Глава 33

– Живой! – крикнул Абу, желая успокоить нас.

Он и еще трое мужчин бережно уложили раненого Зафара на покрывало и понесли в сторону оазиса. Жители Аль-Тарика молчанием встречали их. Мужчины сжимали кулаки, опускали головы. Женщины, не стесняясь, плакали. Они уже похоронили Повелителя, даже не попытавшись что-то изменить.

– Несите его в шатер, – приказала, когда Абу с товарищами подошли ближе.

Парень кивнул. Никто не посмел возразить мне. Люди ждали то ли чуда, то ли конца, чтобы погоревать и вернуться к привычной жизни. Я и подумать не могла, что все закончится так трагично. Не желала отпускать Зафара до срока. Слишком рано ему умирать. Он еще и не жил.

Пожилая женщина вышла вперед и протянула мне небольшой глиняный сосуд.

– Возьми, джаным. Этот отвар облегчит его страдания и переход в другой мир.

– Это яд?

– Нет, эти травы помогут унять боль. Он уснет и не проснется. Не будет мучиться.

О духи пустыни, как можно хоронить живого человека? Не могла поверить в то, что они так легко сдались. Должна была выяснить правду. Травить Зафара не позволю. Хуже того, если он находился в сознании и все слышал.

– Сделай глоток, докажи, что твой отвар не опасен.

Женщина покачала головой. Ни слова не сказала, но уже осудила, хоть и подчинилась. Может быть, она и правда хотела помочь, но не будет лишним проверить. Она тоже не надеялась на выздоровление, как и другие. Я слышала, как люди шептались, что с такими ранами не выжить, что лучше отпустить несчастного, чем подвергать бессмысленным страданиям. Один старик принес таз с водой и несколько тряпок. Не успела я поблагодарить его за помощь, как он заявил, что пришел омыть тело Повелителя. Мол, негоже девушке этим заниматься.

– Довольно! – прикрикнула, устав слушать стенания. – Он не умрет ни сегодня, ни завтра. Я не позволю!

– Еще немного, и его душа покинет тело. Нельзя привязать ее против воли, – добавил Якуб.

Я еле сдержалась, чтобы не вцепиться в его седую бороду. Хуже оскорбления не придумать, но стоило ли связываться с этим мерзким человеком? Пусть потом осуждают, обвиняют в колдовстве, сейчас важнее спасти Повелителя.

– У кого-то души и вовсе нет, только тело, – ответила ему. Взяла таз с водой и скрылась в шатре. Пусть думают что хотят. Обойдусь без их помощи.

– Ты и правда сможешь его спасти? – спросил Абу. Он вошел вслед за мной и не спешил уходить. – Справишься? Я все сделаю, только скажи, если что-то нужно.

– Я не знаю, – ответила ему, – но постараюсь. Проводи этих людей. Пусть займутся делами. От их дурных мыслей даже воздух пропитался ядом.

Парень кивнул и вышел. Я слышала, как он призывал людей набраться терпения и уповать на высшие силы. Жители Аль-Тарика нехотя расходились. Лишь немногие возмущались или предлагали позвать лекаря.

Я бы закрыла уши, но руки мне нужны были для другого. Села на ковер, подогнув под себя ноги. Приподняла голову Зафара, положила на колени. Старалась смотреть только на лицо. Не нужно было видеть его грудь: воздух и так пропитался запахом крови. Отлила часть отвара в чашу, поднесла к его губам.

Повелитель открыл глаза. Их болезненный блеск напугал меня сильнее, чем нездоровый жар, исходивший от тела раненого.

– Пей, – приказала ему. Придержала голову, не оставляя Зафару выбора. – Ты обещал, что будешь рядом. Не смей обманывать.

Я многое могла бы сказать о том, как переживала за него, как молилась, как в одночасье поняла, что во всем мире нет более дорогого для меня человека, но вместо этого просила лишь бороться.

Когда Зафар, морщась, все же сделал несколько глотков отвара, приступила к лечению. Взяла его за руку, чтобы слышать пульс. Закрыла глаза. Смотрела иным зрением, но оттого было еще страшнее. Три дыры зияли в его груди. Края их обуглились. Видимо, он что-то сделал, чтобы остановить кровь. Осмотрела дальше. Сердце не задето. Сломаны четыре ребра, разорваны мышцы и сосуды. Внутри скопилась кровь и что-то еще, какие-то чужеродные мутно-зеленые точки. С них-то я и начала, опасаясь, что ифрит мог отравить Зафара. Простерла над ними ладонь и, не касаясь тела, представила, как собираю крошечные капли. Не дотронулась ни до одной, но чувствовала, как они жгли кожу, видела, как появлялись волдыри. Прикусила изнутри щеку, чтобы не закричать. Не так и больно, можно потерпеть.

