Глава 31

Ветер все не унимался, налетал порывами, грозя смести все на своем пути. Свистел и скалился, как голодный зверь, что почуял добычу, но не мог добраться до нее. Буря не стихала. Страшно было даже подумать о том, что происходило снаружи, и только в нашем с Зафаром убежище было спокойно. Расщелина, в которой мы укрылись, защищала нас от гнева разошедшейся стихии, от колючего песка, кажется, от самой смерти.

Я по-прежнему сидела на коленях Повелителя, укутанная его плащом. Губы горели от поцелуев, щеки от смущения. Так легко было увлечься и потерять голову, но мы не переступили запретную черту.

Я удивлялась сама себе. За одну ночь успела едва ли не возненавидеть Зафара, сбежать, а после позволила целовать себя. Более того, сама обнимала мужчину, что в одночасье стал мне роднее всех. Думала, так не бывает, но уже не пыталась бороться с собственными чувствами – странными, неуместными, невозможными. Знала, что у нас нет будущего, и все же позволила себе слабость мечтать.

– Ты так и не объяснил, как нашел меня, – спросила немного погодя, чтобы отвлечься. – Разве можно почувствовать магию?

– Можно, если одаренный сам открылся тебе, – ответил Зафар. Его ладони по-хозяйски лежали у меня на талии. Я отчего-то допустила подобную вольность. Видимо, замерзла. – Всякая магия оставляет свой след. Твоя ощущается как прикосновение перышка к коже – легкое, нежное, робкое. Будь на моем месте простой человек, он бы решил, что это ветер. Но ты отчего-то выбрала меня. Сама показала путь. Мне осталось лишь потянуть за ниточку, которая привела к тебе. Я не знал, кто ты, как выглядишь, а, увидев, понял, что пропал.

– Не похоже, – возразила ему, сама ловила каждое слово. – Ты держался слишком уверенно. Еще и говорил о себе в третьем лице: “Повелитель то, Повелитель се”. Я приняла за тебя другого человека.

– Отчасти ты права. Во главе объединенного войска стоит Шавкат. Он обладает огромной властью и подчиняется только халифу. Он чаще использует силу оружия, чем слова, но от переговоров с твоим отцом не отказался. А я пошел на хитрость.

– Она тебе удалась, – вздохнула и мысленно вернулась в прошлое. Боль потери не ощущалась так остро, как прежде, но никуда не делась, как и чувство вины. – Тому, другому, я вряд ли смогла бы довериться и никогда не открыла бы ворота. У Шавката тяжелый взгляд.

Я и сама не могла объяснить, что насторожило меня в том человеке. Нутром чуяла, что он опасен. Не доверяла ему, хоть и видела лишь однажды. К своим ощущениям я всегда прислушивалась и редко ошибалась.

– Мне поверила? – спросил Зафар.

– Да, – не стала лгать и изворачиваться. – Потом обиделась, хотя сама виновата. Нужно было сразу договариваться обо всем, но я не сильна в интригах. Даже тебя не смогла, – хотела сказать “соблазнить”, но передумала и сказала, – перехитрить.

– Для таких игр ты слишком честная, искренняя, открытая. Будь ты иной, я вряд ли полюбил тебя. Я люблю тебя, Асия, – добавил Повелитель, прежде чем я успела спросить, не ослышалась ли. – Я бы мог и дальше молчать, но сегодня едва не потерял тебя и со всей ясностью осознал, как скоротечна жизнь.

Каждая девушка мечтала услышать эти слова от дорогого человека. Я не была исключением. В прошлом тоже грезила любовью, представляла своего будущего мужа, семью, детей, а теперь не знала, что ответить. Признание Повелителя не просто удивило, выбило почву из-под ног, заставило вновь задуматься о том, что я чувствовала к нему. Обида, отчаяние, злость, интерес, азарт, симпатия – так много эмоций вызывал он во мне, но была ли среди них любовь?

– Я не знаю, что значит любить мужчину, – произнесла негромко. Я верила в то, что говорила, но каждое слово отчего-то отзывалось болью в груди. – У меня, может быть, и будущего нет…

Зафар тяжело вздохнул. Не такое признание он ждал, но я не желала обманывать его. Любовь оставалась для меня такой же загадкой, как и сам Повелитель. Я не знала, смогу ли впустить кого-то в свое сердце.

