Глава 14
Двумя часами позже я стояла перед зеркалом и не верила своим глазам.
Длинное платье цвета закатного неба стекало на пол, рукава струились, юбка раскрывалась лепестками. Лёгкая муаровая ткань подчёркивала все изгибы тела, даже те, про которые я не подозревала, что они у меня вообще были. Я шагнула вперёд, и широкая юбка поплыла вокруг меня волнами.
Я скептически уставилась в зеркало. Вот какого чёрта, а? Где моя вонючая одежда и тесная камера? И что, демоны их раздери, вообще происходит? Меня, что, принимают за хейко? Или за гаремную танцовщицу в звенящих браслетах?
…О, я бы для них потанцевала. Особенно если бы мне вернули мои мечи.
Но меня вытащили из камеры, дали вдоволь отмокнуть в роскошном мраморном бассейне под облаком белоснежной пены, и две служанки сделали мне причёску. По-моему, они сделали бы куда больше, судя по их настойчивому желанию меня вымыть и натереть каким-то пахучим маслом, но я недвусмысленно намекнула на то, что не хотела бы доводить дело до драки, и меня оставили в покое. Но самое неприятное — пока я мылась, они забрали всю одежду, включая бельё, так что под платьем, сидящим на мне как вторая кожа, ничего не было.
Что ж, если Церон желает дать мне покрасоваться в роскошном платье напоследок, нет смысла отказываться, не так ли? Я усмехнулась. Может быть, даже соблазню кого-нибудь, кто его знает? В конце концов, охотница должна использовать все средства в своём распоряжении. Девичья честь — дело хорошее, но если её можно применить как оружие и мимоходом отрезать кому-нибудь голову, почему нет?
За спиной хлопнула дверь.
— Я слышала, ты отказалась от масел и запугала служанок, — ледяным тоном произнесла темнокожая женщина средних лет. — Что ж, это заканчивается прямо сейчас. Раздевайся.
Я посмотрела на неё в зеркало. Южанка. Южанки-управительницы всегда отличались жестокостью в гаремах и подобных… заведениях. В Янтарном квартале их едва терпели: хейко сбегали от такого надзора, а управители очень не любили терять девушек. Но здесь, у демонов, этой особе, похоже, дали разгуляться вовсю.
— Нет, — бросила я через плечо. — Убирайся.
— Если ты посмеешь говорить со мной в таком тоне дальше, я позову стражу, и ты не обрадуешься. — Голос южанки был очень холоден. — Ты здесь никто.
— Я здесь очень даже «кто», судя по этому платью, — возразила я. — И мне очень не хотелось бы его помять. А придётся, если мы продолжим этот разговор.
Я круто обернулась. Судя по её лицу, распорядительница очень хотела выпороть меня за непослушание. Но что-то подсказывало мне, что это войдёт в противоречие с планами Церона, который хотел, чтобы я выглядела хорошо. Значит, в её распоряжении оставались лишь угрозы.
— Да, демоны могут наказать меня, и очень жестоко, — сообщила я. — Но нос к тому времени будет сломан у тебя.
— Да ты…
— Ты готовила девушек к жертвоприношению? — спросила я в упор. — Брила их насильно, натирала маслами, пока они плакали?
Распорядительница открыла рот — и закрыла его.
— То, что вы делаете с несчастными девушками, «подготавливая» их к смерти на алтаре, само по себе пытка, — очень тихо сказала я. — Не сомневайся, если я выберусь отсюда, я вас уничтожу. Тюрьма — самое меньшее, что тебя ждёт.
— Да ты была бы счастлива оказаться на моём месте, — процедила женщина. — Думаешь, хоть кто-то предоставил моим девочкам выбор?
— Выбор, — ещё тише сказала я, — есть всегда. Даже у тех, у кого его нет.
Например, у Тени, который спас меня от насилия. Тень, Тень, Тень… Где он сейчас?
— Я зову охрану, — произнесла южанка решительно.
Я с безразличным видом пожала плечами:
— Зови.
Дверь за женщиной захлопнулась.
Больше меня не донимал никто.
Полчаса спустя двери распахнулись, и стражник в знакомой мне золотой полумаске предложил мне следовать за ним. Ещё двое прикрывали его сзади. Всего двое. Трое стражников — это уже почти свобода.
В открытом окне впереди догорал закат, и мои глаза зажглись. Церон хочет, чтобы я для них станцевала? О-о-о, я ещё и спою!
Я резко поднырнула под рукой стражника, идущего впереди, и мимоходом порадовалась, что широкая юбка скрыла отсутствие туфель. Бежать босиком было легко, словно я летела; я оттолкнулась от ковра и вспрыгнула на подоконник.
— Прощайте, ребята, — ехидно сообщила я.
И замерла: в волоске от моего плеча свистнула арбалетная стрела. А следом я почувствовала знакомый жар.
