Глава 12

Когда меня ввели в главный зал дворца, звонил колокол.

На сердце было черно. Я знала, по кому он звонит.

Настало время публичной казни. Всех охотников, которых взяли живыми в убежище, в эту минуту вели на эшафот.

Всех, кроме меня.

Я вскинула голову к потолку, пробежавшись взглядом по огромным цветным витражам. День был пасмурный, и в главном зале царил сумрак. А ещё здесь никого не было, кроме охраны в традиционных золотых полумасках у каждого входа. Зал был пуст. Лишь поблёскивала на пустом полу тёмная мозаика.

В душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Какого чёрта меня сюда притащили из тихой одиночной камеры?

— Шестеро сгорели напрочь, — произнёс конвоир за моей спиной. — И как разобрать, был ли среди них этот Конте Мореро или нет?

— Но не сбежал же он вниз, — возразил второй. — Все видели, как этот чёртов полукровка сражался до последнего даже после того, как его люди улизнули через люк.

— И куда, по-твоему, он делся? Улетел?

Я молчала, не вмешиваясь в их разговор, но сердце застучало быстрее. То есть наших людей, которых увела Аласса, так и не нашли? И тело Конте тоже? Он был жив?

Конвоир в золотой полумаске резко дёрнул меня за руку и потащил к деревянному сооружению. Я не сразу поняла, что оно означало, а когда поняла — резко дёрнулась в сторону.

Колодки. Деревянные рабские колодки, в которые заковывали преступников или невольников перед продажей. И напротив шагах в десяти возвышались точно такие же.

— Ну, — прошипел мне на ухо конвоир, — будешь покорной девочкой? Или помочь?

Ну уж нет!

Я лягнула его в колено, вырываясь, — и натолкнулась на второго конвоира, который тут же отвесил мне здоровенную оплеуху. Я пошатнулась и едва не упала, а в следующий миг чуть не заорала от боли, когда мои руки жестоко вывернули за спину.

— Мне что, нужно было отрядить за ней четверых, а не двоих? — раздался смутно знакомый презрительный голос. — Если она ещё раз вырвется, разжалую обоих.

Я повернулась, оказавшись лицом к лицу с новым противником. Золотая полумаска, выполненная куда изысканнее, чем полумаски моих конвоиров, надменная улыбка на широкоскулом лице…

Я вдруг вспомнила, где я его видела.

— Заколоченный дом, — произнесла я. — Жертвоприношение. Ты ударил меня по голове — а потом, когда я потеряла сознание, притащил вниз в подвал и разодрал на мне куртку. Какого чёрта ты здесь? Ты же мёртв!

Холодная усмешка, появившаяся на лице, сделала бы честь даже Тени:

— Думаешь, главу дворцовой стражи так легко убить, девчонка?

— Ооо, глава дворцовой стражи? — в тон ему ответила я, хотя всё внутри похолодело. — Тогда что же это ты пробавлялся незаконными жертвоприношениями, а?

— Потому что это забавно. И потому что никто, — глава стражи указал на свою полумаску, — не разгадает двойной обман. Легко понять, что полумаски фальшивые и мы — не настоящая стража Триумвирата, но кто догадается, что как раз настоящая?

— По-моему, всё равно глупо.

— Тебя не спрашивали, — отрезал он. — Заковывайте её.

Я яростно сопротивлялась, но конвоиры силой поставили меня на колени, прижали горло к углублению, и шея с запястьями оказались в тисках. Я беззвучно выругалась: это было так унизительно, что мне захотелось плакать.

А потом распахнулись главные двери, и в зал вошли четверо.

Трое были в роскошных пурпурных одеяниях и золотых плащах, сияющих так, что больно было глазам. Инкрустированные маски, похожие на произведения искусства, довершали картину, и я невольно залюбовалась аметистами и филигранной чеканкой.

Маски Триумвирата.

Я так давно мечтала их увидеть, а теперь, когда этот миг настал, я не знала, что чувствовать. Разочарование? Страх? Беспомощность?

Наверное, бессильную злость. И глупое желание, чтобы Тень был здесь.

Но его не было. Кроме того, даже если бы он оказался здесь, стал бы он меня защищать? Нет, и от его бесстрастного взгляда моё унижение сделалось бы стократ хуже.

