Глава 7

Куда делось мое нервное потрясение и то и дело рвущиеся слезы? Я перестала чувствовать даже боль в спине. Может, Кемаль действительно сделал шоу для обезумевшей толпы и бил так, что боль была кратковременной – но скорее всего я просто ощутила подъем сил в родной стихии.

Шахматные фигурки были настоящим произведением искусства – из лакированного дерева, черного и почти белоснежного, инкрустированные сапфирами и изумрудами. Шейх Асир предложил мне сыграть белыми.

В компании шейха было уютно и тепло. Я подсознательно увидела в нем отца, таким, которым никогда не знала своего собственного. В тот момент я поверила, что это тот, кто спасет меня, заберет из лап своего свихнувшегося сына. Но кидаться в его ноги и умолять об этом сейчас мне не позволила совесть, ведь Асир проявил ко мне уважение и радушие гостеприимного хозяина. А еще мне очень хотелось сыграть с ним партию. Мужчины моей родной страны вряд ли даже допустили бы женщину к столь интеллектуальной игре, несмотря на все ее научные достижения. Отец Кемаля же был рад принимать гостьей меня, хотя я обладала умом, оскорбляющим других, и была дочерью его врага.

Партия захватила нас. Даже стресс и незавидное положение не могли убить мою логику. Время остановилось, шейх проявил себя сильным противником. Когда он сделал ошибочный ход, я покачала головой:

- Вам следует подумать, может, вы хотели пойти ладьей?

- Скорее, я хочу дать тебе отдохнуть, а от смены хода в этой партии уже ничего не зависит. Ты обыграла меня по всем фронтам, Газаль. О твоем разуме ходят легенды, и теперь я вижу – совсем не безосновательные. Помню, твой отец никогда не мог меня побить. Может, именно поэтому он стал уклоняться от партий.

- Что произошло между вами с отцом, господин Асир? – все же не выдержала я, убирая шахматы с доски, чтобы расставить их снова.

- Ты даешь мне отыграться, дитя? – он тепло улыбнулся. – Пожалуй, я попробую, но если ты утомлена, это совсем не обязательно.

- Я все же хочу понять, что произошло между вами и моим отцом, поскольку всегда знала лишь то, что мне пояснили. Но я приучена никогда не смотреть с одной стороны пирамиды. Наверняка у вашего сына были причины так со мной поступить, и возможно, зная его мотивы, мы сможем замять этот инцидент. Ну а как, если не за столь восхитительной игрой, говорить о подобном?

Амира принесла нам кофе, душистый чай бедуинов и сладости. Асир сделал первый ход, покачал головой.

- Когда-то мы с твоим отцом были как братья. Еще на заре становления эмирата. Не было ничего предосудительного в том, что мы заключили ваш с Кемалем союз путем договоренности. А затем Давуд поступил очень жестоко, истребив родственное нам племя, которое всего лишь оказалось на пути его торговли женщинами и оружием. Более того, на нашу семью пала тень от его деяний. В той кровавой резне погибло много достойных воинов, и я поклялся никогда больше не проливать крови на своей земле. Мы отыскали месторождение алмазов, и это стало известно твоему отцу. Именно тогда, когда я пресек его попытку завладеть этими территориями и тем самым не позволить транзиту идти через эти земли, между нами разразилась война. Междоусобная, не знающая пощады, потому как мы считали это лишь нашим личным делом и не посвящали власти в ее ход…

Я забрала пешку Асира. Нет, его слова меня не удивили и не возмутили. К сожалению, я очень хорошо знала, на что был способен мой покойный отец. Наверняка его ослепил блеск алмазов настолько, что он, не задумываясь, приговорил бы и Асира и его сына к гибели.

- Набеги, попытки истребить поселения и убить Кемаля продолжались довольно долго. Аллах свидетель, я не раз и не два хотел сесть с Давудом за стол переговоров, но…

- Но моему отцу нужно было все и сразу. Он не щадил даже родных, когда были задеты его интересы.