Я медленно повернула голову налево.
Тень небрежно привалился к стене. Перед ним на ковре валялся разряженный арбалет, а второй, готовый выстрелить, смотрел прямо на меня.
Дьявол. Я не успею прыгнуть вниз: Тень меня ранит или убьёт. И я знала, насколько метким стрелком он был.
Но выстрелит ли он? Что, если он промахнётся — и даст мне уйти?
Надежда вспыхнула и погасла. Чтобы Тень — и отпустил меня? Здесь, под взорами стражи? Нет. Слишком глупо, слишком рискованно. Тень бросится за мной и догонит без труда — и смысла в моей попытке не будет никакого. Только наказание.
Плевать. Рискну.
Я качнулась, бросив мгновенный взгляд во двор перед прыжком, — и похолодела.
Стражники внизу. Десяток, не меньше.
И Тень, похоже, знал об этом. И знал, что если меня поймают при попытке к бегству, то на милосердие Церона рассчитывать точно не придётся.
Наши взгляды встретились, и Тень едва заметно кивнул.
Я чуть не застонала от разочарования. Но выбора больше не было.
Я спрыгнула с подоконника внутрь, не глядя на подбежавшую стражу. Вырвала руку, когда стражник грубо подхватил меня под локоть.
— Я её провожу, — лениво произнёс Тень. — Вы трое — взыскание и карцер на неделю. Если бы она сбежала, так легко вы бы не отделались.
Стражи торопливо поклонились ему и отступили: спорить не посмел никто. Я заметила, что на бедре у Тени вновь висела катана.
Тень лёгким жестом поманил меня за собой, и я со вздохом последовала за ним.
— Скажи мне, что у тебя есть план, — вполголоса произнесла я.
Тень холодно улыбнулся. Будь я Цероном, я бы бежала от этой улыбки далеко-далеко.
— Нет.
— Я тебе не верю.
— Я собираюсь проводить тебя в зал, очевидно, — проронил Тень. — И побыть там молчаливым изваянием. После этого я поеду к себе и попробую заснуть.
— Снова с вербеной?
Он не ответил.
Некоторое время мы шли молча.
— А ведь ты ведёшь меня на заклание, — тихо произнесла я.
— В некотором смысле.
— У тебя это не вызывает никаких эмоций? Бессилие? Ненависть к самому себе?
На лице Тени нельзя было прочитать ничего. Разве что обычные его чувства к миру: холодное презрение и надменность с налётом высокомерия.
— Церон, — наконец произнёс он, — прекрасно знает, что одна мысль о том, что он напоит ещё кого-то своей кровью, вызывает у меня отвращение. Что я никогда не посоветовал бы ему подобный план. Что сама идея мне противна.
— Но ты же сказал, что хочешь, чтобы я выжила, — прошептала я. — Именно таким образом.
— Вот именно.
Больше он не сказал ничего.
До входа в зал мы дошли молча. Двое стражей в золотых полумасках прижали руку к груди в салюте, и двери распахнулись.
Я увидела Конте.
Мир померк.
Конте был жив — но он был всё равно что мёртв. Единственный законный потомок императорского рода, кроме самого императора Адриана, да ещё и полукровка… Церон никогда его не выпустит. Наоборот, отрубит Конте голову с особенным удовольствием.
Конте стоял между четверых стражей, пошатываясь и явно едва держась на ногах. Его руки были связаны сзади, а у горла один из стражников твёрдой рукой держал изогнутый острый меч. Здоровенная ссадина на виске и синяк на подбородке — самое малое, что с ним сделали. Исчезла знакомая куртка, рубаха была разодрана, и под бурыми пятнами крови на животе светлели повязки. Конечно же, Церон хотел оставить ценного пленника живым — пока не настанет время его казнить, торжественно и с помпой.
Конте увидел меня, и на бледном лице проступила улыбка:
— Привет, Закладка. Чертовски плохо здесь кормят, а?
— Ужасно, — в тон ему отозвалась я. — А по портному и вовсе плачет виселица.
Конте ухмыльнулся:
— Ну, по тебе не сказал бы.
— Довольно, — прервал его Гирен. — Тень, должен признать, твой план оказался блестящим.
Тень поднял бровь:
— Мой план? Конте Мореро поймали вы.
— Накануне рейда на убежище, помнишь? Ты предложил устроить облаву на целителей и дать им знать, что если они попытаются укрыть хоть одного охотника, пощады не будет.
— Припоминаю что-то в этом роде, — холодно произнёс Тень. — Правда, тогда я думал, что мы с Конте Мореро встретимся в бою, и целитель ему уже не понадобится. Так вы поймали его только потому, что он был ранен?