Избавив организм от яда, сполоснула руки, сложила их вместе, сосредоточилась на внутренних ощущениях. Мгновение, и увидела нити жизни Повелителя. Некоторые были разорваны, многие истончились настолько, словно принадлежали дряхлому старику, а не молодому мужчине, который еще недавно так крепко обнимал меня, признавался в любви, а теперь едва дышал.

Одинокая слезинка скатилась по щеке. Я смахнула соленую каплю, не позволяя себе даже на мгновение усомниться в том, что справлюсь. Потянулась к Зафару, приступила к лечению. Соединила крупные и мелкие сосуды, по которым спокойно, не толчками побежала кровь. Срастила кости. На ребрах еще оставались трещины, но они затянутся со временем, нужно лишь поберечься. Связала нити мышц и только тогда стала сращивать кожу.

Руки дрожали, перед глазами все плыло, но я не остановилась, пока не закончила. Обмакнула в прохладную воду кусок ткани, отжала. Разорвала рубашку на груди Повелителя и принялась смывать запекшуюся кровь. Только так могла увидеть, все ли раны залечила, не пропустила ли что-то.

Вода стала красной. Ее бы поменять, но у меня не осталось сил. Их хватило лишь на то, чтобы отодвинуть таз, дабы случайно не опрокинуть. Я даже не могла понять, все ли сделала верно. Прежде спасала лишь птиц, что жили на террасе в Рудрабаде, и лечила чужие синяки и ссадины, когда училась управлять своим даром.

Я легла рядом с Зафаром, взяла его за руку. Прислушивалась к ровному дыханию, пальцами ощущала пульс. Сколько могла, боролась со сном, но усталость взяла свое. Я не уснула, будто провалилась в пропасть. Тьма сомкнулась надо мной.

Я видела двух девушек, похожих друг на друга как родные сестры. Не столько это удивило меня, сколько их синие, как небо, глаза. У Абхи были почти такие же, лишь немного светлее. Свои карие я унаследовала от отца. Якуб, видимо, нарочно хотел задеть меня, когда назвал синеглазой ведьмой.

Незнакомки держали меня за руки, делились теплом. Говорили на неизвестном мне языке и улыбались. Я чувствовала, как силы возвращались ко мне, а боль и усталость отступали. Тело наполнила легкость. Мыслей в голове не осталось. Тревоги отступили. Чем лучше я ощущала себя, тем прозрачнее становились фигуры девушек.

– Подождите! – крикнула им, чувствуя, что еще немного и они исчезнут навсегда.

– Мы сделали все, что смогли, – произнесла та, что была чуть старше. – Дальше ты справишься.

– Не оставляйте меня!

– Тебе с нами не по пути, еще слишком рано – вторила ей другая, – но теперь ты не одна.

Они по-прежнему говорили на незнакомом мне языке, но я почему-то поняла сказанное. С ними было так хорошо и спокойно, что я не желала их отпускать. Сжимала их руки до тех пор, пока девушки не растаяли.

– Мама! – прошептала в темноту и проснулась.

В шатре было темно. Снаружи и внутри царила тишина. Я прислушалась. Больше всего боялась, что упустила время, пока спала. Вдруг Повелителю нужна была помощь, а я не узнала об этом. Не услышала его. Протянула руку, но нащупала лишь жесткий ворс ковра.

– Зафар!

– Проснулась, – произнес он откуда-то сзади. – Напугала. Долго не просыпалась.

Повелитель щелкнул пальцами, в лампе загорелся огонь, разгоняя тьму. Сидел, опершись на подушки. Он и прежде был немногословен, но сейчас отвечал медленно, односложно, будто каждое слово давалось ему с трудом.

– А ты?! Сказал, что ничего не случится, а сам… – Я замолчала. Ни к чему пустые упреки, нечего вспоминать о смерти. – Тебе легче? Что-нибудь хочешь?

– Чувствую себя так, будто вернулся из мира мертвых, – ответил Повелитель. – Хочется очень многого, но сил хватит разве только на то, чтобы поесть.

Бледный, изможденный, он пытался улыбаться, а у меня в горле стоял ком. Я не придумала ничего лучше, как снова расплакаться, но теперь уже от счастья.