- У меня нет резона обманывать тебя. Что бы ни произошло между нами с Давудом, ты всегда была мне дочерью. Как твоя мать – доброй подругой Амелии. Дети никогда не должны страдать за грехи своих отцов, но настал день, когда я дал клятву Кемалю. Клятву, что в качестве расплаты он возьмет тебя. Не жизнь твоих братьев или матери, не все ваше состояние, чтобы оставить вас без гроша, а тебя, ту, кто была ему обещана с ранних лет.

- Но, возможно, обстоятельства изменились так, что ваша клятва теряет силу? – с надеждой спросила я, не заметив, что потеряла ладью. – Я жена Далиля бин Зареми перед Аллахом, в чем вина этого доброго человека? Уверена, он не знал о вашем уговоре, и не стал бы мешать, если бы правда открылась…

- Мне жаль, Газаль, но слово семьи Аль Мактум нерушимо. Я не могу забрать его обратно, тем более сейчас. Я рассчитывал на благородство своего сына, и мой расчет оправдался бы, если…

- Если бы что?

- Если бы ты не забрала его сердце и разум. Им движут чувства, а не гнет данного мною слова. Здесь я бессилен.

Глава 7.2

- Вы не поможете мне? – верить в это не хотелось. Но я прекрасно знала о законах чести. Как и понимала, что моя жертва отвела беду от родных, которые не могли знать о том, что произошло между моим отцом и семей Аль-Мактума.

- Я ни за что не брошу тебя в беде, Газаль, - шейх покачал головой, когда я ловко разбила его защиту, - Но вернуть тебя домой я не смогу. Я помогу тебе ценным советом. Сердце Кемаля в твоих руках, и возможно, ты найдешь в себе силы принять его чувства и со временем ответить на них. Какая жалость, что ты не сможешь стать его женой… по крайней мере до того момента, когда не решишь расторгнуть свой брак с бин Зареми.

- Уповать на суд кади, я так понимаю, тоже нет смысла? – чтобы не показать своего отчаяния, я сделала очередной ход фигурой, загоняя противника в тупик. – Здесь иные законы, а ваш сын сказал, что я его рабыня. Вы не можете не понимать, что это означает. И вы не сможете защитить меня, когда он решит овладеть моим телом!

- К сожалению, мне придется уехать отсюда на закате завтрашнего дня, дитя мое. Многолетняя война ослабила мое сердце, и я должен находиться под контролем врачей. Я проведу беседу с Кемалем, чтобы он не был с тобою жесток и не применял силу. Кроме того… Амира, вели Саиду явиться в мой шатер.

Когда приглашенный гость появился на пороге, у меня внутри все оборвалось. Я узнала того, кто похитил меня и привез сюда. По спине пробежал холод, и я с трудом сдержалась, чтобы не расплакаться и не начать умолять Асира спасти меня от ужасной участи.

- Саид, - обратился к нему шейх, - Эта женщина – дорогая гостья нашей семьи, какие бы отношения не связывали меня с ее покойным отцом. Я ни за что не позволю, чтобы с ней обращались, как с взятой в набеге рабыней. То, что я видел сегодня на площади, возмутительно. Ты лично накажешь того, кто посеял смуту первым и заставил Кемаля ударить ее.

- Мой шейх, - осторожно проговорил воин, глядя на с изумлением то на меня, то на шахматную доску, - я приношу прощения, но я не смог принять меры. Люди обезумели, когда ваша гостья угрожала смертью Кемалю.

- Значит, следует сделать все, чтобы подобное более не повторилось. Кроме того, ты останешься здесь и будешь оберегать ее от подобного. Станешь ее охраной, ее сопровождением, и я хочу знать, что пребывание Газаль здесь не обернется для нее кошмаром. Этот касается не только жителей поселения. Следи, чтобы мой сын не переступил черту, с его горячим нравом до этого рукой подать. А сейчас отправляйся прочь и поясни нашим людям, как мерзко они поступили.

