Глава 11

В крипте было темно и тихо. Лишь где-то поблизости капала вода.

Конте не обернулся при моём появлении.

— Помнишь, как я говорил тебе, что оставил жизнь в Подземье позади? — спросил он.

— Помню.

— Кажется, я здорово тебе наврал.

Я подошла к нему и положила руку ему на плечо. Перед нами лежал саркофаг. Каменные барельефы на стене изображали три фигуры в капюшонах.

— Ниро, — произнёс Конте, глядя на саркофаг. — Где его могила? Есть ли она вообще?

— Я думала, у тебя не было ни братьев, ни сестёр.

Конте повернулся ко мне.

— Не было. Когда мы с отцом выбрались из Подземья, не было.

Во тьме крипты я видела лицо Конте едва-едва, но мне хватило. Это застывшее, мёртвое выражение я запомню надолго.

Моя рука соскользнула с его плеча.

— Что тогда случилось? — спросила я.

— Я едва помню, — глухо сказал Конте. — Отец приказал мне идти за ним — сразу, немедленно. Я начал спрашивать о маме, о Ниро, но отец лишь коротко сказал, что они уже успели скрыться, и теперь наша очередь. Велел мне довериться ему и не задавать вопросов, потому что не было времени. Мама… она жёстко муштровала нас с Ниро на случай атаки. Я очень хорошо затвердил фразу: «Нет времени!»

— И ты доверился отцу.

— Разумеется. — Конте перевёл дыхание. — А потом кто-то огрел меня по голове, и я… я не потерял сознания, но почти не соображал. Отец тащил меня вперёд, и я помню чей-то жалобный голос… но я был словно во сне, Закладка. Я почти ничего не помню из той ночи.

— Сколько лет тебе было тогда?

— Лучше спроси, сколько лет было Ниро, — невесело улыбнулся Конте. — Он был совсем ребёнком, Закладка. Будь он жив, если бы я увидел его сейчас, я бы его не узнал.

— Тень сказал, что именно твой отец навёл наёмных убийц на твой дом, — тихо сказала я. — Он продал жизнь твоей матери, чтобы озолотиться и покинуть Подземье.

Конте несколько секунд смотрел на меня. На его лице не было изумления, не было растерянности — оно не выражало абсолютно ничего.

— Оставим в стороне тот факт, что я совершенно тебе не верю, Закладка, — произнёс он. — Поступим просто и ясно. Кто рассказал тебе эту ложь и почему?

Врать ему я не могла.

— Тень.

— Тень, — безэмоционально произнёс Конте. — Вы виделись?

— Недолго, — без раздумий солгала я. — Это неважно.

— А мне почему-то кажется, что правильным ответом будет «долго» и «важно». — Голос Конте сделался резче. — Что ещё он тебе сказал?

— Что ты внук умершего императора.

В крипте воцарилась абсолютная тишина.

— Поверить не могу, — наконец сказал Конте, и я выдохнула с облегчением: это был его прежний голос. — Не представляешь, как мне сейчас хочется как следует тебя встряхнуть и выпороть. Закладка, это полная чушь. Я бы не поверил в неё даже ребёнком.

— Но Тень верит, что его мать погибла из-за предательства твоего отца. И другие демонессы тоже. И твоя мать.

Конте вздохнул.

— Ну замечательно. Закладка, ты возвращаешься, говоришь, что встречалась с Тенью, рассказываешь совершенно дикие истории… И что ты предлагаешь мне делать?

— Поверить, что в этом есть доля правды, очевидно. Попробовать найти ответы. И… — Я запнулась, но всё-таки договорила: — Встретиться с Тенью и поговорить с ним. Он не похож на того, кто лжёт ради забавы.

Конте помолчал.

— Я встречусь с ним, — очень холодно сказал он. — И задам убийце моего брата очень много вопросов перед тем, как покончить с ним раз и навсегда. Но сейчас меня куда больше занимает ваша встреча. Он тебе снился?

Я бестрепетно встретила его взгляд.

— Нет. Я выпила настойку вербены.

— То есть вы общались наяву. Час от часу не легче.

Так. Кажется, про массаж и всё остальное ему лучше не рассказывать.

— На него напали восемь убийц, и ноги сами понесли меня, чтобы ему помочь, — честно сказала я. — Прости, Конте, но иначе я поступить не смогла. Знаю, что это глупость, но…

— А если бы напали на Эреба или на Церона, ты бы тоже встала на их защиту, Закладка? — огрызнулся Конте, но его лицо смягчилось.

— Ты меня осуждаешь?

Конте вздохнул:

— Честно? Не будь этот мерзавец тем, кто убил моего брата, я, может, тоже не удержался бы и стал с ним против восьмерых. Я не сторонник излишнего благородства, но некоторые вещи терпеть нельзя. На этом они нас и ловят.

— К тому же одной бесчинствующей бандой наёмников стало меньше.

— Тоже хорошая новость.

Я глубоко вздохнула. И быстро, перескакивая с одного на другое, пересказала Конте то, что успела узнать от Тени.

— Всё, — заключила я. — Я не знаю, верить ли ему. Но тебе нужно было это узнать.

Бледное лицо Конте было неподвижно. Он молчал.

Наконец он с размаху сел на саркофаг и похлопал рядом. Я неловко уселась на сухой камень.

— Я бывал в императорском дворце однажды, — негромко сказал Конте. — Ниро тут же содрал со стены пару мечей и устроил со мной показательную дуэль.

Я фыркнула, представляя эту сцену:

— А твои родители?

— Отец был в ужасе, а мама смеялась. — Конте отрешённо улыбнулся. — Ниро постоянно что-то придумывал. Эта его азартная улыбка… Каждый раз, когда я её видел, я знал, что он откопал в библиотеке что-нибудь интересное и нас ждёт приключение. Он так умел смеяться, Закладка. Я знал, что он никогда мне не соврёт: не сумеет. Все эмоции были написаны у него на лице. И он мне верил. Он так мне верил…

Он поднёс руку к глазам, и я торопливо отвернулась, делая вид, что не замечаю слёз.

