Глава 3

Это все было похоже на сон. Приятный и глубокий, который так часто овладевал мною после многочасовых перелетов, заполненных залов для научных конференций и долгих презентаций. Возможно, я уснула на борту нашего чартерного рейса, и воздушные потоки мягко качали на высоте белых облаков. Даже пересохшие, стянутые губы и легкая жажда не выбивались из общей картины – обычные симптомы при перелете и утомленности. Скоро я буду дома. Либо в нашем имении в Праге, либо на вилле в Черногории. У нас с Далилем были дома в разных уголках мира. Но больше всего я любила Прагу и Будву.

Я высплюсь. Позволю себе практически сутки счастливого сна, после чего буду плавать в бассейне, заниматься спортом и может быть, попытаюсь развить ту самую теорию интегрального чередования, что уже месяц не дает мне покоя. Дождусь Далиля, и позволим себе неделю посещать оперу, театр, а может, все же позволю отчаянной мысли воплотиться в реальность: рвануть в горы, туда где снег скрипит под сноубордом, а высокие ели касаются облаков…

Арабская речь ворвалась в мой сон, заставив беспокойно вздрогнуть. Я смутно понимала, о чем они говорят: некоторые слова были похожи на древний язык, а оттого и вовсе незнакомыми.

Резкий рывок. Я открыла глаза, непонимающе уставившись в крышу автомобиля, обтянутую темной тканью. В стекло легким скрежетом бился песок, завывал ветер. Пока я ошеломленно моргала, раздался визг буксующих колес, затем хлопнула дверь. Когда она приоткрылась, в салон попал песок, окончательно отрезвивший меня.

Я в панике вжалась в сидение, попыталась закрыть руками рот, чтобы не закричать от ужаса. Запястья опалило жаром и болью при этой попытке. Мне связали руки! Меня похитили! Аллах, это просто невозможно!

Я в панике оглядывалась. Свист ветра заглушал мужские голоса снаружи. Дыхание сбилось, предвещая скорую паническую атаку, а я ничего не могла с собой поделать. Мое сердце сделало рывок и остановилось, чтобы потом сорваться в аритмию.

Мы в пустыне. Аллах, каким безумцем нужно быть, чтобы отправиться в путь в разгар бури, которая будет бушевать еще как минимум полдня? Наверное, куда более сумасшедшим, чем тот, кто осмелился похитить меня!

Дверца у пассажирского сидения, где я сжалась от страха, резко распахнулась. Черная тень закрыла собой очертания барханов в песчано-рассветной дымке. Я с ужасом смотрела на черные брюки, куртку, перевязь с ножами и пистолетом на поясе, стараясь не поднимать глаз на скрытое черной тканью лицо.

- Без глупостей! – произнёс мужчина, протянув ко мне руки.

Мой крик потонул в отрезе ткани, закрывшей нижнюю часть лица. Похититель действовал слажено и уверенно, когда застегивал на моей шее тяжелый плащ и надевал на глаза темные очки. Я постаралась не кричать, когда меня выволокли из машины, перебросив через плечо. Ужас при мысли, что со мной сейчас сделают, немного отступил: насиловать под свист песка и ветра точно никто не станет.

От группы из шестерых темных теней отделилась самая высокая. Хоть стекла очков мало что позволяли рассмотреть, я поняла – это тот, кто унес меня из номера.

- Выбор, - его голос звучал тихо, но каким-то чудом перекрывал шум бури. – Тяжёлый сон от лекарств или покорность без попыток убежать либо с кем-то заговорить.

Мои глаза расширились. Бежать? Я погибну, не выдержав даже часа. Пока не завершится буря, мне ни за что не найти пути назад. И я не знаю, где мы. Верная смерть.

- Покорность… - само слово вызвало во мне внутренний бунт, который стоило подавить и спрятать как можно глубже, чтобы не злить своих похитителей. – Не надо наркотиков.

Меня повели к огромному «хаммеру» с мощными колесами. Усадили сзади, между двумя молчаливыми черными воронами. Взревел мотор, и машина устремилась вперед, пронзая мощными фарами непроглядную пелену летящего навстречу песка.

Мы не останавливались. Лишь когда буря начала стихать, а лучи утреннего солнца превратили ее в подобие золотисто-охрового облака, мне дали выпить воды и съесть протеиновый батончик. Делать это из рук незнакомых мужчин было непривычно, унизительно, страшно. Но я знала, что не в моем положении и не в таких природных условиях крутить носом. Обезвоживание и голод могут иметь фатальные последствия. А мне необходимо выяснить, кто тот безумец, что осмелился меня похитить и каковы его требования. Скорее всего – выкуп. Мы заплатим его без возражений и торгов, поле чего я заставлю Висама пустить по следу этого шакала личную армию, которая церемониться не станет. Но это все потом. Пока что мне стоит оставаться в здравом рассудке.