Я попыталась гордо вскинуть голову, насколько это было возможно, но ни одна золотая маска ко мне не повернулась.

А вот единственная женщина без маски посмотрела на меня очень пристально. Стройная и красивая, она выглядела едва ли старше Конте, но демоны медленно старели, так что ей могло быть и за шестьдесят. Правильные черты, умное лицо, холодные задумчивые глаза. Длинные чёрные волосы спускались ей почти до талии, и я невольно вспомнила о своих перепутанных коротких прядях. Впрочем, в тюрьме они наверняка свалялись бы так, что потом их пришлось бы отстричь всё равно.

Если, конечно, у меня было бы это «потом».

Один из демонов в масках щёлкнул пальцами, подавая страже сигнал. Двери со стуком закрылись, и стража, повинуясь жесту той же маски, отошла в сторону.

— Позволь спросить, — заговорила женщина без маски, кивая на меня, — зачем она здесь?

— Да, — присоединился к ней самый высокий из троицы масок. У него был низкий звучный голос, и кожа рук была темнее, чем у остальных. — Я бы тоже хотел это знать. Как мы вообще будем разговаривать в её присутствии?

— Так же, как обычно, мой друг, — раздался насмешливый голос, который совершенно точно был мне знаком. — Это моя новая игрушка, и я желаю, чтобы она была при мне, пока я не придумаю, как с ней поступить. Можете говорить, не обращая на неё внимания.

Мне стоило усилий сохранить лицо спокойным, когда я поняла значение его слов. Его новая игрушка? Я? Какого дьявола? Кто он, и зачем я ему?

Я знала его. Знала этот голос. Так откуда же я его знала?

Голова всё ещё гудела от удара по затылку в катакомбах. Там, где я видела… видела Церона перед тем, как отключиться. Но мне показалось, ведь верно? Мне должно было показаться, потому что это было невозможно.

Но глава дворцовой стражи оказался одним из головорезов Церона. А сейчас я слышу… слышу голос…

Я резко вздохнула. Я узнала его.

И у меня был лишь один шанс.

— Недавно один демон говорил мне, что маски — жалкие, безвольные и бесполезные создания, — произнесла я. — И звали его Церон. Знакомое имя, а? Кстати, поймали мы его во время нелегального жертвоприношения.

Маски несколько секунд смотрели на меня.

Наконец брюнетка холодно улыбнулась:

— Умная девочка. Хорошая ложь — верный способ посеять среди нас раздор, правда?

Я дёрнула плечом.

— Не веришь? Ваш начальник дворцовой стражи тоже там был. Он покажет под пыткой, что я права. А может, довольно будет и золота. — Я перевела взгляд на третью маску, хозяин которой был ниже всех в зале, а фигура его под свободными одеяниями казалась бесформенной и оплывшей. — Ты ведь веришь мне, а, Эреб? Ты знаешь, что я не вру. Ведь это очень похоже на то, что сказал бы…

— Глава Триумвирата? — насмешливо спросил Церон.

Он снял маску и откинул голову.

— Узнала? — поинтересовался он, глядя мне в глаза.

Я застыла.

— Ты и твои игры в трущобах, Церон! — визгливо закричал голос Эреба из-под маски. — Как ты смеешь подставлять нас таким подлым образом! Тебя чуть не схватили охотники! Что, если бы ты выдал и нас?

Церон вскинул руку:

— В ту ночь Тень нашёл меня вовремя. Признаю, что я был неосторожен, но большого вреда это не причинило. — Он бросил презрительный взгляд на Эреба. — Я, в отличие от некоторых, умею за себя постоять и не позволяю, чтобы к моему горлу приставили меч, словно я не высший демон, а домашняя скотина.

Потом Церон кивнул мне:

— Я говорил тебе совершенную правду. Не удивляйся, Венде: ты тоже знаешь, что я прав. Мы должны быть сильны. Каждый из нас троих — скала, на которой стоит Рин Дреден. И если один из нас и впрямь становится жалким размокшим куском папье-маше, он оказывает очень плохую услугу нам всем. Сними маску, Эреб.

Эреб сделал шаг назад.

— Ты не посмеешь, — взвизгнул он. — Ты не убьёшь меня здесь!

