Глава 6

Все произошло молниеносно. Настолько, что я даже не успела ничего понять. Не понадобилось силы, чтобы это сделать. Всего лишь поднести ладонь к моему запястью, сжать его практически без боли, и так же, не отводя взгляда, отвести мою руку с осколком в сторону. Считанные секунды.

Ужас ринулся в атаку, словно только этого и ждал. Накрыл с головой, вызвав приступ удушья и тошноты, я почувствовала, как сквозь сон, как пальцы Кемаля практически ласково разжимают мои. Как мое единственное оружие с глухим стуком падает на пол кабины.

Я не закричала. Не забилась в рыданиях черного отчаяния. Мир утратил ориентиры и подарил мне последнюю иллюзию – нереальности всего происходящего. С упавшим сердцем, содрогнувшись от холода, я попыталась воззвать к непонятно каким силам.

- Отпусти… - голос показался мне чужим. – Не ломай мою жизнь. Прошу.

- Мне жаль, - сухо ответил Кемаль. На его шее алел неглубокий порез, капельки крови напоминали шипы розы. – Выходи.

- Нет, - я уже понимала, что меня ждет. Тело начала сотрясать крупная дрожь. – Нет, я не пойду туда!..

Шейх сжал мое предплечье. Он не вел себя грубо, не пытался вытолкать или заставить. Что-то с треском оборвалось внутри. Настолько значимое, что я не устояла на ногах. Упала в утоптанный песок, едва успев выставить ладони…

Бедуины взорвались криками, которые оглушили практически сразу, но так до конца и не отрезвили. Кемаль спрыгнул следом, подхватив меня за локоть. Я подняла глаза и закричала от ужаса.

Эти люди желали моей смерти. На их лицах застыла решимость растерзать ту, кто подвергла опасности жизнь их лидера. Воины обнажили оружие, устремляя руки вверх. В усыпанное звездами небо, их скандирование напоминало заклятие дикарей в праздник жертвоприношения.

Камень просвистел в воздухе и упал в нескольких сантиметрах от меня. Я задохнулась от ужаса. Сейчас забьют камнями. Хуже этой смерти только… да ничего не может быть хуже смерти!

- Стоять! – крик Кемаля был похож на рев зверя. – Кто осмелится это сделать, поплатится жизнью!

У многих уже были зажаты камни в кулаках. С ропотом недовольства они бросали их обратно на землю, но не сводили с меня взглядов, наполненных ненавистью. А затем снова разразились криками.

Я не знала, чего они требовали от своего шейха. Знала одно – ничем хорошим для меня это не обернется. На лице моего похитителя заиграли желваки. Он поднял ладонь, призывая толпу к порядку и что-то отрывисто произнес на бедуинском наречии. Затем кивнул в сторону высоких столбов неизвестного мне назначения, с перекладиной в виде цепи. Но это явно не был турник для подтягивания.

Когда по толпе произнесся рокот злорадного ликования, мне захотелось отмотать время назад. В тот самый момент, когда я впервые увидела своего похитителя. Аллах, я бы пообещала ему все на свете, лишь бы не доводить до такого. Вымолила бы себе отсрочку приговора на коленях. Я жестоко поплатилась за то, что жизнь в Европе стерла из моей памяти всю жестокость традиций пустынных народов.

Нас окружили в кольцо. Кемаль помог мне встать, завел мою руку за спину и подтолкнул вперед. Я была в таком ужасе, что понимала – спрашивать о своей участи не стоит. Это сведет меня с ума прямо сейчас. Так и шла послушно на заклание. Не слышала криков и угроз, оградившись от витающей в воздухе ненависти непроницаемым куполом, видела перед собой только яркие звезды, равнодушно взирающие с высоты.

Самообладание едва не изменило мне, когда мы подошли к столбам и я рассмотрела, что натянутая цепь свободно провисает по краям. И ее венчают собой два стальных обруча, которые…

Земля ушла у меня из-под ног. Я только сейчас поняла, зачем эта ужасающая конструкция я в поселении, скрытом от цивилизации, и до сих пор берущей рабов в набегах.

Мне надо было забыть про свою гордость здесь и сейчас. Забыть о том, что на нас устремлены сотни глаз. Броситься в ноги бессменного лидера этого поселения и вымолить прощение на глазах у всех. Потому что – я была уверена – мне никогда бы не пришлось это испытать, если бы я не унизила Кемаля перед его народом.

Я не кричала. Ухватилась взглядом за мерцающую звездочку в ночном небе. Казалось, только это удержит меня от безумия. Холодная сталь так сильно диссонировала с теплом руки моего палача, что я попыталась сосредоточиться на ощущении тепла. Все что угодно, только не думать о том, что мне предстоит…

Когда браслет защелкнулся на другой руке, я едва устояла на ногах. Крики жаждущих моей смерти либо крови становились все сильнее. Чего они ждут? Оставят меня здесь под палящим солнцем? Я слышала о такой пытке бедуинов. Если не умирают – сходят с ума. Жительница мегаполиса не продержится и часа.

