Глава 7.

- Ты уж определись как-нибудь, - нарочито безразлично фыркнула я, чтобы придать себе смелости. На самом же деле, у меня коленки прогибались от осознания, в какой вульгарной позе я нахожусь!

И будто почувствовав моё смущение и задавшись целью его усилить, василиск произнес своим низким, бархатным тембром:

- Видишь ли, крайне сс-сложно думать, когда перед глазами такая аппетитная картинка, - услышала я его участившееся дыхание, принявшееся путешествовать по моей пояснице.

Меня обжигало этими тягучими выдохами, сопровождающимися удивительно нежными поцелуями. Казалось, василиск остерегается целовать сильнее. Ласково, осторожно прошелся он по коже моих напрягшихся в ожидании продолжения ягодиц. Опустив голову и плечи на подушку, я покорно позволяла трогать себя, распутно выпятив попку, приговоренную к ласкам.

Если попробую сопротивляться – меня снова свяжут, - понимала я.

И что бы я сейчас ни делала, как бы ни дерзила, Повелитель василисков выполнит задуманное. И, наверное, будет лучше, если я все же подчинюсь, чтобы этот позор закончился поскорее?.. Чем позволю ему растягивать свое удовольствие и муки моей совести. Ведь, если говорить на чистоту, страдала я сейчас исключительно из-за самоедства. И не будь во мне столько гордости, я бы, возможно, призналась самой себе, что практически мечтаю быть склоненной к близости с Адиллатиссом. И при этом ни капельки не чувствовать ответственность за свою уступчивость.

А винить себя было за что. Как минимум за наслаждение, которое дарили его мягкие прикосновения к моим влажным складочкам. Чуть обернувшись и несмело взглянув на мужественные черты Адиллатисса, сложно было представить, что он станет с такой нежностью ласкать меня. А его властный тон, что приказывал мне расслабиться и подчиниться, ведь:

- Я вс-с-сё равно возьму то, что хочу, малыш-ш-ка, - как сказал василиск, возбудив во мне одновременно и сладострастное предвкушение и пугливое ожидание грубого овладевания ради лишь его собственного удовольствия.

Но подобного не случилось. Вместо тех страхов, что я себе нарисовала особенно в самом начале, лёжа связанной и беззащитной, меня аккуратно окутывало томное блаженство, горячей струйкой втекающее в самую сущность.

- Не надо, - из последних сил взмолилась я, почувствовав, что терплю окончательное поражение.

- Тш-ш, - убаюкивающий шепоток, а сразу за ним судорожная нега от самого вульгарного поцелуя в набухшее страстью лоно.

- А-а-ахх, - выдохнула, хватаясь за перину, когда покрыв вход влажными поцелуями, Адиллатисс неожиданно сказал:

- Ничего не могу с собой поделать... Хочу тебя по-настоящему! Маленькая чародейка!

И не успела я расстроиться оттого, что меня собираются лишить самой восхитительной прелюдии в моей жизни, как к пульсирующему от неудовлетворенности влагалищу приник горячий рот, сменившись огненными касания языка. Вот когда я получила незабываемую возможность в полной мере оценить анатомическую особенность василиска!

Обжигая меня влажным блаженством, раздвоенное чудо умело ласкало сразу с двух сторон моё обезумевшее от счастья естество! Дразнящие круговые движения у самого входа пропитывали диким кайфом, сопровождаясь одномоментными лёгкими постукиваниями по припухшему бугорочку женского удовольствия.

Такая двойная атака на центр страсти не могла не покорять! И первые секунды изумления сменились буйством похоти, превратив меня в стонущую самочку, лишившуюся морали и приличий. Я стонала и извивалась. Кусала подушку и хрипела в нее, не в силах больше сдерживать подступающий взрыв, которому должна бы противиться. Но зачем? Я больше не помнила зачем и почему... Здесь и сейчас я знала одно: я должна получить желаемое! Сейчас. Немедленно!

- Какая же ты жадная девочка! – упрекнули меня вдруг, посмеиваясь. – Вс-с-сё только тебе, и ничего взамен? А? – лукавый вопрос, заставивший меня чуть ли не заплакать.

- Чего ты хочешь?? – захныкала, добровольно потянувшись к нему пятой точкой, молящей о продолжении.