Под свист ветра и шум колес я задремала. А когда открыла глаза – в пыльное лобовое стекло светило ослепительно яркое солнце, а куда хватало глаз, величественно расстелились огромные барханы с наплывами песка, отчего казалось, что вокруг океанская гладь под солнцем.

Буря осталась позади. Я пыталась понять, куда мы могли добраться за такое долгое время. По всему выходило, что мы едва ли не в самом сердце бескрайней пустыни…

Висам рассказывал мне, как глубоко в пески зашел, когда думал, что утратил свою Аблькисс навсегда. [i]Тогда он думал, что мой отец сжег ее в рамках убийства чести и не мог позволить себе легкую смерть. Я помнила его слова до последней детали. Здесь не выжить даже с запасом воды куда более подготовленному путнику, чем я. Днем – раскаленный жар, ночь – адский холод. А мы явно заехали на многие мили дальше того места, куда в одиночестве дошел Висам.

Вот тогда страх обуял меня до такой степени, что я закрыла глаза, сдерживая слезы. Бессилие. Именно так оно выглядит. Даже если я угоню этот бронированный вездеход, мне никогда не найти трасс, и я погибну, спалив весь бензин. Искать меня здесь могут только похитители. Замкнутый круг!

Это было ужасно. Я кусала губы и вздрагивала от сухих рыданий. А два темных изваяния смотрели в стекло, не обращая внимания на то, что со мной происходит. Хотя, разве я хотела, чтобы со мной заговорили и начали утешать? Аллах, да. Я готова была многое отдать за пусть лживые, но заверения в том, что никто не причинит мне вреда, и вскоре я вернусь домой. Им было вовсе нетрудно солгать. Но почему никто этого не делал?

[i] Об этом можно почитать в романе «Непокорная для шейха»

Глава 3.2

Когда на горизонте показался зеленый островок оазиса, я едва отметила это в своём воспаленном рассудке. Привал был недолгим. Мне развязали руки. Позволили смыть пыль с лица в мутном ручейке и справить нужду под шатким прикрытием чахлых пальм. Затем я разминала затекшие запястья и грызла лепешку с финиковым медом. Похитители молчали. А я не хотела нарушать наш негласный договор, опасаясь, что мне действительно могут вколоть снотворное. Хотя, когда мы снова двинулись в путь, мысли о том, что произойдет совсем скоро, становились все тяжелее. Кажется, я уже не замечала, что слезы текут по щекам – до тех пор, пока мой похититель строго не велел мне взять себя в руки и не терять драгоценность пустыни – воду. Но я так и не смогла овладеть собой.

Внезапно до меня дошло - может, они и не собираются требовать выкуп? Может быть, они продадут меня в рабство, после того как изнасилуют? Конечно! Я слышала о том, что на известных женщин охотятся, и готовы заплатить баснословные суммы. А я сама своим светским образом жизни сделала все, чтобы попасть в поле зрения своих похитителей… Ведь говорят, что мировые олигархи неравнодушны к женщинам благородного происхождения, а если она еще и хороша собой… Да, скорее всего так и будет. Но это хуже смерти!

Я не стала тенью мужа. Я бы не смогла покориться ни одному мужчине на свете. Но теперь моя судьба - настоящее рабство, и хозяин может сделать все, что пожелает. Я не буду иметь права даже словом возразить, не то что воспротивиться. Я готова была начать молиться Аллаху, чтобы меня просто убили, потому что рабство для женщины в этих краях – ад.

Переживания и жара вымотали меня. Настолько, что я уснула. А проснулась лишь под вечер, с изумлением осознав, что мы продолжаем двигаться вперед.

Где-то вдалеке показались очертания гор. Воздух уже не казался таким сухим и колючим, мне даже показалось, что я чувствую свежесть. Куда меня везут? Мы еще в границах пустыни, или уже покинули эмират?

Глядя на горную гряду, я почему-то ясно поняла: домой я в ближайшее время не вернусь. И не исключено, что никогда больше не увижу свой дом.

«Хаммер» сбавил ход. Я забыла о своем стрессовом положении, подалась вперед, с изумлением вглядываясь в признаки цивилизации – строения, напоминающие вышки, раскопанные в песке котлованы, а вдалеке, у подножия невысокой горной гряды – целый ряд того, что вначале приняла за строения. При ближайшем рассмотрении это оказались походные шатры, выполненные по современной технологии.