Все оказалось гораздо страшнее, чем я предполагала. Крики стихли, воцарилась тишина. Я слышала лишь отрывистые фразы Кемаля за своей спиной. Искушение повернуть голову было сильным, но что-то стучало мне в затылок – не делай этого! И не зря.

Парадоксально – но здесь, среди враждебно настроенных людей, Кемаль оставался единственным, за кого я могла цепляться, как за защитника. И когда он остановился за моей спиной, все же смогла удержать крик. Но ненадолго. Его ладони коснулись моего ворота… и резко разорвали ткань, обнажая спину.

Меня затрясло. Толпа вновь заликовала. Шейх Аль-Мактум обошел меня и остановился напротив.

- Подними голову. – Просить дважды не пришлось. Кажется, я готова была на все, только знать, что он защитит меня от растерзания дикой толпой. – Ты понимаешь, что я не могу так этого оставить?

Я услышала щелчок. Опустила взгляд вниз… и буквально сорвалась в обрыв, понимая, что это предел. Кнут в его руке говорил без слов о том, что меня ждет.

- Нет… - сознание грозилось уплыть, я чудом держалась. – Не делай этого… Я все осознала… прошу…

Кемаль провел пальцами по моей щеке. Я не замечала до того, что плачу. А затем он наклонился к моей шее.

- Если ты потеряешь сознание раньше, чем получишь десять ударов, мне придется привести тебя в чувство и начать все заново. Кричи, Газаль, как можно громче. Я буду бить не сильно. Но мне придется оставить следы на твоей коже.

- Кемаль? – я впервые назвала его по имени. В этот момент – как ни страшно и нелогично это звучало – для меня не было человека ближе. Но похититель не отозвался на мой отчаянный призыв. Зашел за спину. Осталось только одно. Закусить губы… и приготовиться к неминуемой боли.

Мир разделился надвое. Я застыла на их границе. На границе цивилизованного общества со всеми его благами и свободами и иного – того, в котором жизнь человека оценивалась количеством верблюдов и не имела такого большого значения.

Глава 6.2

А первый удар не заставил себя ждать. Поначалу он показался вполне терпимым. А затем запоздалая боль вспыхнула огнем, заглушив ликующие крики. Я напрочь забыла о том, что Кемаль велел мне кричать. Я даже не поняла, что этот приказ был продиктован извращенной заботой обо мне – чем скорее люди вокруг насытятся моими страданиями, тем скорее все закончится. Закусила губы до крови и застонала. Но не успела выровнять дыхание, как второй удар лег ниже, задев поясницу и заставив меня задергаться в путах.

Мой крик на этот раз оглушил меня саму настолько, что я не услышала шума автомобилей. Криков, но отнюдь не восторга от моего наказания – тоже. Колени подкосились. Запястья обожгло болью. Мне хотелось потерять сознание. Но я помнила – это только увеличит время экзекуции. Кемаль сказал, что будет бить не сильно. Мне было больно – но я верила, что эти удары действительно наносятся в пол силы. Страшно было представить, что было бы, если бы я узнала полноценную силу ударов.

Слезы текли по моим щекам и капали в песок. Именно сейчас я осознала, насколько ужасно мое положение. До того я относилась к нему слишком беспечно.

Грозный окрик за спиной заставил толпу замолчать. Я услышала голос Кемаля. Он отвечал с достоинством, но не дерзко. Кто бы с ним не заговорил, этот человек обладал немалым авторитетом. А затем оковы на моих запястьях разомкнулись, я со стоном упала на руки шейха, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.

Взгляд Кемаля… я не поверила собственным глазам. Он смотрел так, как будто хотел разделить мою боль. Даже с каким-то отчаянием. От этого стало еще больнее, и я отвернулась.

Пришлось лишить красоты строптивую рабыню. Наверняка мои шрамы помешают ему овладеть мною в кратчайшие сроки. Вот почему он так об этом жалел.

Кортеж из трех внедорожников, только подъехавших, освещал поселение яркими фарами. Они слепили глаза. Я с трудом различила, как к нам приближается мужская тень в белой кандуре. Кемаль помог мне стать на ноги, удерживая за плечи, и я сморгнула слезы, глядя в смутно знакомое лицо пожилого мужчины.

А затем шок и негодование в его глазах исчезли. Я точно знала – эти чувства направлены совсем не на меня. Приложив ладонь к груди, он склонил голову.

- Газаль, дитя мое, все закончилось. Ты в безопасности.