– Я не буду извиняться. Прошлое не изменить. Ты сама сказала, что мы ничего не должны друг другу, – наконец ответил Зафар. – Не стану ничего обещать. Но об одном попрошу тебя – верь мне. Что бы я ни делал, какими бы странными ни казались тебе мои поступки, верь. Сможешь?

– Я попробую.

Мы замолчали, погрузившись в свои мысли. Тишина тяготила, но ни один из нас не пытался нарушить ее. Я сама возвела между нами стену, спряталась за ней. Испугалась собственных чувств, в которых мне еще предстояло разобраться, и грядущих перемен. Уже жалела о том, что ответила, не подумав. Быть может, не просто обидела Зафара, а навсегда оттолкнула от себя.

Что, если он и правда теперь уйдет? Не бросит, но отстранится настолько, что мы снова станем чужими. Никогда не взглянет в мою сторону, не обнимет, как обнимает сейчас, не поцелует?

– Я буду рядом, – добавил Повелитель. Подушечками пальцев смахнул выступившие на моих глазах слезы. – Что бы ты ни решила, не оставлю тебя.

– Не жалей меня, я не заслужила.

– Ты не можешь приказать мне, прекрасная джаным. Я и сам не властен над своими чувствами.

Новый поцелуй отдавал солью и горечью. Мы будто прощались, так и не встретившись. Нужно было бы отпустить Зафара, напомнить ему о том, как велика пропасть между нами, неопределенно будущее. Нужно, но я уже не представляла, как буду жить, не видя его карих глаз, печальной улыбки, не слыша голоса. Положила голову ему на плечо, обняла, и не было в мире силы, способной заставить меня разомкнуть объятия.

– Буря закончилась. Идем.

Я подчинилась. Нехотя убрала руки, встала. Зафар произнес короткое заклинание. Повинуясь ему, песок расступился и осыпался к нашим ногам. Звезды драгоценными камнями сияли с небес. Новорожденная луна сияла как начищенное медное блюдо. Ее света было достаточно, чтобы рассмотреть Аль-Тарик.

– Я думала, что заблудилась, – призналась Повелителю. Устала от молчания. – Оазис оказался совсем недалеко, я будто ходила по кругу.

– Это все духи, – ответил Зафар. Он так и не отпустил мою руку. – Они наказали тебя.

– За что?

– За колдовство. Разве ты не знаешь, что в ночь Новолуния нельзя использовать магию? Мир обновляется. Любое проявление силы может повлиять на него, качнуть чашу весов в ту или иную сторону.

Я знала о запрете от Абхи, но ни о чем не думала, когда сбежала в пустыню. Забыла, что от себя убежать невозможно. Вновь, не подумав, сказала:

– Я многого не знаю. Ты мог бы учить меня?

Зафар повернулся ко мне, улыбнулся одними глазами.

– Тогда тебе придется чаще видеть меня и слушаться во всем.

– Потерплю.

Разве это наказание? Учиться у такого учителя счастье.

Не удержалась, поцеловала его в уголок губ. Могла бы увлечься, но Повелитель вдруг отстранился и прошептал:

– Возвращайся в Аль-Тарик. Беги так быстро, как только сможешь. Скажи всем, чтобы не выходили за границы селения.

– Что случилось?

– Ничего, о чем следовало волноваться.

– Если так, я останусь. Не оставлю тебя одного.

– Ты должна предупредить людей, пока не поздно. Я смогу за себя постоять. Верь мне, – добавил Зафар, – а теперь беги и не оглядывайся.

Я не чувствовала опасности, потому кивнула. Быстроногой серной сорвалась с места. Обещала слушаться, значит, должна была сдержать слово, иначе так и останусь в глазах Повелителя капризным ребенком.

Ветер стих. Песок ложился под ноги, будто наезженная дорога. Луна освещала мне путь. Точно не обошлось без магии. Лишь бы духи не наказали за ее использование Зафара.

Я достигла финиковой рощи, когда почувствовала, как дрогнула земля, услышала, как застонали-заскрипели деревья. Обернулась через плечо и увидела, как из-под земли в нескольких песах от меня выбралось чудовище. Оно было столь огромно, что я даже с такого расстояния видела, как блестели золотые кольца на его длинных с когтями пальцах. Фиолетовая кожа сияла мертвенным блеском в свете луны. Огромные рога блестели, словно были смазаны маслом. Ноги заканчивались раздвоенными копытами.

– Тебя-то я и искал, – прозвучал подобный грому голос ифрита, когда он опустил голову и заметил Зафара.