— А ты как думаешь? — Конте сплюнул, не обращая внимание на меч у горла. — Если бы я хоть сколько-нибудь держался на ногах, ты бы уже валялся в своей спальне с перерезанным горлом, благо теперь я знаю, где она.
— Поверить не могу, что этот грязный наёмник — внук императора, — брезгливо произнесла Венде.
Конте изобразил намёк на иронический поклон.
— Знаю, вы все ужасно мне завидуете, — легко произнёс он. — Но, может быть, признаем, что это — досадное недоразумение, и я просто зашёл не в ту дверь? Знаете, если бы я был внуком императора, уверен, в детстве мне бы хотя бы намекнули.
— Ваша мать изо всех сил оберегала вас двоих, очевидно, чтобы вы не набрались ненужных идей, — бросил Тень. — Впрочем, судя по твоей туповатой физиономии, она могла бы и не трудиться.
— Судя по твоей туповатой физиономии, готов поверить, твоя даже не старалась, — отпарировал Конте.
По губам Церона скользнула усмешка. Венде смерила Конте ледяным взглядом:
— Я предлагаю казнить его на ближайшей церемонии. Пусть все охотники увидят, что каждый, кто выступит против нас, обречён.
— Многовато для тебя, Венде, — хмыкнул Гирен. — Хочешь, чтобы на твоём вступлении в должность казнили последнего из внуков императора и принесли в жертву его девчонку?
— А почему нет? Разве я это не заслужила?
Я невольно перевела взгляд на Церона. Из всего Триумвирата он единственный был скромно одет в чёрное. Но это лишь придавало ему более угрожающий вид.
— Я думаю, мы все сойдёмся в одном, — негромко проговорил он. — Конте Мореро должен умереть. Но вот как, когда и через что я заставлю его пройти перед казнью… Это куда интереснее, правда?
Он бросил взгляд на Тень. Тот стоял абсолютно неподвижно.
Церон усмехнулся и перевёл взгляд на меня:
— Подойди.
Конте дёрнулся.
— Отрубите ему палец, если она ослушается, — не меняя тона, произнёс Церон.
Я похолодела: в руке одного из стражников появился острый нож. Словно кто-то толкнул меня в спину, я быстро подошла к Церону.
— Пытайте сколько влезет: ни я, ни Закладка не выдадим вам наших людей, — презрительно бросил Конте. — Может, вы и перекупили Альберта, которого я знал двенадцать лет, — не знаю уж, чем вы ему угрожали и что посулили. Но вы можете резать нас друг у друга на глазах: своих мы не выдадим.
— Конте, — прошептала я. — Сейчас не время.
— Совершенно верно, — кивнул Церон. — Думаю, безымянный палец на левой руке ему больше не понадобится.
— Пока не отрубайте, — холодно вмешался Тень. — Я всё ещё хочу увидеть его в бою.
Церон с усмешкой кивнул:
— Хорошо. Просто полосните по ногтю как следует.
Забыв о Цероне, я кинулась к охранникам:
— Не смейте!
Поздно. Сверкнул нож, и Конте зашёлся криком, падая на одно колено. Мигом позже двое охранников заступили мне дорогу.
— Возвращайся, — предложил один. — Не то мы отрежем твоему приятелю ещё что-нибудь.
Я бросила умоляющий взгляд на Тень, но его лицо по-прежнему не выражало абсолютно ничего. Лишь взгляд его, устремлённый на Конте, сделался совершенно непроницаемым.
Охранник подтолкнул меня в спину, и я медленно, нехотя вернулась в середину зала. Церон махнул рукой, и один из стражей подошёл к нему, с поклоном подавая стилет — и хрустальный бокал.
Вот оно. Пришёл мой звёздный час. Сейчас Церон порежет себе руку, кровь попадёт в бокал, и мне предложат его осушить.
Если бы Тень не предупредил меня, сейчас я бы отказалась пить кровь Церона — и меня пытали бы сутками, пока я не сломалась бы или не умерла. Должно быть, я должна была быть благодарна Тени за совет и за то, что он хотел, чтобы я жила, пусть и таким мерзким образом. Но я не желала такой помощи.
— Ты знаешь, что тебе предстоит? — поинтересовался Церон.
— Да, — ровно сказала я. — Давай покончим с этим побыстрее.
Его глаза сузились.
— Недостаточно вежливо. Твоему другу отрезать ещё пару пальцев?
— Да, — выплюнул Конте. С его руки капала кровь. — И вообще что угодно. Я всё равно уже мёртв. Не унижайся перед ними, Закладка. Забудь обо мне.
Я медленно протянула руку и взяла бокал у Церона. И опустила, подставив прямо под его запястье.
— Я готова, — произнесли мои губы.
Церон поднял бровь:
— Ждёшь не дождёшься, когда я позову тебя в свои сны, верно? Очень хорошо. Вижу, Тень хорошо тебя подготовил.