— Убить тебя здесь? — Церон засмеялся. — Зачем мне пачкать руки? Но маской Триумвирата ты не останешься. Ты был слишком ленив, неаккуратен и неосторожен.

— Как и ты!

— О, но я прибрал за собой, я уничтожил гнездо охотников, и, что немаловажно, я не занижаю свою прибыль, уходя от императорских налогов. — Церон хищно оскалился. — Будем откровенны, я сильнее. И ты очень мне не нравишься.

— Интересная у высших демонов иерархия, — не удержалась я.

— Молчи, или пожалеешь, — коротко бросил мне Церон.

— Церон прав, — раздался гулкий голос из-под второй маски. — Нам приходилось выручать тебя уже четырежды, Эреб. Чрезмерное количество, на мой взгляд. Если бы не Тень, ты был бы мёртв. Один раз тебе помог я — и теперь очень жалею об этом.

— Венде займёт твоё место, — произнёс Церон. — Отдай маску, Эреб. Теперь она принадлежит ей.

Эреб медленно отступал.

— Вы не имеете права меня судить! Только императорский суд может…

— О, но мы именно туда тебя и отправляем, — губы Церона разошлись в улыбке. — На императорский суд в Подземье. Но раз уж так вышло, что никто из нас не желает, чтобы ты сюда возвращался…

Лицо Эреба вдруг побелело.

— Нет. Только не экзорцизм. Ты не посмеешь! Мой род в Подземье древнее твоего!

— Вот и возвращайся туда, — усмехнулся Церон. — В Рин Дредене тебе больше нет места.

— Но все мои вещи здесь! Мои драгоценности, мои рабы!

— Значит, пора научиться скромности, — жёстко бросила Венде. — Всё, чем ты владел, больше тебе не принадлежит.

Церон сделал небрежный жест, и конвоиры подбежали к деревянным колодкам, стоящим напротив меня. Церон кивнул на них:

— Подойди, Эреб. Я хочу, чтобы ты залез в них сам.

Эреб истерически рассмеялся:

— Что? Да никогда!

— Сейчас. Ты знаешь, что я делаю с теми, кто не выполняет моих распоряжений.

— Я член Триумвирата!

— Больше нет. Мы провели голосование.

— Когда?

Церон поднял руку.

— Только что.

Венде и темнокожая маска переглянулись, но никто из них не произнёс ни слова. Едва кивнув друг другу, оба подняли руки.

— Я против, — подала голос я. — Ну, если мой голос считается.

В зале повисла полная тишина. В этой тишине обманчиво мягкие шаги Церона отдавались в моих ушах, как звук натачиваемого топора.

Чёрт. Я сжала губы. Не буду молить о пощаде. Ни за что.

Мгновением позже Церон задрал пальцами мой подбородок так, что я стукнулась затылком о колодки. И быстро, страшно надавил.

Я успела забыть ослепляющую боль, которая пронзила меня в подвале при нашей первой встрече. Но та не шла ни в какое сравнение с этой.

Я зашлась криком, давясь слезами. Спазмы, пронзившие тело, были невыносимыми, и я с ужасом почувствовала, что ещё чуть-чуть — и я обмочусь. Собственный голос, ставший мне чужим, перетёк в визг и выплеснулся хриплыми сдавленными стонами. Я едва осознавала, что вообще издаю какие-то звуки: тело дёргалось в агонии, и я не соображала, что со мной происходит и где я нахожусь.

— Понравилось? — поинтересовался Церон, обхватывая моё горло холодными пальцами. — А ведь я приказывал тебе молчать.

Я с усилием вдохнула, кое-как совладав с хрипами.

— Пожалуйста, — выдавила я, — не надо больше, я…

Церон жёстко усмехнулся — и ткнул пальцами мне в шею ещё раз. В горле забулькало, словно его перерезали пополам. В этот раз я лишилась голоса, но, должно быть, молчаливые судороги выглядели куда страшнее, потому что Венде поморщилась, а Эреб быстро стащил с себя маску дрожащими руками и уронил на пол. Но я едва это видела: глаза застлало слезами.

— В колодки, — коротко велел Церон, и я поняла, для кого он пытал меня только что.

Эреб, дрожа, на заплетающихся ногах проследовал к колодкам. Рухнул на колени, позволяя стражникам приковать себя.