- Маленькая с-с-сладенькая лицемерка, а ты не знаеш-ш-шь? - хитро спросил Адиллатисс.

- Ладно... Хорошо! – вскрикнула, сдаваясь. – Ты победил!.. А-а-ахх!!!...- и не успела я произнести всё это вслух, как мне позволили, наконец, взорваться новым вулканом безумной эйфории.

Адиллатисс вошел, одним мощным толчком заполнив меня всю.

Но это было лишь началом. Медленно, вдумчиво двигался во мне повелитель неистовых желаний, заставляя поражаться собственной способности ощущать возбуждение сразу после бурной разрядки. Я открывала себя заново, задыхаясь от томных стенаний и сжимаясь от нестерпимого наслаждения.

- Какая же ты узенькая, крош-ш-шка, - поведал Адиллатисс плотоядным шелестом. – Боюс-с-сь, не выдержишь меня настоящего.

- М-мм?

«Это он о чем? В меня же не целой змейкой намереваются войти?!» - в ужасе застыла я под грузным телом пыхтящего от кайфа повелителя.

- Если ты спереди такая тесссная, - с наслаждением прохрипел он, - какая же ты тогда с-ссладкая тут? - дотронулся он до другой моей дырочке, мгновенно сжавшейся от страха.

Вопрос Адиллатисса, по всей видимости, был риторическим, и я в шоке сглотнула, почувствовав его чуть жестковатые пальцы, уже вовсю обследующие вторую мою плотную дырочку. В ответ я энергично заёрзала, чтоб прогнать непрошеного... засланца не в то место!

- С-спокойно, девочка, - уговаривали меня.

Но какое там?! Я уже такой кошмарный ужастик успела себе навообразить, что теперь ему камень было бы легче увлажнить, чем пересохшую от стресса меня!

- Тихо-тихо, маленькая. Да не трону я тебя, - убрал он, наконец, охреневшие пальцы, вновь вынуждая меня напрячься в недоверии. Потому что вместо них у входу в попку я почувствовала нечто гладкое и, судя по ощущениям, подозрительно смахивающее на питона!

Но, вопреки ожиданиям, маньяк – УДАВлетворитель так и не объявился.

И даже больше – Повелитель Василисков даже свой основной «жезл наслаждений» из меня вынул.

Правда, дав мне всего несколько секунд передышки. В течение которых он предприимчиво перемещал свои плотоядные поцелуи от одного моего скептически вздернутого сосочка к другому, упорно добиваясь от меня повторного возбуждения.

Добился.

Несмотря на все мои сомнения, с которыми я принимала эти необузданные ласки.

И только после этого, уверенными движениями размазав влагу, которую я снова источала для него, Адиллатисс вновь ворвался в меня вполне обыкновенным, и всего-то необычайно крупным достоинством.

А уже спустя пару быстрых и на этот раз до приятного жестких движений довел нас обоих до столь желанного оргазма. И я уже в который раз за эту бесконечную ночь вскрикнула, распираемая блаженной болью, расползающейся во мне чувственным ядом удовольствия.

***

Но разве порядочная девушка может заснуть, не замучив парня наводящими вопросами?..

- Твоя жена точно превратит меня теперь в камень! - печально вздохнула я, лежа на боку и прикрытая сверху горячим телом Адиллатисса.

Нужно же как-то добиться от него объяснений: Ну кто же такая эта фурия Аллесена??

- Туньиссы не обладают даром обращать в камень.

Он издевается?! Так ловко взять и пропустить мимо ушей мою скрытую попытку разузнать, холост ли он!

Как же мне задать вопрос так, чтобы мне, наконец, ответили?? Не знаю почему, но мне буквально приспичило выяснить, женат ли Повелитель Василисков.

Пусть отсутствие жуткого дара у туньисс и успокаивало. Но спокойствием от меня уже и не пахло!

- Спроси прямо, - хмыкнул он вдруг мне в макушку, словно разгадав мысли. – И перестань уже шипеть как озабоченная нагайна в период спаривания. Я и так с трудом борюсь с желанием попробовать тебя всю, - многозначительно уперся он своей твердостью мне в поясницу.

- Здесь и наги водятся? – прикусила я губу, отчего-то не решившись задать мучивший меня вопрос без обиняков.