— Он… объяснил, что будет, если я откажусь.
Церон внимательно взглянул на Тень.
— Но это не всё, что он с тобой сделал, — насмешливо сказал Церон. — Правда?
— Нет.
— Ну, разумеется. Благодаря ему ты стала женщиной. И как тебе это понравилось?
Чёрт. Я почувствовала, как все взгляды в зале устремились на меня.
— Я убью тебя, — процедил Конте, с ненавистью глядя на Тень. — Не представляешь, как я жалею, что не прикончил тебя в том подвале. Что…
Я вспомнила губы Тени на своих губах. Горькие, нежные, дерзкие. Прощание.
И потом — его руки. Его глаза. Его лицо.
Он мог не останавливаться. Но он остановился.
…Но я не могла сказать этого вслух.
— Не надо, Конте, — тихо сказала я. — Это уже не поможет.
— О, ещё как поможет. — Глаза Конте сверкнули такой чистой беспредельной яростью, какой я никогда не видела в его взоре. — Говоришь, мой отец послал за тобой убийц, Тень? Не знаю зачем, но, надеюсь, в следующий раз они довершат дело.
Губы Тени побелели.
— Думаю, — очень сдержанно произнёс он, — я найду его первым. И задам ему пару вопросов.
Церон с усмешкой перевёл взгляд с Конте на Тень, явно наслаждаясь этой сценой. И резко рубанул кинжалом по своему запястью. Тонкая алая струйка потекла в бокал. Моё сердце перестало стучать.
Лучше бы я выпила яд. Лучше бы я провела двое суток без воды. Лучше бы…
— Пей, — раздался ледяной голос.
Я подняла бокал, прикоснувшись губами к кромке. Перевела взгляд на Тень. И получила едва заметный кивок.
Что бы он ни задумал, очень надеюсь, что это сработает.
Я закрыла глаза и осушила бокал одним залпом.
Кровь Церона. Солёная, оставляющая мерзкий вкус на языке и проникающая, казалось, в каждую клетку. Но я выдержу. Я должна выдержать. Если я смогу выжить и отомстить — я это сделаю. И спасу Конте — даже если ради этого мне придётся умереть.
Голова кружилась. Я пошатнулась и почувствовала, как кто-то из стражников забирает из моих пальцев бокал. Машинально облизнула губы — и вздрогнула, запоздало вспоминая, что именно я слизываю.
…Та ночь, когда мне на губы попала одна-единственная капля крови. Тень и моё обнажённое тело в Янтарном квартале. Как давно это было! И Конте тогда ждал меня в убежище, а теперь…
— Вы серьёзно собираетесь казнить единственного внука императора? — спросила я, сделав упор на «единственного». — А если император Адриан умрёт бездетным?
— Полукровка не должен наследовать, — с отвращением произнесла Венде. — Они хороши в некоторых вещах — прости, Тень, — но занять место императора? Никогда.
— Ну почему же, — усмехнулся Церон. — С женой должного рода его внуки станут полными демонами. Прецеденты были. Капля человеческой крови никому не мешала быть безупречным воином и правителем, верно, Тень? Ты хотел бы стать императором?
— А кто бы не хотел? — холодно произнёс Тень. — Но у Подземья уже есть император. И смерть Конте Мореро ему будет только на руку.
— Как и гибель его брата Ниро, — согласился Церон. — Очень удачное стечение обстоятельств, не правда ли?
Он перевёл взгляд на меня, и его глаза блеснули:
— Что ж, моя новая игрушка попробовала мою кровь на вкус. Время проверить, что она умеет, верно?
Венде и Гирен переглянулись, и я вдруг ощутила их неуверенность. Церон усмехнулся.
— Я много практиковался в тёмном искусстве, — произнёс он. — Не погрешу против истины, если скажу, что лучше меня древние тайны крови знает лишь император. Думаю, я даже дам тебе пару уроков, о которых ты просила, Венде. Но сначала я попробую свой десерт. Думаю, пары ложек мне хватит.
— Нет!
Я отпрянула. В следующий миг двое стражников схватили меня за локти.
Церон глядел на меня снисходительно, будто на ребёнка.
— Думаешь, тебе есть куда бежать? Ты всего лишь захочешь спать. Сама. Разве Тень не заставлял тебя засыпать?
— Нет, — глухо сказала я.
Тень звал меня, но я пришла на его зов лишь потому, что часть меня хотела там очутиться. В этот раз я буду сопротивляться всем телом и каждой мыслью.
— Ты никогда меня не заставишь… — начала я.
И поняла, что Церон меня не слышит. Он застыл неподвижно, глядя перед собой. Взгляды всех в зале были прикованы к нему.