— Я расскажу императору, — пробормотал он. — Он узнает всё о твоих делишках, всё, всё, всё…

Церон наклонился над ним.

— И о каких же это делишках идёт речь?

Взгляд Церона был спокоен и безмятежен, но у Эреба на лбу выступил пот.

— Ниро Мореро, — прошептал он. — Я… догадался. Той ночью.

— Да он шантажирует тебя, Церон, — заметила Венде, оглядывая свои безупречные перламутровые ногти. — Как скучно. Голосую за то, чтобы заменить экзорцизм несчастным случаем.

Глаза Церона блеснули.

— Прекрасная идея, — произнёс он, распрямляясь. — Но, увы, император слишком хорошо осведомлён о природе… несчастных случаев. О нет, мы проведём экзорцизм по всем правилам — и все присутствующие здесь смогут засвидетельствовать, что Эреб покинул этот мир живым.

Прозвучало это двусмысленно, но я промолчала. Кажется, я вообще теперь не раскрою рта ближайшие лет десять. Боль отступила, но меня всё ещё трясло так, словно я стояла голой на площади, а в меня снова и снова швыряли раскалённые ножи.

— Значит, император узнает твой секрет, Церон. — Эреб ухмыльнулся. — Не завидую я тебе. Особенно теперь, когда Конте Мореро всё ещё на свободе.

Церон вздохнул.

— Что ж, я открою тайну вам всем, и покончим с этим. — Он повернулся к маскам, насмешливо улыбаясь. — Секрет Эреба и впрямь касается Конте Мореро и его погибшего брата Ниро. Они оба — дети сестры императора Адриана, Анжелы.

— Не может быть, — вырвалось у Венде. — Внук старого императора — охотник на демонов?

— Именно, — сухо сказал Церон. — А его брат, Ниро Мореро, был убит. — Взгляды Церона и Эреба встретились. — И это подтвердили мои крайне влиятельные сторонники в Подземье. Кстати, Эреб, они будут рады познакомиться с тобой поближе, если наши интересы вдруг… пересекутся. Я говорил тебе, что двое из них заседают в императорском суде?

Эреб побледнел и сглотнул.

Я вдруг подумала, что никто здесь не знал о том, что Ниро Мореро был убит Тенью. Вообще никто. Только я — и Эреб, который слышал признание Тени в своём особняке…

…И догадался о чём-то. Вот только о чём?

— Тебе есть что добавить, Эреб?

— Конте Мореро — внук императора, а его брат мёртв, — хрипло сказал Эреб. — Как ты и сказал.

— Это всё?

Эреб опустил голову ниже:

— Д-да.

— Ты будешь ещё доставлять мне неудобства?

Эреб молчал.

— Скажи это вслух, Эреб.

— Нет.

— Отлично.

Церон кивнул высокой темнокожей маске:

— Твой выход, Гирен. Надеюсь, ты не возражаешь, что я буду называть тебя этим именем здесь?

Маска Гирена повернулась к нему.

— Не возражаю, но в обмен предпочёл бы знать, когда твоя пленница умрёт.

— Не скоро, — спокойно сказал Церон, и я вздрогнула. — Эта девчонка — охотница, которая лишила меня желанной жертвы, ограбила гробницу первого Триумвирата и подняла на меня руку. Думаю, я буду развлекаться с ней долго.

В его голосе было обещание адской боли, от которого хотелось съёжиться, спрятаться и убежать. Словно я уже растянута в пентаграмме, нагая и перепуганная, вот только на этот раз Конте не придёт.

— Понимаю, — промурлыкала Венде. — У меня был когда-то… похожий опыт. Это были очень увлекательные три месяца.

Три месяца. Меня передёрнуло.

— А потом? — поинтересовался Церон.

— Он сделался неразговорчив.

Маски засмеялись. Даже Эреб хихикнул.

А ведь Церон не шутил. Совершенно не шутил. Я была в полной его власти, и некому было спасти меня отсюда. Конте, по всей вероятности, был или мёртв, или тяжело ранен, или в бегах. А Тень… Ему тем более было наплевать.

Тем временем Гирен неторопливо достал из кармана острый кусок белого мела и начал быстро, со знанием дела очерчивать вокруг стоящего на коленях Эреба пентаграмму, заключённую в круг. Эреб следил за его действиями глазами, полными отчаяния. Ведь демон, которого изгнали из мира людей, больше никогда не сможет сюда вернуться.