— Следовало ожидать, что он не выживет в Подземье, — глухо сказал Конте. — Его наверняка убили в первые же дни.

Он прикрыл глаза.

— Ниро, — прошептал он. — Знаешь, мне кажется, останься я в Подземье, я бы защитил его. Мы выжили бы. Я был куда сильнее, безжалостнее, я умел играть нечестно. Ниро… ему не было доступно ничего из этого. В нём была сила, но другая. Он отчаянно хотел жить, увидеть всё, испробовать всё. Все наши игры… Ниро погружался в них с головой. Заблудиться в пещере для него было высшим счастьем. Как-то я полез искать его, когда он потерялся в коридорах, и мы заплутали вдвоём. По-моему, это были лучшие часы в моей жизни.

— Вы были близки.

— Ещё как. Ближе него у меня не было никого.

Мы помолчали. Конте вздохнул:

— Честно, лучше бы я продолжал притворяться, Закладка. Держать такое в себе больно, но рассказывать ещё больнее.

— Ты похоронил своего брата, — тихо сказала я. — А теперь приходится воскрешать его заново и снова осознавать, что он мёртв.

— Да.

Я взяла Конте за руку и сжала её.

— Всё будет хорошо, — прошептала я. — Я рядом.

Конте сжал мою руку в ответ.

— Пора двигаться дальше, — тихо произнёс он. — Этот поганец Эреб выдал себя. Куда бы он теперь не отправился, мы найдём его жирную задницу и вытрясем из него все имена, одно за другим.

— Демоны пришлют следующий Триумвират.

— И мы дадим им отпор. Ты не представляешь, как мы были сильны, когда скинули первый Триумвират. Демонам потребовался не год и не два, чтобы снова стиснуть на Рин Дредене ошейник. В этот раз мы не ограничимся передышкой, Закладка. Мы будем отстаивать свою свободу.

Вот только это будет не так просто, как предлагает Конте. Я вздохнула. Впрочем, разве хоть что-нибудь когда-нибудь бывает просто? Даже с завтраком порой выходит то ещё приключение. Одна овсянка на воде чего стоит.

— И что же мы будем… — начала я.

Голову вдруг пронзило болью. Резкой, неожиданной, странной. Уши словно залепили ватой, и я почувствовала, как тело останавливается, отключается, как я падаю навзничь на саркофаг…

— Конте, — успела прошептать я. — Что происходит?

Ледяные руки Конте схватили мои. Его глаза расширились.

— Нет, Закладка, — хрипло сказал он. — Борись с этой дрянью! Слышишь меня? Не засыпай!

— Не… засыпать?

— Чёртова демонская кровь, — прошипел он. — Закладка, я не успею сбегать за вербеной: ты заснёшь. Не поддавайся, говори со мной!

— Кровь?

— Да. Ты засыпаешь, потому что где-то там засыпает он.

Я вздрогнула всем телом. Засыпает после нашей ночи вместе? Снова? Но мы ведь оба проснулись не так давно!

Значит, Тень не просто так закрыл глаза. Что ему от меня нужно? И зачем, если я всё равно ничего не запомню?

Незачем. Незачем ему со мной говорить, если я этого не хочу!

Я упрямо сжала губы, прикусывая нижнюю губу до крови, и боль на секунду притупила сонливость. Нет. Я смогу победить. Я не хочу его видеть.

Сердце предательски кольнуло. Я врала себе. Я хотела его увидеть. Хотела узнать, что он скажет мне во сне, хотела погрузиться в мир, где он был настоящим Тенью, а я — настоящей Дарой. Хотела притвориться, что существует мир, где мы не враги. Хотела…

…Едва я это подумала, глаза начали закрываться. Мир закружился вокруг меня.

Темнота.

Я открыла глаза под треск факела. Моргнула, всё ещё не понимая, куда попала.

— Рад, что ты присоединилась ко мне так быстро.

Я подняла голову. Тень стоял, прислонившись к стене. Отблеск огня на его лице придавал ему угрожающий вид. Почти… демонический.

Вокруг был небольшой тёмный грот, освещённый двумя факелами. На стене плясали тени. А рядом со мной стояла бутылка вина и два бокала из тончайшего стекла.

Я нервно засмеялась:

— Я здесь, потому что ты решил срочно со мной выпить?

— Просто захотел узнать, как ты добралась домой. — Его голос был ровным и бесстрастным. — Ты ведь добралась домой?

— Да.

— И рассказала Конте Мореро о его происхождении?

— Да.

— Как интересно. И что же он сказал?

Я пожала плечами:

— Ничего. Он не поверил мне. Думаю, он захочет расспросить тебя сам.

В глазах Тени мелькнул мрачный огонёк:

— Думаю, я смогу ему это устроить. И очень скоро.

Он обвёл взглядом грот. Откуда-то я знала, что мы находимся глубоко-глубоко под землёй.

— Звёздное небо, водопад, лава и толща камня, — тихо сказала я. — Воздух, вода, огонь и земля. Мы перепробовали на вкус все стихии. Что теперь, Тень? Ведь пятая стихия — это…

— Смерть, — закончил Тень. — Как точно подходит нам двоим, правда?

Я вздрогнула.

— Откуда я тебя выдернул? — спросил он негромко. — Что ты делала? Читала?

Я покачала головой:

— Разговаривала с Конте в кри… в одном месте.

— В вашем убежище?

— Да.

— То есть вы оба находитесь у себя дома, — непонятным тоном произнёс Тень.

— Хочешь нанести нам визит?

— Не представляешь как.

Тень мягким шагом подошёл ко мне, опустился на камень и небрежно налил вино в оба бокала. Взял один бокал себе и протянул мне второй. Я машинально взяла его и подняла, разглядывая багряное вино в свете факелов.