— Ни разу не видела, как он это делает, — прошептала Венде почти благоговейно. — Я всю жизнь мечтала научиться, но мне никогда не хватало терпения, а он…
Глаза Церона были открыты, но очевидно было, что он ничего не видел: взгляд его с каждой секундой всё сильнее устремлялся внутрь. Неужели это будет происходить каждый раз, когда он будет управлять моими снами?
Проклятье. Как жаль, что Тень не сможет зарубить его, даже если будет стоять рядом.
— Не отвлекайте меня, — отрешённо произнёс он. — Следите за девчонкой.
Я кусала губы. Меня не защищала вербена. Меня не защищало ничто. И ни Тень, ни Конте не могли мне помочь, потому что дело уже было сделано. Кровь Церона была во мне, и я…
…Была обречена.
Взгляд Церона становился всё отрешённее, и я с горькой усмешкой подумала, что могла танцевать вокруг него голой, рисуя пентаграмму для экзорцизма, и он бы ничего не заметил. Впрочем, если бы я решилась попробовать, меня бы размазали в порошок.
Я вдруг почувствовала, как меня тянет в сон. Глаза закрывались сами по себе, и я вот-вот должна была рухнуть на пол. Грациозно упасть, шлёпнуться, отбив себе бок, или…
…Или просто лечь и послушно закрыть глаза. Ведь именно это советовал мне Тень, верно?
Я сжала кулаки. Нет. Плевать на его советы. Плевать на всё.
— Не засыпает, — констатировала Венде. — Что ж, Церон оставил указания на этот счёт, не так ли?
Она кивнула стражнику, стоящему за моей спиной.
— Давай.
— Что ты… — начала я.
Мигом позже влажная, сладко пахнущая ткань зажала мне нос и рот.
Последним, что я увидела, было лицо Тени — холодное, отрешённое и очень сосредоточенное.
Потом была темнота.
Раскалённое солнце било сквозь веки с такой силой, словно мне в глаза сыпался песок. Я открыла глаза — и закричала.
Зловонная пасть чудовищного размера распахнулась прямо перед моим лицом. Неведомый зверь взревел так, что у меня заложило уши. Время остановилось. Я могла разглядеть каждую трещину на кривом клыке, видела налёт на языке и озерцо слюны, и…
Видела, как челюсти раскрываются, чтобы… чтобы…
…Чтобы меня сожрать.
Я закричала — и сама не услышала своего крика из-за утробного рычания. Смрад делался всё отвратительнее. Я изо всех сил пыталась вскочить, сдвинуться, убежать, но какая-то чудовищная сила не давала мне пошевелиться, прижимая меня к раскалённой сухой земле.
У меня не было помощи, не было защиты — на мне не было даже одежды. Я могла только кричать — и я кричала, срывая голос, пока ноги вонзались всё глубже в землю.
Больше я не могла ничего. Я была одна, одна во всём чёртовом мире — и через секунду эта пасть сожрёт меня, чтобы растворить тело в едкой желудочной кислоте. Или разорвёт меня пополам, поглотив остатки навечно.
— Не надо, — прошептала я. — Пожалуйста.
Кончик огромного чудовищного языка высунулся — и лизнул меня с головы до ног, оставляя слизь на волосах и коже. Меня чуть не вырвало.
Передо мной вдруг метнулась тень. И в тот миг, когда челюсти неведомого зверя готовы были надо мной сомкнуться, я почувствовала твёрдую руку в своей руке — и открыла глаза.
Я вскочила с каменного мозаичного пола. Меня трясло. Я глотала воздух, бесполезно открывая и закрывая рот, и не замечала ничего вокруг, дрожа от облегчения. Оказывается, когда неведомая тварь не перекусывает тебя пополам, это может здорово украсить тебе день.
А ещё я всё, всё помнила. Каждую секунду своего кошмара.
— Как? — выдохнула я, глядя на Церона. — Как… как это возможно?
Его лицо плавно теряло выражение чудовищной сосредоточенности. Секунда, другая — и оно приняло своё обычное выражение, спокойное и внимательное. Чем-то Церон сейчас напомнил мне Тень.
Похоже, у Тени был тот ещё учитель. И мне страшно было представить, что будет, когда Тень начнёт пользоваться его уроками.
— Ты слишком рано проснулась, — с явным недовольством заметил Церон. — Впрочем, достаточно для первого раза, я полагаю. Что тебя разбудило?
Я пожала плечами. Что я ему скажу? «Какая-то тень»?
Тень…
Я расширившимися глазами посмотрела на Тень, который с отрешённым видом разглядывал мозаику на полу.
…Ведь это был он, да? Он спас меня в последний момент, а Церон ничего не заметил.
А потом я подняла взгляд и увидела лицо Конте.
На нём была такая свирепая решимость, что в эту секунду я знала: его не остановят ни демоны, ни решётки, ни раненая рука.
Он спасёт меня. А я спасу его.