Венде подошла ко мне и взглянула в глаза. У неё был пытливый и проницательный взгляд, и я невольно поёжилась, представив, сколько холодного, утончённого зла может причинить по-настоящему умный противник.

— Отдай её мне, когда наиграешься, Церон, — проговорила она. — Думаю, я смогу найти ей применение.

Я с трудом разлепила губы.

— Какое применение? — прошептала я. — На жертвенном алтаре?

— Ты будешь очень сильной жертвой на моей церемонии вступления в должность, — серьёзно сказала она. — Поверь, за восемьдесят пять лет я научилась в этом разбираться.

Меня пронзила острая вспышка зависти. Хотела бы я так выглядеть в восемьдесят пять. Увы, пока всё было за то, что я не доберусь и до двадцати.

— Не уверен, что наиграюсь с ней до твоей торжественной церемонии, Венде, — покачал головой Церон. — Боюсь, она может меня…. увлечь.

— О, такое бывает, — понимающе усмехнулась Венде. — Но до церемонии ещё есть время. Я подожду.

— Вы оба поступаете неразумно, — проронил Гирен, не отвлекаясь от начертания пентаграммы. — Если Конте Мореро жив, эта девушка станет превосходной приманкой.

— Пока её никто не собирается убивать, — отозвался Церон. — Просто перебираем… возможности. Как твоя пентаграмма?

— Всё готово, — сухо произнёс Гирен, вставая.

— Очень хорошо, — кивнул Церон. — Добавляй кровь.

Гирен уколол палец и склонился над вершиной пентаграммы. Секунда, и туда упала капля крови, а Гирен перешёл к следующей вершине. В отличие от жертвенных пентаграмм, ловушки для экзорцизма не нужно было рисовать кровью: мела и нескольких капель свежей демонической крови в вершинах было достаточно.

Я подумала, что у нас с Конте всё происходило куда менее выверенно — и куда более торопливо и коряво. Увы, в бою демона не закуёшь в колодки: приходилось рисовать готовые пентаграммы и заранее капать кровью Конте в каждую вершину. Разумный демон никогда бы не шагнул внутрь подобной штуки: её слишком легко было почувствовать, обойти или стереть пару линий. Но для дикого демона такая ловушка была слаще мёда. Должно быть, они и впрямь хотели попасть домой.

Церон перевёл взгляд на меня.

— Надеюсь, тебе всё ещё больно. Кивни, если да.

Мне очень хотелось плюнуть ему в лицо. Увы, я слишком хорошо представляла последствия: кончики пальцев, будто окунутые в кипяток, всё ещё дрожали. Поэтому я кивнула.

Церон повернулся к Эребу, и на его лице в равных долях сверкали презрение и торжество.

— История её боли только начинается, — вкрадчиво произнёс Церон. — А вот твоя история заканчивается. И я хочу, чтобы эта мысль билась в твоей голове. О том, что это последняя секунда, когда ты имеешь для нас хоть какое-то значение.

Он наклонился к Эребу и понизил голос:

— Последняя секунда, когда ты для нас вообще существуешь.

Лицо Эреба вдруг страшно исказилось.

— Нет! — закричал он. — Я не хочу!

Поздно. Капля крови упала в последнюю вершину пентаграммы, и вокруг Эреба вспыхнул багряный огонь, окутывая его фигуру кровавой тьмой. А потом тьма рассеялась, и огонь потух просто и буднично. Словно отгремел праздничный фейерверк, осыпавшись невесомым пеплом. Ни деревянных колодок, ни Эреба в центре опустевшей пентаграммы больше не было.

— Ну вот, — мурлыкнула Венде. — Теперь все видели, что он благополучно исчез в нашем мире, живой и здоровый, — и появился в Круге Тишины.

— Тоже живой и здоровый, к сожалению, — почти с отвращением произнёс Гирен.

— Довольно. — Церон подобрал маску Эреба и бросил её Венде так небрежно, словно бесценная инкрустация по золоту была для него дешевле суповой миски. — Детали будущей церемонии мы обсудим позже. Сейчас нам нужно найти Конте Мореро. Самый опасный охотник Рин Дредена и внук императора всё ещё на свободе. Поднимите своих людей, платите золотом, но достаньте его.