Верблюды отдыхали в песке, рядом стояли автомобили. Здесь было даже электричество – я все это увидела вдалеке. Но облегчения мне это прочему-то так и не принесло. Какая разница, обладают мои похитители технологиями или кочуют встарь подобно диким племенам?

Машина остановилась. Мне помогли выйти, удерживая. Но это было ни к чему: я едва стояла на ногах от усталости и отчаяния.

Из палаток выходили люди. Я увидела даже женскую фигуру в черной куфье и хиджабе. Правда, она поспешно пошла прочь, не поднимая головы.

На меня внезапно снизошло нечто наподобие озарения. Наверное – это было отчаянием. Бежать любой ценой. Чтобы потом хотя бы знать – я попыталась, а не пошла на заклание как жертва.

Мои конвоиры отошли в сторону. Конечно же, никто не ожидал, что я брошусь наутек со всех ног. Бежать было попросту некуда. Но неужели они думали, что я буду покорно стоять и ждать неизбежного? И откуда взялись силы, если еще пять минут назад я едва не падала…

Подняв до колен ночную сорочку, уже не думая о том, что чужаки строгих нравов увидят мои ноги, я бросилась бежать со скоростью, которой сама от себя не ожидала. В тот момент мне было все равно, гонятся ли за мной. Все, что я слышала - оглушительный стук собственного сердца. Плащ свалился с плеч, волосы в беспорядке разлетались по ветру.

Я переоценила собственные силы. Колени подогнулись, и не пробежав и пяти метров, я упала лицом вниз, а когда подняла голову, увидела перед носом чьи-то ноги в грубых «тимберлендах». И вот тогда рассудок окончательно надломился. Никогда не любила проигрывать, а в создавшейся ситуации было понятно: я проиграла изначально. И познания в высшей математике здесь не помогут. С отчаянием, близким к безумию, я зачерпнула каменистый песок руками и закричала от безысходности. Понимала, что похитители видят мою слабость, но ничего не могла с собой поделать. Хвала Аллаху, что при этом не рыдала – хотя знала, что это всего лишь пока. Вскоре моих слез хватит, чтобы залить ими бесплодную землю пустыни.

Мужчина с закрытым тегельсмутом [i] лицом грубо поднял меня на ноги и потащил в лагерь. Не оставалось ничего иного, как покорно за ним идти. Меня привели в самый большой шатер, бесцеремонно толкнули на широкий диван без спинки с разными подлокотниками. Паника грозила перерасти в рыдания, и я немедленно постаралась взять себя в руки, откинула с лица спутанные волосы и вытерла пыль со щек.

Шатер оказался достаточно просторным, с современной отделкой – цивилизация не обошла стороной это племя. Ковры с арабскими узорами устилали пол, а перегородка из тканевых жалюзи вела, судя по всему, в еще одну комнату.

Стараясь не смотреть на мужчину, который привел меня сюда, я поспешно оглянулась в поиске чего-то, что могло бы сойти за средство самообороны. Я очень хотела освоить какое-нибудь восточное единоборство, но Далиль мне не позволял. Он всегда считал, что оружие защитит наверняка, а борьба – не для утонченных женщин. О том, что оружия может просто не оказаться под рукой, мой муж не подумал.

В главной комнате почти не было мебели. Напротив того дивана, на который меня силой усадили, был еще один, обитый голубым бархатом, а между ними стоял длинный низкий столик. На нем стояло блюдо с фруктами, графин с водой и два стакана. Возможно, я смогу разбить стекло и сделать из него оружие, если, конечно, хватит сил и сноровки. По обоим диванам и полу было разбросано множество маленьких подушек в ярких наволочках. Больше ничего, что могло бы пригодиться в моих целях.

С бешено бьющимся сердцем я все же подняла глаза, разглядывая стоящего ко мне спиной мужчину. Спину покрыло липкой испариной, когда я поняла, что он начал раздеваться, не обращая на меня никакого внимания. Что, если меня похитили только с одной целью – изнасиловать, а затем навсегда похоронят в этих песках? А мужчина тем временем снял куртку, платок, оставшись в свободных брюках и футболке. Я помимо воли отметила его широкую спину с перекатывающимися под кожей буграми мускулов.

А когда он заговорил, у меня в глазах потемнело. Комната поплыла.

[i] Широкий платок, которым народы пустыни закрывают лицо.