейчас её смертоносность казалась мне спасением. Ведь мёртвым не нужно бояться.
– Ты, – выдохнул риян с дрожью.
Но на этом какие-либо слова прекратились. Он смотрел на меня ещё совсем недолго и так, словно я оказалась змеёй на месте его жены в первую брачную ночь, а после пулей вылетел из спальни! Дверь его приступ ярости не пережила, двумя неровными половинками громыхнув на пол. Давать оценку своему состоянию я просто банально побоялась.
И тоже унеслась в коридор, дрожа всем телом и едва не плача, но каким-то образом продолжая цепляться за реальность и не впадать в истерику. Не сейчас, только не сейчас. Мне нужно бежать, бежать со всех ног, бежать как можно дальше отсюда! Не успей я уйти, вдруг Агвид передумает, вернётся и завершит то, что так хотел… Боже!
Я сорвалась на бег в панической необходимости оказаться как можно дальше от проклятой комнаты и всего того, что там случилось. Мне было страшно! Страшно и больно, и собственная беспомощность холодом жгла грудь, и ныли запястья, словно их продолжали сжимать, и пылали кожа и губы там, где целовал королевский поверенный.
Но сильнее страха оказалась решимость сделать хоть что-то. Я даже знала, что именно. Может, не очень разумно было сбегать сейчас в мир, который я только-только принялась изучать, причём исключительно в теории и по книгам, но… выбора не было.
Сколько времени понадобится рияну Йоргену, чтобы принять мысль о том, что я ненастоящая Аллисан? Когда он смирится и вернётся? А в том, что это произойдёт, я даже не сомневалась. Ни на миг.
А в следующее мгновение мир ушёл из-под ног и душа словно вылетела из тела, которое застыло, заледенело без движения и перестало мною ощущаться.
У меня не было сомнений в том, что Агвид решится на страшное для меня, но не настолько же быстро!
– Аллисан! – разнёсся по дворцу его громкий, требовательный голос, заставляющий дрожать всё моё тело.
Но лишь пять гулких, болезненных ударов сердца. С шестым я сделала шаг вперёд, пошатнулась, но устояла. С седьмым сорвалась с места, проклиная туфли за шум.
У меня не было чёткого плана. Признаться откровенно, я даже дворец выучить так и не успела, лишь те места, по которым передвигалась. Часть, в которой я оказалась сейчас, была мне абсолютно неизвестна. По стенам ниспадало традиционное освещение в виде сверкающего дождя, за окном царила тьма, но когда передо мной оказалась дверь, а за ней – тёмная лестница вниз, я остановилась и засомневалась.
Проверить возможности не было, но я практически не сомневалась в том, что находилась на первом этаже, значит, спускаться ниже нельзя. Оказавшись под землёй, как смогу я выбраться?
– Аллисан! – новый оклик, в этот раз ощутимо ближе.
Боже! Только не сюда!
Шорох на лестнице. Скользнувшая под моим напряжённым взглядом к стене тень. Мы с ней замерли обе, настороженно глядя друг на друга под приближающиеся, уже очень хорошо слышимые быстрые шаги.
Секунда, растянувшаяся в целую вечность.
Глухой, сильный удар сердца в груди.
Напряжённый до боли слух и топ, топ, топ…
– Идём, – наконец, шепнула тень.
И беззвучной пулей рванула вниз по лестнице. Я за ней, в последний момент успев прикрыть дверь и запоздало стянув туфли. Зря! Пол под ногами оказался просто ледяным! Но времени останавливаться и обуваться обратно не было, пришлось сбежать вниз, завернуть за угол и уже там обуться, стоя практически в кромешной темноте, разрезаемой лишь лунным светом, тонким лучом пробивающимся в узкое окно под потолком.
Моя спасительница оказалась девочкой. Лет четырнадцати, худенькой настолько, что выпирали острые скулы и плечи, со строгой прямой чёлкой и абсолютно недружелюбным, даже обвиняющим взглядом.
– Спасибо тебе, – прошептала я совершенно искренне, от всего сердца, от всей души, – без тебя я бы пропала. Как тебя зовут?
Я лишь попыталась быть дружелюбной. Ну и, может, прощупать почву, понять, наконец, за что местные дети так категорично настроены против Аллисан. Конечно, не самое удачное время, но что есть.
– Иди за мной, я выведу тебя отсюда, – выдержав долгую паузу, наконец, строго велела маленькая незнакомка, шагая в темноту.
Она не представилась, но и не бросила меня одну в беде, а это что-то да значит.
Чувствуя, что ещё не всё потеряно, я шагнула вслед за ней.
– Налево, – тут же послышался новый приказ и жуткий, пробирающий до костей скрип открываемой тяжёлой железной двери. – Не бойся, здесь изоляция. Риян Йорген ничего не услышит.
Чувство благодарности тёплой волной поднялось в душе, согрело всё успевшее продрогнуть тело.
– Почему здесь так холодно? – удивилась я, осторожно подходя к ней ближе.
– Мы в тюрьме, – прозвучало через несколько мгновений, – здесь всегда холодно, чтобы измотать и измучить заключённых перед допросом.
Ох, этот ужасный мир… и этот вызывающий дрожь, лишённый эмоций детский голос.
– Спасибо, – поблагодарила я вновь, не придумав, что ещё сказать, и сделала шаг в открытую девочкой дверь.
Лязг, глухой удар за спиной. Мгновение абсолютной тишины и оглушивший щелчок замка.
Сердце рухнуло куда-то в пятки, колени в единый миг задрожали, перед глазами всё поплыло.
– Эй, – просто боясь верить в случившееся, позвала я, разворачиваясь.
Ладони наткнулись на глухое ледяное железо и задрожали, но отнюдь не от холода.
Нет, пожалуйста, только не это.
Запрещая панике брать верх, я двинулась в сторону, водя руками по стене в кромешной тьме. Угол, налево, три небольших шага вперёд. Угол. Налево, ещё два шага, снова угол.
Тело била крупная дрожь, но я упрямо дошла до последнего угла, вновь коснулась стальной двери… Да там стоять и осталась, сквозь нарастающий шум в голове осознавая то, что только что произошло.
Меня заперли. Одну, в темноте, холоде и, похоже, со звукоподавлением.
Словно в кошмарном сне, ставшем явью.
– Эй, – позвала я снова, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. Прокашлявшись, окликнула вновь, в этот раз куда громче: – Эй, девочка! Выпусти меня, я не… я… Я даже не знаю, кто ты такая и за что ненавидишь меня! Слышишь? Открой дверь, давай мы поговорим и во всём разберёмся!
Ответом мне была тишина. Абсолютная, не нарушаемая ни далёкими звуками, ни воем ветра, ни случайными шорохами. Не было ничего.
– Не оставляй меня, – взмолилась, чувствуя, как снова жгутся слёзы.
Через некоторое время глаза привыкли к темноте достаточно, чтобы я могла убедиться, что в крошечном помещении не было ничего, кроме каменных стен, пола и потолка, железной двери и пробирающего до костей холода, от которого даже не было возможности укрыться.
На дворе лето, цветут сады, а местные дамы ходят в лёгких платьях из летящих тканей. Я не была исключением, и теперь в этом издевательстве ощущала себя практически обнажённой.
Оглушённая произошедшим, обессилено оседая на пол, уже не сдерживая рвущих грудь рыданий, я невольно подумала о том, что с Йоргеном было безопаснее.