— Как бы ты хотела умереть? — светски поинтересовался Тень.

Я чуть не выронила бокал.

— Что?

— Не притворяйся, что тебе не приходила в голову эта мысль. Как?

Я пожала плечами:

— Какая разница? Я умру не сегодня.

— Представь, что ты всё-таки умрёшь сегодня, — жёстко сказал Тень, глядя на бокал в своей руке. — Пусть даже пока ты живёшь, дышишь и даже не представляешь, что твоё сердце через полчаса перестанет биться. Станет историей, как этот бокал.

Тень резко сжал руку, и я вскрикнула: бокал смялся в его руке хрупкими осколками, и сквозь пальцы потекли вино и кровь.

Тень посмотрел на меня:

— Так что? Выберешь свою смерть?

Я смотрела на него, хмурясь всё сильнее. Разбитый бокал, дурацкие вопросы…

…Странное желание узнать, «дома» ли я была и был ли Конте рядом со мной…

— Нет, — резко сказала я. — Не выберу. Не желаю погибать в бою, а в плену или в рабстве я… что-нибудь придумаю. Сбегу или найду кого-нибудь, кто мне поможет.

— Вижу, ты никогда не теряешь надежды.

— А ты?

Тень медленно покачал головой, опуская окровавленную руку на камень. В этот раз он, кажется, вообще не обращал внимания на моё обнажённое тело.

И я тоже.

— Конте Мореро всё ещё стоит у меня на пути, — внезапно произнёс Тень. — Совсем скоро мы скрестим клинки.

— Зачем тебе Конте? Ты всё ещё хочешь отомстить его отцу?

— Дело не только в его отце. — Голос Тени был мрачен. — Конте представляет собой всё, что я ненавижу. Всё, что я выжег из себя, и всё, чему я противостою. Он охотник, желающий сжечь Подземье дотла и мнящий себя человеком, и нам двоим нет места в одном мире.

— Конте сказал бы то же самое, — прошептала я.

— Я убью его. Но ты…

Наши взгляды встретились.

— Ты умрёшь, — произнёс Тень негромко. — Сегодня. И всё, что я могу, — дать тебе выбрать свою смерть.

— Спасибо, но такое щедрое предложение совершенно меня не… — Я осеклась.

Я наконец поняла.

Невозможно было выразиться яснее.

Я умру. Сегодня.

А сейчас Тень проверял, где я нахожусь.

— Конте тоже умрёт? — быстро уточнила я. — Вместе со мной?

Тень встал, опираясь о здоровую руку. Посмотрел на раненую кисть — и осколки, вонзившиеся в кожу, исчезли, словно их и не было. Запёкшаяся кровь испарилась, и Тень обхватил исцелённой рукой катану.

— Просыпайся, Дара Незарис, — негромко произнёс он. — И прощай.

— Конте! — закричала я изо всех сил. — Уходи! Убирайся оттуда! Они идут за нами!

Поток ледяной воды обрушился на меня из ниоткуда, лишая дыхания. Я уловила слабый аромат вербены и почувствовала на языке знакомый горький вкус.

Последним, что я видела, была обнажённая катана, нацелившаяся мне в сердце.

Я очнулась, тяжело дыша. Волосы слиплись, по груди текло, заливая рубашку: я вся пропахла вербеновой настойкой.

— Намазал тебе язык вербеной, — проговорил Конте, тряся рукой. — А ты, между прочим, укусила меня за палец!

— Мог бы просто налить немного в рот.

— Чтобы ты случайно захлебнулась? Нет, спасибо.

Конте смотрел на меня так напряжённо, словно я вот-вот должна была взорваться.

— Что случилось? — спросила я. — Я всё-таки успела заснуть?

— Ты даже закричать успела, — мрачно сказал Конте. — «Убирайся оттуда, они идут за нами», — ничего тебе не говорит?

Две секунды мы смотрели друг на друга.

— Ничего не говорит, — прошептала я. — Но это неважно, Конте. Я не соврала бы.

Мы бросились к выходу из крипты одновременно. И услышали тревожный звук рожка.

Подступы к склепу. Подземная река.

— Далеко же они успели пройти, — сквозь зубы процедил Конте. — Закладка, пробирайся наружу через отдушину. Бери деньги в тайнике и убирайся в Чед Нату. Пересидишь там. Я… тебя найду.

Угу. Найдёт он меня. Наглое враньё.

— Размечтался. Я с тобой.

Подбородок Конте закаменел.

— Закладка, если за нами идут, это конец. Я не могу сбежать в одиночку и оставить людей на смерть. Но охотники должны жить. Мы не имеем права погибнуть здесь все до единого.

— Ради будущих поколений? — язвительно осведомилась я.

— Хотя бы ради них.

Я резко схватила его за плечо и развернула на себя.

— А мне плевать на будущие поколения, — сообщила я. — И на судьбу мира. И на всё остальное, что ты скажешь. Я здесь, чтобы победить рядом с тобой, понял, Конте Мореро? А погибает пусть кто-нибудь ещё.

Конте секунду глядел на меня.

А потом вдруг улыбнулся совершенно по-мальчишечьи:

— За мной, Закладка. Быстро!

Я выдохнула с облегчением. Мы всё-таки будем драться вместе.

Быть может, мы и умрём вместе. Но сейчас я об этом не думала.

Я бежала за Конте, и в голове билась одна-единственная мысль. Как же они нас нашли? Как? Ведь Тень говорил мне прошлой ночью, что не может определить, где я, если только я не нахожусь где-нибудь на соседней улице. Но когда мы снились друг другу, он знал, где я. Это было очевидно по его лицу, и это было ясно как день по тому факту, что атака уже началась.

Так как же они нас нашли? Где мы прокололись?