- Ты с ними не встретишься, - безапелляционно сообщили мне.

- Ну и хорошо. Уверена, гадюк тут и без них хватает, - ответила я в сердцах.

- Ты умеешь смешить, - поделился повелитель наблюдениями, которые, безусловно, удивляли его.

- Это редкость? – уточнила я, пользуясь его столь неожиданной для мужика разговорчивостью опосля.

Хотя, учитывая, состояние Адиллатисса, о котором недвусмысленно говорило то, что продолжало напирать на меня сзади, организм василиска считал, что у нас всё еще впереди этой самой ночью.

«В отличие от моего расслабленного и полностью довольного тельца», - показала я мысленный нос повелителю.

- Хочешь быть особенной для меня? – прилетел насмешливый ответ на вопрос о моей редкой способности рассмешить василиска.

- Мне для этого и стараться не нужно, - нарочито самоуверенно фыркнула я, чтобы не дать насмехаться над собой в подобной манере.

- И вправду, - опустил он вдруг ладонь мне на голову, прижав к себе и принявшись легонько поглаживать мои волосы. – Ты и так... необычная.

- Угу, - буркнула, чувствуя, как непрошеное тёплое чувство разливается внутри, грозя дотянуться до впечатлительного сердечка.

"Ну вот что за неуместные разговоры?! Один день. Всего один сумасшедший день, который, возможно, мне вообще пригрезился в обмороке. А если и нет, и всё это по-настоящему, то тем более надо воспринимать происходящее как одноразовую случайность для здоровья. Тем более парня у меня больше нет и нескоро намечается. А я тут уже фантазирую себе всякого!"

- У меня нет жены, – зачем-то признался мне между тем василиск, приумножив количество бабочек, которых я тщетно гнала вон из живота.

И почувствовав, что эта армия разноцветных букашек вот-вот доберется до ненужных надежд, лишенных логики, я с завидным усердием сконцентрировалась на Аллессене.

- Не думала, что обычной любовнице или фаворитке можно так себя вести, - с изумлением обнаружила я в себе зачатки науськивающей интриганки. – Это потому, что она «туньисса»?

- Это потому, что она Ал-ле-Ссе-нА, - по слогам произнес василиск, выделив для меня важные тут буковки имени. – Единственная из туньисс, что может подарить мне наследника. И ей вредно тревожиться.

«Оу-у, - выходит, ушлая девица шантажирует таким образом самого повелителя?..»

Я прям зауважала её! Ну-у... на пару минут так точно:

- Ты, наверное, удивишься, Адиллатисс, - сменив тон на с наставительный, обернулась к нему, - но вряд ли твои похождения действуют на нее успокаивающе, - упрекнула я заносчивого повелителя, проникшись женской солидарностью.

Настолько, что опустили такую крошечную деталь, как свою собственную роль во всем этом бедламе.

Повелитель Василисков с секунду рассматривал меня, как некий несусветный феномен, свалившийся на него с неба. А потом как молча нагнётся и захватит мои губки, осмелившиеся поучать его, в безмолвный плен жаркого поцелуя! Вот не стыда ни совести!

"Как и у самой", - укорила совесть, мгновенно умолкнув под давлением совершенно других и в разы ярких чувств. И я расслабилась, отпуская тревоги в пешую прогулку...

Однако стоило нам в очередной раз насытиться друг другом, как мои мысли снова поникши затопали к Аллессене:

«И всё же она крутышка! Так умело и смело использовать подвернувшийся ей шанс», – аж с восхищением думала я о главной фаворитке во дворце василисков.

Ну а Мужик Экзотический, значится, ничем особым от Мужика Повседневного и не отличается вовсе...

И корона на голове не отменяет того факта, что этот потрясающий мерзавец ведет себя как нахрапистое парнокопытное, применяя ко мне магию соблазнения! И я непременно найду способ борьбы с этим извратом! Но... Но уже, наверное, завтра, - сладко зевнула я, поддаваясь спеленавшей меня дрёме.

И лишь засыпая, блаженно свернувшись измотанным комочком на плече Адиллатисса, я мимолётно вернулась к необъяснимому ощущению второго «змеёныша» у своего лона.:

"Что бы это всё таки могло быть такое?"...