— Разве Тень не может… — начала Венде.

— Мой чемпион сделает всё, чтобы найти и убить его. Но боюсь, что это будет сопряжено с некоторыми… сложностями.

— Не вижу никаких сложностей, — пожала плечами Венде. — Тень прекрасно расправляется с охотниками. Надеюсь, этот не станет исключением.

— Не станет, — холодно подтвердил Церон. — Иначе нам с Тенью придётся это… обсудить.

Сердце пропустило удар. Я всё ещё дрожала от боли, и теперь прекрасно представляла, что Церон может сделать с Тенью. Но зачем? Разве Тень поколеблется, когда придёт пора убить Конте? С чего бы?

— Что ж, удачи нам всем в наших планах, — заключил Церон. — Прощайте.

Венде надела маску и поклонилась Церону. Гирен сделал то же самое, и оба направились к выходу.

Церон перевёл взгляд на меня.

— Как же будет интереснее тебя сломать? — задумчиво произнёс он. — Боль на тебя действует лучше некуда, но тело — такая хрупкая штука.

Церон окинул мои затёкшие ноги в колодках, безжизненно повисшие кисти, разметавшиеся волосы — и на его лице медленно возникла холодная улыбка.

— Может быть, мне стоит продолжить наше знакомство прямо сейчас? — прошептал он, наклонившись над моим ухом. — У тела много уязвимых точек, и сейчас, пока ты не можешь шевельнуться, исследовать их куда интереснее.

Я зажмурилась, изо всех сил стараясь не разрыдаться.

— Думаю, я навещу тебя очень скоро, — заметил Церон, выпрямляясь. — А пока подумай и реши, хочешь ли ты, — он провёл холодным пальцем под моим подбородком, — чтобы я снова показал тебе, кто здесь хозяин. Или, может быть, прислать к тебе Тень, чтобы он сделал это за меня?

Должно быть, в моих глазах мелькнула паника, потому что он удовлетворённо улыбнулся:

— О да. Идея, стоящая моего внимания.

Я чуть не застонала. Чтобы Тень увидел меня в таком виде, униженной, растоптанной, плачущей, едва держащейся за остатки собственного достоинства…

— Эреб всё-таки не рассказал твой секрет до конца, — прошептала я. — Когда речь зашла о Ниро Мореро, ты заткнул Эребу рот, угрожая влиятельными знакомыми. Почему? Что такого Эреб мог сказать?

Церон засмеялся:

— Тебе интересно, да? Думаю, Тень отучит тебя задавать такие вопросы. — Его глаза сузились. — Или я подскажу ему, как тебя научить.

«Нет, — с усилием подумала я, цепляясь разом за все свои надежды. — Тень… не поступит со мной так. У него есть свои понятия о чести, и пытки и насилие в него не входят».

Улыбка на лице Церона сделалась явственнее.

— О, я вижу, что ты надеешься на милосердие с его стороны. Может быть, потому, что он наслаждался вашими общими снами какое-то время?

Я уставилась на него в немом ужасе.

— Тень рассказал мне, — кивнул Церон. — Он был немногословен: насколько я знаю, он не любитель такого рода дел. Но, сам того не желая, он подал мне идею. И я собираюсь как следует её обдумать.

— Какую идею? — хрипло спросила я. — Что ты собираешься со мной сделать?

— Увидишь. Если, конечно, я найду тебя достойной моей крови.

Я застыла ледяным изваянием.

Церон собирался напоить меня своей кровью.

— Никогда, — прошептала я.

— Тени тоже не очень-то понравилась эта идея. Кажется, он получал куда большее удовольствие от снов с тобой, чем показывал. Что ж, я найду как его утешить.

Церон небрежно, почти с отвращением, потрепал меня по щеке и двинулся к выходу.

А я вдруг поняла: я хотела укусить его, когда он поднёс руку к моей щеке. Хотела — и не сделала этого. Страх, что дикая, невыносимая боль повторится, был слишком силён.

Дьявол, я его боялась. Я его по-настоящему боялась. В кого же я превращусь совсем скоро?

И есть ли здесь хоть кто-нибудь, кто мне поможет?