В главном зале царила сумятица: охотники срочно заваливали вход мешками с песком, заряжали арбалеты, разливали настойку вербены по самодельным ловушкам и занимали позиции. Я поймала взгляд Вепря. Лицо его было твёрдым, уверенным — и очень бледным.

— Мы обречены, да? — еле слышно прошептала я, поравнявшись с ним.

— Если останемся здесь, у нас неплохие шансы на бесплатный гроб к ужину, — кивнул Вепрь. — Но запасной ход никуда не делся.

«Два хода», — мысленно поправила я. Ещё была отдушина: узкий лаз в покоях Конте, через который даже я продралась бы с трудом. Конте удалось это один-единственный раз, когда он был пьян вдрызг, и он клялся, что не представлял, как у него это получилось. Увы, уйти по нему всем вместе было невозможно.

И был второй ход, о котором говорил Вепрь. Длинная лестница под каменным люком, ведущая вниз, к остаткам древнего города. Под Рин Дреденом таился ещё один Рин Дреден: город тысячелетней давности, где, по слухам, водились дикие демоны, и я знала, что эти слухи были правдивы. Конте регулярно спускался туда с отрядом охотников, но искоренить диких демонов до конца так и не смог: слишком лакомым для них было тёплое подбрюшье Рин Дредена, поднимающееся к канализации под городом.

Я бывала там не однажды. И каждый раз мне там нравилось всё меньше. Туда нельзя было соваться в одиночку, и даже вдвоём с Конте я бы туда лезть не рискнула. Стая диких демонов могла разорвать человека в клочья за секунды.

Конте хмуро оглядел людей. Поймал взгляд Алассы, дикий, перепуганный — и едва заметно кивнул ей. «Всё будет хорошо», — совершенно честно обещали его глаза.

Я знала этот взгляд. С таким взглядом Конте блефовал, когда у него совершенно не было хороших карт. Ни одной.

— Зелья, — негромко скомандовал Конте, и я быстро расстегнула пояс. Глубоко вздохнула — и опрокинула три бутылочки в рот, одну за другой.

И похолодела: впереди показались огни.

Те, кто собирался нас атаковать, не спешили. Но стоит нам побежать — и мы будем обречены.

Конте скрестил руки на груди. Его блеф был великолепен: на миг даже я поверила, что у него всё было схвачено.

— Дадим им жару, ребята, — произнёс он. — Вы все знаете, что делать: кто будет прикрывать отход, мы решили давным-давно. Все согласны?

Быстрые взгляды, резкие кивки.

— Отлично. Закладка?

— Да?

— Как только начнём отступать, веди людей прямо к люку. Мы вас прикроем.

Чёрт. Конте всё-таки отсылал меня, и я не могла ему возразить. Наедине — да. Но не при всех. Это был приказ в боевой обстановке, и я обязана была его выполнить. Иначе отступление имело все шансы превратиться в грызню и беспорядочное бегство.

— Конечно, Конте, — просто сказала я.

В следующий миг раздался чудовищный грохот. Камень под нами сотрясся, и с потолка полетела пыль и дождь мелких камней.

— Что это? — прошептала я.

Лицо Вепря сделалось донельзя мрачным.

— Я знаю что, — произнёс он зло. — Ворота.

Я перевела потрясённый взгляд на изукрашенную стену. Когда-то она была воротами в склеп, но здесь не проводили церемоний давным-давно. Склеп был запечатан и покинут, и, пока подземная река не пробила проход и его случайно не обнаружили контрабандисты, сюда не было иного входа. Только этот, мёртвый и забытый.

И теперь какая-то невероятная сила вздумала его открыть.

— Демоны, — закричал Конте. — Бежим!

Ещё один страшный удар, от которого задрожала земля, — и между гигантскими створками показалась щель. И одновременно рассыпалась наша торопливо возведённая баррикада — и вперёд бросились трое демонов в истинной форме.

Бежать было поздно: если мы попробуем отступить, нас сомнут. Пришло время драться.

Запели арбалеты, и Вепрь с диким криком бросился демонам навстречу. Я перекатилась, по привычке целясь в ноги, — и ткнула мечом зазевавшемуся демону в пах. От его воя чуть не задрожали стены. Кровь хлынула рекой, и я торопливо откатилась. Что произойдёт, если ты вдруг выпьёшь кровь демона, я знала очень хорошо.

Со страшным треском ворота распахнулись. Узкая щель перестала сдерживать демонов и людей, и те хлынули внутрь. Я метнула ловушку с вербеной, повторяя движения Алассы, — и ухмыльнулась, услышав звук зазвеневшего стекла. По склепу потёк дым, стелясь по стенам, и раздались сдавленные крики и ругательства.

Двое в золотых полумасках ринулись на меня. Один вскинул арбалет, и я едва не получила стрелу в грудь — в последний миг я резко дёрнулась, спрятавшись за громадную тушу демона, налетевшего на Вепря. Стрела вошла ему в бок, и тот взревел. Я невольно усмехнулась.

Я мазнула пяткой по бедру противника и на лету взрезала его плечо, заставляя выронить меч. Ещё удар, и он рухнул, а я уже разворачивалась ко второму противнику в полумаске. Чиркнули клинки, сталкиваясь со звоном, под полумаской мелькнула высокомерная усмешка, и я успела подумать, что Тень думал обо мне именно так же в нашем первом бою. Наглая неопытная девчонка.

Что ж, я его переубедила, не так ли?

Я шагнула вбок, уходя от встречной атаки, и без затей ударила клинком в живот, пока мой противник готовился парировать удар в грудь. Едва он упал, я перевела дух и бросилась прикрывать Алассу.

Конте дрался, расчерчивая воздух мечом, как фейерверками, но на него наседали так, как не снилось и Тени на давешней крыше. Сетер и Крис встали сбоку, прикрывая его, но было ясно, что здесь, в зале, на открытом месте, нас рано или поздно перережут.

— Отступаем, — произнесли губы Конте.