Я недоверчиво сжалась. Кто-то передал незнакомцу белый плащ, который он, оттолкнув Кемаля, опустил на мои плечи, осторожно придерживая за руку.

- Я шейх Асир Аль Мактум. Здесь больше никто не посмеет причинить тебе вред.

Отец Кемаля. Я ощутила, как ужас отступает, но он же грозит принести вместе с собой слезы. Я не могла разрыдаться на виду у всех. Правда, тем, кто желал моей боли, уже было не до меня: они склонили колени, опустив головы вниз.

- Когда я учил тебя воевать с женщинами, сын? – шейх повернулся к Кемалю, и его голос задрожал от негодования. – Ты оскорбил традиции нашей семьи. Ты заставил дочь уважаемого рода терпеть боль, чтобы сломить ее дух? Хвала Аллаху, что Давуд нынче в ином мире и не видит, как жестоко ты обошелся с его дочерью!

- Отец, я был вынужден. Клянусь, я сам не хотел этого. Но ты знаешь закон…

- Я знаю, что ты даже не в силах защитить женщину, которую поспешил присвоить. Ни от своих подданных, ни от себя самого! Благо, я почувствовал неладное и поспешил приехать, едва утихла буря. Мне грустно думать, что, явись я днем позже, ей бы уже никто не смог помочь!

- Она унизила меня перед людьми, - голос Кемаля стал сухим. – Ты знаешь, что я не мог этого так оставить.

Шейх не слушал его. Я закусила губу. Аллах милостив. Возможно, Асир Аль Мактум не знал о намерениях своего сына, и я покину это ужасное место, как только приду в себя.

- Газаль, милая, я не могу оставить тебя здесь. Мы отправляемся в мой шатер. А ты, Кемаль, - шейх сощурился, - Сделаешь все, чтобы пояснить людям, кто эта женщина, и что ее благородное происхождение и разум стоят сотни таких, как они. Ты можешь считать ее пленницей, но каждый будет относиться к ней с уважением и почётом. Иначе я задумаюсь, не поспешил ли, признав наследником тебя, а не твоего младшего брата.

Не замечая боли, как будто тёплое участие Асира развеяло ее, вложила дрожащую ладонь в его руку и позволила увести себя прочь. Под тревожное и покаянное молчание тех, кто еще недавно жаждал моих унижений мы пошли вглубь поселения. Огромный белоснежный шатер с богатой отделкой мог принадлежать только вождю. Внутри было столь же роскошно. Кемаль, видимо, предпочитал спартанскую обстановку в своем жилище.

Женщина в голубом платье склонила голову, на ее лице появилась улыбка. Но она погасла, едва она увидела меня. Качая головой, не дожидаясь приказа Асира, она подошла ко мне, помогла сесть на диван и протянула чашу с водой.

- Здравствуй, Амира, - шейх тепло улыбнулся. – У нас гостья. Это Газаль бин Зареми. Дочь покойного Давуда Аль-Махаби. Ей понадобится твоя помощь, наверняка ты знаешь, что произошло на площади.

Амира кивнула, с сочувствием глядя на меня.

- Я сделаю настой из трав и найду мази, которые снимут боль. И велю приготовить ванную на женской половине шатра. Приготовить постель там же?

Асир кивнул.

- Полагаю, да. Принцессу утомила опасная дорога, и я ни за что не оставлю ее сейчас со своим сыном. А пока что вели налить нам кофе и забить кальян. Газаль, как твое самочувствие?

Меня все еще мелко трясло, но это уже напоминало откат. Опасность миновала. Боли я почти не чувствовала, если не прижиматься спиной к креслу.

- Шейх Асир, - мой голос дрожал. – Мне не хватит слов, чтобы выразить вам благодарность за вашу доброту. Пусть Аллах дарует вам долгих лет жизни!

- Если ты утомлена, я могу проводить тебя. Прости старика за то, что так пристально тебя разглядывает. Ведь ты должна была стать моей невесткой. И что бы ни случилось между мной и твоим отцом, ты всегда будешь для меня почетной гостьей. Считай, почти дочерью, которой у меня никогда не было.

- Я вряд ли усну… - призналась я. – Мне нужно прийти в себя. Если вас не утомил путь, я бы хотела выпить кофе с вами.

- Я наслышан о твоих достижениях и восхищен ими, - просто признался шейх. – Когда-то я и сам увлекался тригонометрией. Я знаю, что нам сейчас необходимо, - он подошел к столу черного дерева и достал большой футляр, раскрыв его перед моим лицом.

- Шахматы! – потрясенно охнула я.

- Если тебя не сильно одолевает боль, не откажешься сыграть со мной партию? Я всю жизнь, наверное, ждал достойного противника. Я и подумать не мог, что им станет дочь Давуда!