Я слабо улыбнулась ему. «Со мной всё в порядке», — произнесла я одними губами.
Конте рывком дёрнул головой, будто отрицая моё право быть в порядке после того, что я только что пережила. Я проследила за направлением его взгляда. Если бы этот взгляд мог убивать, он бы размазал Тень о скалы. Чёрт, если я его не остановлю, Конте наверняка скажет что-нибудь…
Поздно.
— Ты, — с ненавистью выдохнул Конте, глядя на Тень. — Ты вот так же измывался над ней ночами? С единственной только разницей, что она ничего не помнила?
Тень не удостоил его ответом.
— Я желаю с ним драться, — отрывисто сказал Конте. — Сейчас.
Тень поднял бровь:
— У тебя нет оружия. Ты будешь драться без меча? С раненой рукой? Может быть, тебе и руки не развязывать?
— Не время для твоих дурацких шуточек, — процедил Конте.
Тень подошёл к нему вплотную. Я едва слышала его голос, лишь читала движения губ. Демоны же не слышали его вовсе.
— Забавно, — тихо-тихо промолвил Тень. — Когда-то в Гильдии Клинков один глупый мальчишка любил произносить те же самые слова, вспоминая тебя. «Не время для твоих дурацких шуточек, Конте». Увы, никакого Конте рядом не было, и защитить того мальчика было некому. Не мне же, в самом деле, было этим заниматься?
Он взглянул на свою катану и провёл ладонью по рукояти.
— У него была одна-единственная стоящая вещь, — задумчиво произнёс Тень. — Его меч. Но Ниро почему-то считал, что самым ценным, что у него было, была братская любовь. Знаешь, мне кажется, он до последнего верил, что ты за ним вернёшься.
Лицо Конте исказилось.
— Я придушу тебя голыми руками, — прошипел он. — Клянусь тебе. Я даже не остановлюсь перед тем, чтобы зарезать тебя во сне. Плевать на честь, плевать на что угодно. За то, что ты сделал с Закладкой и моим братом, ты достоин самого чёрного проклятия. Жаль, что моя кровь для этого не подходит.
Лицо Тени оставалось таким же невозмутимым. Лишь побледнели губы.
Я с ужасом переводила взгляд с одного на другого. Да, сейчас Конте был жалким пленником, а Тень стоял на вершине Рин Дредена. Но ничто ещё не было предрешено: их судьбы могли поменяться в любой момент. И если Конте вновь возьмёт в руки меч…
…Один из них умрёт.
Тень повернулся спиной к Конте, словно враз забыв о нём. Я выдохнула. Что ж, смертельный поединок пока откладывался.
— Что ж, — промолвил Церон, оглядывая зал. — Наступил миг, которого все ждали.
Он указал на меня:
— Ты — выйди на середину.
Я не пошевелилась:
— Зачем?
Церон холодно усмехнулся:
— Твои сны отныне принадлежат мне, и, поверь, я буду ими упиваться. Но наяву ты мне не нужна. Настала пора выгодно тебя продать.
Я попятилась:
— Продать?!
— А ты просишь снисхождения? За то, что сорвала моё жертвоприношение, украла клинки из могилы первого Триумвирата и перебила моих людей на пару со своим другом? О нет. Поверь, твой покупатель тоже не будет к тебе милосерден. Единственное, чего я потребую от него, — чтобы ты жила, пока мне это нужно. Потом он может оставить тебя в живых или убить — по своему выбору.
— Покупатель, — произнесла я мёртвым голосом.
— Разумеется. Ты — дорогой товар. — Церон подошёл ко мне и холодным пальцем провёл по моей голой спине. Я содрогнулась. — Из тебя выйдет великолепная жертва для любой церемонии. Имея тебя в своём распоряжении, можно вить верёвки из Конте Мореро — а он как-никак внук императора. Наконец, Гирен заинтересовался твоим телом, кто знает почему.
Меня невольно передёрнуло. Церон усмехнулся.
— Что ж, настала пора узнать, кто заплатит больше. Иди!
Его указательный палец беспощадно ткнул меня в позвоночник, и меня скрутила знакомая судорога. Не такая сильная, как в ту минуту, когда я была в колодках. Но на глазах всё равно выступили слёзы, и я едва смогла дышать. Чёрт подери, пусть меня и впрямь купит кто угодно ещё. Только бы не оставаться рядом с ним.
Шатаясь, я вышла в середину зала и из последних сил выпрямилась и подняла подбородок, глядя в никуда. В эту минуту я так устала, что мне было всё равно, кто меня купит: лишь бы всё побыстрее закончилось. Сегодня ночью мне приснится ещё один кошмар, и по сравнению с этим всё было неважно.
Мне хотелось забиться в угол и заплакать, но этого делать было нельзя.