Сетер вмиг протрубил условленный сигнал, и, тяжело дыша, я ринулась вслед за Крисом и Алассой. Три ловушки взлетели в воздух, и следом за ними Конте без раздумий швырнул в сторону наступающих хрупкую на вид бутылку. Я невольно пригнулась и прикрыла ладонью глаза. О нет, Конте, только не горючая смесь!

В следующий миг Вепрь выстрелил, и короткая стрела угодила прямо в летящую бутылку.

Взрыв был оглушительным. Будь здесь Тень, от его плаща остались бы лишь клочки, и только катана зазвенела бы на камнях.

Тень… чёрт, где же он был? Я прислушалась к ощущениям в груди, но знакомого жара не было. Впрочем, с него станется выйти, когда всё уже будет кончено, а нас с Конте выведут в цепях ему навстречу.

Нет. Этому не бывать, пока я жива.

Мы с Конте оказались плечом к плечу. Я поймала знакомую усмешку и ухмыльнулась ему в ответ.

— Мы с Вепрем и ребятами сейчас устроим им жаркую жизнь, — предупредил Конте. — Так что бегите, и бегите быстро.

— Я с тобой, — быстро проговорила я, но поймала бешеный взгляд Конте.

— К люку, Закладка, — проговорил он сквозь зубы. — Не подведи меня.

Я беззвучно выругалась, но спорить было совершенно некогда. Я обвела взглядом ребят — и неожиданно почувствовала, что они и правда на меня надеются. На меня. Чёрт.

— Идём, — отрывисто сказала я. — Сетер, ты открываешь люк.

Я едва запомнила, как мы бежали. На полпути грохнуло, потолок под нами сотрясся, и я знала, что Вепрь использовал ещё одну бутыль с горючей смесью.

Возможно, я его больше никогда не увижу. Не увижу Конте.

Но не время было думать об этом. Потом. После.

Каморка, где возле открытого люка нас ждал Сетер, была совсем небольшой, но нам и не нужно было здесь прятаться.

Нам всего лишь нужно было отсюда уйти.

— В древности, когда это место было храмом, сюда спускали провинившихся жриц, — пробормотала Аласса, глядя в темноту. — И их… пожирали.

— Или же они умирали от жажды и скуки, — мрачно произнесла я. — Но нам это не грозит. Мы выкарабкаемся.

Я полезла первой. Если нас там ждут голодные дикие демоны, их ждёт очень интересная закуска.

— Затворите за собой люк, — бросила я. — Это даст нам немного времени.

— Я пойду последней, — спокойно сказала Аласса, передавая мне ручной фонарь. — Как думаешь, Конте удастся выбраться?

«Нет», — чуть не вырвалось у меня, но вместо этого я выдавила улыбку.

— Это же Конте. Он всегда выбирается.

Спустившись, я обнажила клинки и осмотрелась. Мокрый камень вперемешку с суглинком и абсолютная темнота, которую едва разгонял свет фонаря. Демоны и полукровки отлично видели в темноте. Увы, у меня этого дара не было.

Я быстро открыла пояс с зельями и нашарила нужную бутылочку. Выпила её залпом и отбросила в сторону. Заморгала. Всё. Фонарь больше не был мне нужен. По-хорошему стоило потушить его вообще, но зелья ночного видения могли быть не у всех.

Послышался шум, и Сетер оказался рядом, тут же обнажив меч.

— Пошлём кого-нибудь в разведку? — предложил он.

Я покачала головой:

— Идём все вместе. И лучше — бежим.

Я едва дождалась, пока спустятся все, и тут же потушила фонарь: зелий ночного видения не было у двоих, но у Сетера в сумке оказались запасные. И когда Аласса наконец спустилась и огонёк вверху погас, мы уже были готовы.

Земля была скользкой, но так даже было лучше: это задержит погоню. Демоны, в отличие от нас, были непривычны и к слизи канализаций, и к древней кладке мокрых туннелей.

Я бросила взгляд назад: Тина начала отставать. Но Ресс взял её за руку, и её лицо вдруг просияло так ярко, что ноги, казалось, сами понесли её вперёд. Я торопливо отвернулась. Было совершенно не до этого, но на миг я позавидовала им. Какое же это счастье, чёрт подери, — любить друг друга без оглядки и быть на одной стороне!

Может быть, когда-нибудь найдётся кто-то, кто будет улыбаться вот так, взглянув в мои глаза. Кого я смогу сделать счастливым. Кто найдёт общий язык с Конте и примет меня такой, какая я есть.

…Ведь я прошу не так уж много, правда? Всего лишь…

Я упрямо дёрнула головой, не переставая бежать изо всех сил. Я знала, чего я хотела. Выбросить Тень из головы. Навсегда. Потому что пока я вспоминаю его каждый раз, когда раздеваюсь, других мужчин в моей постели просто не будет.

Нечестная игра, Тень. Мы так не договаривались. И ведь это я ещё не помню твоих снов — а что будет, если вспомню? Что, если я узнаю тебя настолько хорошо, что начну испытывать к тебе чувства, а не просто желание сбросить для тебя всю одежду, обвить ногами твои бёдра и провести с тобой ночь?

По груди пробежал жар. Я закусила губу. Какого чёрта, Дара? Почему ты сейчас думаешь об этом чёртовом влечении, когда тебе надо спасать людей?

А потом я поняла. И попятилась.

— Стойте, — прошипела я. — Назад, к развилке! Налево — бегите и не оборачивайтесь. Ну же, живо!

— А ты… — начала Аласса.

— Со мной вас найдут и убьют!

Аласса коснулась моего плеча и развернулась без слов.

— Приказ, — только и сказала она.

Никому не нужно было объяснять, что это значило. Секунду спустя рядом со мной не осталось никого. Только темнота.

Жар в груди становился сильнее. Мне было не убежать. Впрочем, я могла вернуться наверх, но это ничего бы не дало, правда? Меня схватили бы всё равно.

А вот сейчас у меня был шанс. Если Тень был здесь один…

Послышались шаги. Почти бесшумные, но я их слышала. Ведь я их ждала.

Я сделала один-единственный шаг вперёд и обнажила клинки. Я знала, что выстрела из темноты не будет.

Мы оба жаждали этого поединка.

— Я получу свободу, если выиграю? — спокойно поинтересовалась я. Я знала, что меня слышали.

— Нет.

Одно-единственное слово из темноты. Приговор, произнесённый его голосом.

— Что ж, — произнесла я. — Этого следовало ожидать. Ты готов умереть, Тень?

Раздался негромкий смех. А потом Тень шагнул вперёд.

Плащ с высоким воротником, жилет и безрукавка под ним, застёгнутая под горло. Высокие сапоги. И катана. Всё ещё в ножнах.

— Ты настолько уверен в себе? — уточнила я. — Даже не обнажаешь меч?

— Но ведь ты не атакуешь.

— Это долго не продлится. — Я шагнула ему навстречу. — Как вы нас нашли? Наше убежище?

— Твои клинки. — Тень холодно улыбнулся. — Они меня заинтересовали, и я наведался в архивы. Не поверишь, но они принадлежали Архее из первого Триумвирата. Древняя история, позорная страница, полузабытый склеп — и вы здесь. Я почти восхищён наглостью Конте.

Проклятье! Я закусила губу. Но на отчаяние не было времени. Ни на что не было времени. Передо мной стоял Тень — и я должна была убрать его с дороги.

Он кивнул на мою мокрую рубашку:

— Вижу, ты успела искупаться.

— Конте облил настойкой вербены, — пожала плечами я. — Никак не мог меня разбудить от сладкого сна.

— Должно быть, сейчас ты жалеешь об этом. Смерть во сне — самая быстрая.

— Но тогда не случилось бы этой судьбоносной встречи, верно?

Мы понимающе усмехнулись друг другу.

— Ты одна? — поинтересовался Тень.

— Была не одна, — откровенно произнесла я. — Но теперь ты их уже не найдёшь.

— Найдут другие. — Голос Тени был холоден и ровен. — Сейчас меня интересуешь ты.

— Держу пари, сейчас ты радуешься такому необыкновенному везению.

— О да. Твоё появление — тот ещё подарок: я рассчитывал застать тебя наверху. Иногда судьба преподносит сюрпризы… напоследок.

— Напоследок — это ты о себе?

Он усмехнулся:

— Всё ещё дерзишь, Дара Незарис?

— Тебе никогда не победить меня, Тень.

Вместо ответа Тень медленным жестом вынул катану из ножен. Повернул в руке, задумчиво глядя на неё.

— Ниро никогда не умел владеть ей по-настоящему, — произнёс Тень. — Я же знаю её, как воздух, как женщину, как продолжение собственной руки. Тебе понадобились бы годы, чтобы узнать свои клинки так же хорошо.

— «Понадобились бы»?

— У тебя нет этих лет, Дара Незарис. Нет даже одного дня.

«Возможно, нет даже часа», — промелькнуло в голове. Но ведь один раз я уже смогла победить и уйти, верно?

На миг мне показалось, что за его плечами вот-вот распахнутся тёмные призрачные крылья, но в этот раз он не спешил. Понял, что меня это не напугает? Или что-то во мне всё же пробудило его человечность?

Но надолго ли?

Не торопясь, я встала в позицию и кивнула Тени.

— Начнём? Или ты смакуешь предвкушение?

Тень шагнул мне навстречу.

— А ты — нет? — спокойно сказал он. — В конце концов, мы оба ждали этого момента давным-давно. С нашей первой встречи.

— Кажется, что прошли месяцы, — отозвалась я. — Не могу поверить, что это было всего лишь несколько ночей назад.

Наши взгляды встретились. Я вскинула голову и усмехнулась:

— Но у меня перед тобой есть преимущество, Тень. Если ты победишь, память об этих ночах будет преследовать тебя всю жизнь. Если же я выйду из этого поединка живой — я просто о тебе забуду.

— Слишком очевидная ложь, чтобы я в неё поверил, Дара-Закладка.

— Или же ты слишком много о себе думаешь.

Тень и я медленно обходили друг друга по кругу в темноте. Я видела очертания лица, знакомый подбородок, скулы, чуть сжатые губы — но не видела его глаз. И не имела ни малейшего понятия, о чём он думает.

«В настоящем поединке ты не используешь ничего, кроме голоса и глаз. Когда наступает время клинка, ты уже победил — или уже проиграл».

Если бы я дралась обнажённой, я могла бы его отвлечь…

Я покачала головой. Нет. Это был Тень. Когда наставала пора отрешиться от всего, никто не мог с ним сравниться. Даже я, пожалуй.

Но у меня было другое преимущество. Тень говорил, что не дерётся честно, но в поединке на крыше он танцевал, а не грязно лез напролом. Значит, этой ночью он тоже захочет выглядеть безупречно. Ведь перед ним стоял не головорез, которого нужно было убить быстро и молча, — перед ним была я, воспитанница его смертельного врага. И поединок этот был… непростым. Важным. Судьбоносным.

Тень хотел драться красиво. И его гордость могла сыграть с ним злую шутку.

Я шагнула назад, притворно отступая. И, разбежавшись с двух шагов, взлетела над его головой.

Встречный удар катаны разрубил бы меня пополам. Но я ударила обоими клинками, отклоняя её влево, и, если бы Тень не отшатнулся в последний момент, острый как бритва клинок раскроил бы ему череп. А так — я ударила его в левое плечо.

Я ранила Тень, и ранила его первым.