Конте, Конте, Конте…
— Я могу купить Конте жизнь? — дрогнувшим голосом сказала я. — В тюрьме, в изгнании, в Подземье, где угодно? Ведь совершенно не обязательно казнить его публично: охотники уже знают, что он у вас. А внук императора может ещё вам пригодиться. К тому же… уверена, что тот, кто меня купит, захочет, чтобы я была… послушна его воле и не попыталась покончить с собой или сбежать. — Я посмотрела в упор на Венде и Гирена. — Ведь тогда повелитель моих снов будет очень недоволен.
Церон усмехнулся:
— Неплохая попытка. Ты даже заинтриговала меня на пару секунд. Но торговаться рабам запрещёно. А ты сейчас немногим более рабыни.
Я невольно поднесла руку к горлу. Ошейника на нём не было… пока.
Впрочем, что это изменит?
— А ей пойдёт ошейник, — промурлыкал Гирен. — У меня как раз есть один… золотой с рубинами. Я рад, что Эреба здесь нет: он точно попытался бы её перекупить.
Венде покачала головой:
— Эреб бы тут же ослепил её и испортил бы товар. Я предпочитаю, чтобы они видели, что с ними собираются делать.
Я сжала губы, чтобы не произнести ни слова.
— Мне пора возвращаться к делам, — холодно произнёс Церон. — Но сначала я услышу ваши ставки.
— Двадцать тысяч.
Я вздрогнула. Это был знакомый мне голос начальника дворцовой стражи.
Венде засмеялась:
— Надо же. Впечатляет. Ты даже на стражников произвела впечатление.
— Я едва не убила его, — спокойно сказала я. — Уверена, он хочет повторения этого интересного опыта.
— Я могу устроить тебе интересный опыт в любой момент, — бесстрастно сказал Церон. — Опусти взгляд, молчи и жди, или твоему Конте и впрямь отрубят палец. Указательный. На правой руке. Уверен, ты этого не захочешь.
Я молча отпустила голову.
— Сто тысяч, — произнёс Гирен. — Честная цена, я думаю.
— Ммм… — произнесла Венде. — Жертвоприношение… Я бы взяла её. Я отдам за неё особняк под Сал Галогом. Теперь, когда я в Триумвирате, я буду редко там бывать. Кстати, тамошние кузнецы делают великолепную сталь. Я заинтересовала тебя, Церон?
— Великолепную сталь, — согласился Церон. — Увы, с мечами из императорской сокровищницы она не сравнится.
— Нет предела совершенству.
— Верно. — Церон поднёс палец к щеке, задумавшись. — Что ж…
— Будет ещё ежегодная церемония жертвоприношения, — произнёс Гирен внезапно. — В этот раз силу жертвы получу я, и я хочу эту девушку. Тебе она как раз успеет наскучить. Я хочу посмотреть, какой любовницей она будет, особенно если надавить на её привязанность к Конте Мореро. Я выбираю жизнь, которую она может мне дать.
— А я выбираю твою.
Конте рванулся из рук охранников, и я с изумлением увидела, что он успел избавиться от верёвок. В следующее мгновение Гирен захрипел.
— Он не сможет обернуться демоном, — сообщил Конте, вдавливая в грудь Гирена крошечный железный штырь правой рукой. — Это сложно сделать, когда твоё сердце не бьётся. Вот моя ставка: его жизнь.
Церон прищурился. И засмеялся, хлопая в ладоши:
— Хорошая попытка. Венде?
— Ммм. Даже не знаю, что и придумать, — произнесла Венде. — Может быть, подарим ему маску и примем в Триумвират?
— Вы отпустите Закладку, — мрачно произнёс Конте. — Сейчас же.
— Это уже было, — уронил Тень. — И на этот раз уйти тебе не дадут.
— Это как?
— Просто.
Тень неслышным призраком скользнул ко мне. И легко, не целясь, глядя Конте прямо в глаза, ткнул мне пальцем в горло — точно так же, как это делал Церон.
Я пошатнулась. Не от ожидания неизбежной агонии — от чудовищного, непростительного предательства.
А потом меня пронзило изумление. Мне совершенно не было больно. Лёгкий тычок вскользь, не больше.
Дыхание Тени коснулось моего уха:
— Не стоит меня злить, — шепнул он. — Тебе очень больно. Покажи это.
Иначе следующий удар будет настоящим. Я дёрнулась, словно меня пронзил спазм, и Тень придержал меня за плечо.
— Мне отойти? — поинтересовался он у Конте. — Или продолжить? Церон указал, чтобы она жила, но забыл добавить, как именно. Думаю, фантазия у тебя богатая.
Штырь выпал из руки Конте.
— Я убью тебя, — прошептал он. — Убью.
— Думаешь, ты бы выбрался, убив Гирена? Да тебя бы зарубили на месте.
Стражники скрутили его и бросили ничком на пол. Конте хрипло застонал.
— Не нужно, — быстро сказала я. — Вы ведь здесь, чтобы купить меня, верно? Так покупайте.
Гирен выдохнул.
— Я покупаю её, — произнёс он, и в его голосе слышалось торжество. — Церон, я нашёл твою белокурую рабыню, которую ты так хотел принести в жертву. Точнее, теперь та девица — моя рабыня, и никто не посмеет возражать, менее всего она сама. Твой начальник стражи опознал её. Мне стоило предложить её тебе сразу.
В глазах Церона вспыхнул интерес.
— Эта рабыня не стоит особняка или горы золота, — произнёс он.
— Но она стоит твоего удовольствия.
Голоса доносились до меня словно из-за ватной завесы. Гирен меня купит: я знала это холодным знанием обречённой. Церон хотел ту светловолосую девушку, и его желание значило куда больше, чем какое-то там золото или земли. Он получит её.
А Гирен получит меня. Демоны знают, как я проведу эту ночь и что от меня и от моёго платья останется утром.
Церон усмехнулся:
— Это верно: она стоит моего удовольствия. Хм… Должен сказать, что ты нашёл путь к моему сердцу, если бы оно у меня было.
Моё сердце остановилось.
Всё. Моя судьба была решена.
— Что ж, очень хорошо, — медленно произнёс Церон. — Гирен, ты можешь…
Внезапный шелест ножен вывел меня из оцепенения. Катана Тени, прозвенев, упала на пол перед ногами Церона.
— Думаю, — произнёс голос Тени, — эта ставка устроит всех.
Я не верила своим глазам. Тень отдаёт за меня свою катану? Свою катану?!
Венде в изумлении подошла ближе.
— Меч из императорской сокровищницы, — прошептала она. — Кто угодно выкупит его у тебя за любые деньги… Ты отдаёшь его? Его?
Тень не произнёс ни слова.
— Как ты вообще смог сохранить его? — с любопытством сказал Гирен. — Мальчишка, полукровка…
— Никто не знал ценности этого меча, — ровным голосом сказал Тень. — Конте, я слышал, очень хотел завладеть своей семейной реликвией, но оказался слишком слаб. Впрочем, у Конте слабость вошла в привычку, не так ли?
Конте поднял голову и сплюнул кровавой слюной.
— Трус. Купил безоружную девушку. Тебе мало её снов? Ты так мечтаешь превратить её жизнь в пытку, что готов отдать за неё что угодно?
— Я могу себе это позволить, — насмешливо произнёс Тень. — Я могу позволить себе всё. Любой меч и любую женщину. А ты жалок — и не сможешь помочь своей протеже ни в чём.
— Ты…
Тень с успокаивающим видом вскинул руку:
— Впрочем, не волнуйся: я сделаю из неё отличную юную хейко. Думаю, ей понравятся наши тренировки. Церон, что скажешь?
Церон медленно, словно не веря своим глазам, поднял катану.
— Забирай её, — произнёс он, не глядя на меня. — Сейчас, пока я не передумал. И не отходи от неё ни на шаг этой ночью. Она нужна мне живой.
Конте вдруг рванулся — из последних сил, не жалея себя. И врезался в Тень плечом, заставляя того пошатнуться и потерять равновесие.
Почти. Тень удержался на ногах — но что-то маленькое и круглое выпало из кармана его плаща. Кажется, портрет. Женский? Мужской? Я не видела.
А потом Конте повернул голову, и Тень быстро, не раздумывая, припечатал портрет каблуком, превращая его в каменную крошку и пыль. Резкий толчок — и Конте отлетел в противоположной конец комнаты.
— Кажется, я лишил тебя чего-то ценного? — насмешливо выплюнул Конте, стирая с губ кровь. — Не успел рассмотреть.
— Неважная безделушка, — бросил Тень. — Я переживу. Идём, Дара Незарис.
Он отвернулся, и я вдруг заметила, что у него подрагивали губы. У него? У Тени? Невозможно. Что же было на том портрете?
Я обернулась к Конте.
— Прощай, — тихо сказала я. — Я сделаю всё, чтобы тебя вытащить. И… не беспокойся обо мне. Я выживу.
— Ты лучшее, что у меня было в жизни, — глухо сказал Конте. — Ты, Ниро и Глория. Если бы только моя мать была жива…
Ворота открылись перед Тенью и мной. Нужно было идти.
— Мы победим, — еле слышно прошептала я. — Верь мне.
Церон засмеялся, но меня уже не волновал его смех. Сейчас я принадлежала Тени. Тени, демону-полукровке из моих снов, врагу и союзнику, который отдал за меня катану — и забыл ради меня о приказе Церона. А это значило, что у меня была надежда.
Я бросила последний взгляд на Конте. Прощальный.
И, вскинув голову, последовала за Тенью.