Холодное выражение лица Тени не изменилось ни на йоту. А вот катана в его руке жила своей жизнью, нанося быстрые и яростные удары, которые я едва успевала парировать. Скорость, с которой Тень атаковал, возрастала на глазах — и я с ужасом поняла, что он тоже принял зелье, и не одно. На демонов они не действовали, а вот на полукровок…

Но он был ранен. И скоро я его измотаю.

Я снова атаковала, заходя справа и целясь в левое плечо. Тень отреагировал мгновенно: его катана чуть не хлестнула меня по горлу. Я едва успела отпрыгнуть.

— Сдавайся, — предложил он. — Ты знаешь, что этим кончится. С зельями я сильнее.

— Вот уж нет, — сквозь зубы процедила я. — Ты ранен, а я нет.

— Это ничего не меняет. Как и всё остальное.

— Что — всё остальное? — выкрикнула я, разворачиваясь и встречая его мощным пинком в бедро. Тень не смог его отразить и пошатнулся, и я бросилась в контратаку. — Сны? Пьяные откровения? Разрезанное бельё? Непрошеный поцелуй? Может быть, то, как я смотрела на тебя спящего? Утро уже наступило, и ты был в моей полной власти, помнишь?

Катана в его руке не шевельнулась.

— Сейчас ты в моей полной власти, — донёсся холодный голос из темноты. — Хочешь наглядное доказательство?

Мы ринулись навстречу друг другу. Я встретила катану левым клинком, извернулась вправо, зная, что раненая левая рука Тени не будет мне помехой, — и от всей души врезала Тени локтем в живот. И охнула, впечатавшись в твёрдые мускулы: с таким же успехом я могла бы ударить камень.

В следующий миг свистнуло лезвие катаны — и моей голове вдруг сделалось удивительно легко. Что-то мягкое упало на каменный пол, я скосила взгляд…

…И увидела собственную косу, лежащую внизу свёрнутой змеёй.

— Ну всё, — прошипела я, глядя Тени в глаза. — Теперь я разозлилась по-настоящему.

— Куда лучше, чем быть сломленной и покорной, — насмешливо отозвался Тень. — Я говорил, что тебе пойдут короткие волосы?

— Не помню, — выплюнула я. — Разве что во сне.

Губы Тени изогнулись.

— Что ж, увидишь меня во сне перед казнью: ведь в темнице у тебя вербены не будет. Обещаю тебе незабываемую ночь.

Мои волосы растрепались, закрывая уши и виски. Обнажённой шее сделалось зябко, и я совершенно некстати вспомнила, как Тень целовал выступающую косточку. Как его пальцы разминали мои плечи, а его дыхание щекотало ухо.

Я с усилием выбросила горячечные образы из своей головы. Нет уж. Разве что засуну ему это массажное масло туда, куда солнце не светит. Вместе с рукоятью его чёртовой катаны. Пусть попробует драться с дикими демонами спиной вперёд.

Я рванулась — и наши клинки снова скрестились с такой силой, что полетели искры. Лицо Тени оказалось совсем близко, и я пожалела, что не могу ударить пальцами ему в глаза. Увы, для этого надо было выпустить клинок, а я и так едва сдерживала натиск его катаны.

— Именно так я побеждал, когда учился в Гильдии Клинков, — отчётливо произнёс Тень мне в лицо. — Мои лучшие союзники — твоя самоуверенность и твой страх.

Я криво ухмыльнулась ему в лицо:

— Страх? Не дождёшься.

— Не тот страх, что ты проиграешь и будешь лежать здесь в луже крови. — По лицу Тени скользнула едва заметная усмешка. — Страх, что ты по-настоящему мне безразлична. Всего лишь ещё одна охотница, которой давно бы следовало свернуть шею.

— Мне плевать.

— Твои глаза говорят об обратном.

Я выдернула клинки — и едва успела подставить их под следующий удар. Проклятье, Тень был слишком силён, я с трудом удерживала его даже на зельях. А ведь я приняла их давно, ещё в самом начале боя. По моей спине прокатилась капля ледяного пота. Если эффект зелий исчезнет раньше, чем мы закончим поединок…

— Я не люблю тебя, — очень холодно проговорила я, глядя в глубину прищуренных глаз. — Никогда не любила.

Уголки его губ едва заметно изогнулись, но мне было плевать.

— И я испытываю лишь одно желание, — выдохнула я. — Вырвать эту катану из твоих рук и отдать её Конте, чтобы он вернул лезвию истинное имя. Потому что катана принадлежит Ниро Мореро, а не тебе!

Наши клинки со звоном скрестились. Выпад, поворот, ещё один выпад — я почувствовала, как руки начинают уставать, и сжала зубы.

— Ниро Мореро, — произнёс ледяной голос Тени, — больше не существует.

Его дыхание стало тяжелее. Он тоже устал и тоже запыхался.

— Пока Конте любит брата, тот жив в его памяти, — отпарировала я, уходя от очередной атаки. — А тебя не любит никто, Тень! Тебя ждёт лишь одиночество — и рабство у Триумвирата! Какое проклятие на тебе висит, а? Будешь до старости бегать за Эребом комнатной собачкой?

Впервые за всё время, которое я его знала, холод на лице Тени сменился ослепительной яростью.

— Я планировал просто тебя убить. — Его голос обжёг меня льдом. — Другие планы, которые я лелеял на твой счёт… Некоторые вещи слишком грязны даже для смертельного врага. Но, пожалуй, я передумал. Если твоя жизнь пойдёт на пользу моим замыслам, мне нет дела до того, через что тебе придётся пройти. Это твой выбор.

— Мой выбор — отомстить за брата Конте своей собственной рукой, — процедила я. — Если Конте мёртв, я единственная, кто способен это сделать. Если он жив… он меня поймёт.

— Он тебя возненавидит, — вдруг глухо сказал Тень. — За то, что ты отобрала у нас поединок, месть и последний разговор. За всё, что я мог бы ему рассказать. Если это уйдёт во тьму вместе со мной, он проживёт остаток своей жизни в отчаянии.

Резкий удар — и я вскрикнула, зажимая рукой бедро. Царапина, всего лишь поверхностная рана — но, дьявол, как же было больно!

— В отчаянии оттого, что тебе перерезал горло не он? — Я из последних сил выдавила язвительную ухмылку. — Не беспокойся, Конте не очень-то щепетилен в этих вопросах. Если я сообщу, что твоё тело валяется в яме с отбросами, он даже не будет узнавать адрес.

Что-то мелькнуло в глазах Тени. Что-то далёкое и горькое.

…Мальчик, чья мать умерла. Юноша, до которого никому никогда не было дела. Который хотел бы, чтобы его любили и защищали, — но вынужден был выживать.

Дьявол, я не хочу об этом думать! Не желаю!

Я бросилась в атаку, изо всех сил пытаясь забыть, как мучительно ноет сердце. Не имеет значения. Того юноши, которого ещё можно было спасти, не существовало. Был лишь Тень, который будет стоять на следующем торжественном жертвоприношении с непроницаемым лицом, а потом поднесёт Эребу полотенце, чтобы вытереть руки.

И я убью его. Сейчас.

Тень шагнул мне навстречу, и в его глазах я прочитала такой же приговор. С какими бы мыслями ни боролся он сам — он смог их изгнать.

Мы закружились в смертельном танце. Не было места язвительным репликам, закончилась ярость и иссякли обвинения. Только поединок — и смерть, висящая над нами обоими.

А потом я в одну секунду едва не пропустила два удара. Клинки вдруг сделались тяжёлее, и весь мир словно замедлился. Я всё ещё отлично видела в темноте, но…

…Эффект зелий иссяк. Я осталась беспомощной.

Оставался лишь один выход.

Я отпрыгнула и схватилась за пояс свободными пальцами. Быстро, нужно всего лишь открыть его и выпить нужную бутылочку! Два зелья подряд — чертовски вредная штука, можно упасть в обморок на месте, но у меня не было, не было другого выхода…

В следующий миг острое лезвие срезало с меня пояс целиком. Ещё один удар, холодный и точный, выбил из правой руки клинок.

Я отступала, выставив второй меч перед собой. Тень медленно шёл за мной, опустив катану. Он совершенно не торопился, но по пути сделал один лёгкий манёвр — и я оказалась притиснутой к стене.

Зелье, мне нужно было хотя бы одно зелье… А, к чёрту. Я проиграла, да?

Я посмотрела на окровавленный клинок. Я всегда восхищалась безупречными воинами, которые предпочитали смерть пленению. Но сейчас мне почему-то это казалось ужасно грустным. Наверное, я всё-таки не безупречный воин.

Мигом позже Тень взмахнул катаной, легко отводя мой клинок в сторону.

— Нет смысла убивать безоружного противника, к тому же слишком слабого, — бесстрастно произнёс он. — Ты проиграла, Дара Незарис.

— Без тебя знаю, — огрызнулась я.

Нажим катаны стал сильнее, и я вынуждена была опустить руку с клинком вниз. Помедлила — и мои пальцы разжались.

— Я сдаюсь, — ровным голосом произнесла я. — Ты это хотел услышать?

— Уже неважно. — Тень пристально смотрел на меня. — Всего лишь ради любопытства: ты хотела бы убраться из Рин Дредена навсегда? Перестать быть охотницей?

Я моргнула:

— Ты гонялся за мной три дня, пробрался мимо диких демонов в одиночку и получил рану в плечо лишь для того, чтобы предложить мне почётную пенсию?

В глазах Тени что-то мелькнуло. Сожаление? Я с неверием смотрела на него. Неужели он и впрямь меня отпустит?8c847c

Потом он покачал головой.

— Ты очень плохо меня знаешь, если думаешь, что я пришёл за тобой в одиночку.

Мои глаза расширились. Демоны. Тень привёл с собой демонов.

— Я приказал части отряда остаться на месте и перекрыть выходы. Но это ничего не меняет: я вполне способен справиться с тобой без посторонней помощи.

Перекрыть выходы… Я усмехнулась. Быть такого не может, чтобы демоны смогли перекрыть всё. Я уже сейчас могла назвать два узких скрытых прохода, где не раз пробирались мы с Конте и до которых демонам было нипочём не добраться.

Тень прищурился, и я вдруг поняла, что он колеблется. Здесь, сейчас — он не был уверен до конца, что со мной делать.

— Впрочем, — медленно произнёс Тень, — ещё есть…

— Я согласна уехать из города, — мгновенно произнесла я. — Отпусти меня, и больше ты меня не увидишь.

Короткая усмешка.

— Если бы всё было так просто…

Тень опустил катану и вложил её в ножны. Шагнул ко мне и протянул руку. Но я так и не узнала, что он собирался мне сказать.

Из темноты послышались приближающиеся шаги. Тяжёлые, уверенные. И вместе с ними показались огни.

Тень метнул на меня быстрый взгляд. И отвернулся, поворачиваясь навстречу незваным гостям.

Я не колебалась. Подхватив клинок, я бросилась бежать. Впереди виднелось спасительное ответвление, уходящее налево, а дальнейший путь я знала как свои пять пальцев.

Я выберусь. Выберусь — и отомщу.

В следующий миг крылатая тень мелькнула на стене, и передо мной из ниоткуда появилась огромная когтистая лапа. Я влетела в неё со всего размаха и, падая, перевернулась, больно ударившись затылком. Перед глазами поплыли тёмные круги.

Уже теряя сознание, я услышала гнусное, выворачивающее нутро хлюпанье, с которым демоны возвращали себе человеческую форму. И не поверила своим глазам: лицо худого голого мужчины, склонившегося надо мной, принадлежало…

Принадлежало…

…Это лицо принадлежало Церону.

«Не может быть», — успела подумать я.

И мир померк.