- Шах и мат, - дрожащим голосом произнесла я, кивнув на доску.

Вроде бы как, имея поддержку Асира и его защиту, мне стоило успокоиться… но мудрый шейх сделал так, чтобы я не смогла сбежать даже при удобном случае. Приставил ко мне опытного и проницательного воина песков. Я не сомневалась, что он не упустит меня из виду.

- Стоит признать, обыграть тебя у меня нет никаких шансов, - шейх с сожалением убрал шахматы в коробку. – Я бы с превеликим удовольствием просидел бы с тобой за партией до рассвета, но тебе необходим сон. Завтра дашь мне шанс отыграться?

- Непременно, - я зевнула. – шейх Асир, я не могу не спросить, вы что-то знаете о моей матери, о брате? Они ищут меня? Как мне унять их тревогу, чтобы не думали, будто я погибла в песках?

- Амани вернулась в эмират, твой супруг и брат с женой там же. Какая жалость, что я не могу им сказать, что у тебя все хорошо, сама понимаешь, почему. Я попрошу Амелию прилететь и поддержать твою маму. Не стоит так сильно горевать, очень скоро ты их снова увидишь.

- Кемаль сказал – год, - дрогнувшим голосом произнесла я.

- Я полагаю, гораздо меньше, - ответил Асир. – У меня нет сомнений, что однажды ты тоже полюбишь моего сына. И тогда уже не будет нужды держать тебя пленницей в песках.

- Никогда! – горячо выпалила я.

- Никогда не говори «никогда», Газаль, - философски заметил шейх, - а теперь тебе следует отдохнуть. Спокойной ночи.

Амира приготовила ванную. Я почти засыпала, но от удовольствия смыть с себя пыль и тяготы прошедшего дня не смогла отказаться. Отметин от плети на спине практически не чувствовала – они не так сильно болели, как мне казалось. Но прислужница Асира все равно обработала их и провела меня в спальню в дальнем отсеке шатра.

Заснула я практически сразу. Но перед тем, как окунуться в забытье, я все равно видела перед глазами самодовольное лицо Кемаля с оттенком ничем не сравнимого триумфа…

…В тот день Зейнаб приняла очередную попытку стать подругой моей матери, сменив горделивое превосходство дружелюбием. Ей понадобилось несколько дней, чтобы понять очевидное: как бы мой отец не был увлечен второй женой, он всегда любил только Амани. Стоило дружить с первой супругой. Что она и пыталась сделать, вручив ей сундук с золотыми монетами и камнями.

- Я дарю его тебе в знак своего почтения, Амани, - голос Зейнаб слегка дрожал. – Здесь сто золотых динаров и двадцать сапфиров чистейшей огранки. Прими их в дар как залог нашей дружбы.

Мама заплетала мои волосы в косы. Я, как завороженная, следила за тем, как вторая жена отца открывает свой подарок. Блеск золота ослепил меня, и я вскочила на ноги, подбежав к нему и пересыпав из руки в руку.

- Благодарю тебя, - сдержано ответила мать. – Принимаю с благодарностью.

- Здесь не сто динаров, - я провела рукой по сверкающей поверхности.

Повисла тишина. Амани сдвинула бровь, а Зейнаб залилась краской.

- Прости меня, госпожа. Я …

- Здесь сто пятнадцать, - легко подсчитала я, вставая.

- Это… действительно так, - новая жена была смущена. – Я захотела подарить часть юной принцессе. Но как ты узнала, прелестное дитя?

- Да ведь это просто! – я не заметила, как мама слегка качнула головой, - высота и ширина вмещает ровно восемьдесят пять, сапфиры меньше и легче, а оставшийся край легко вместит пятнадцать так, чтобы…

- Поразительно, - Зейнаб была так шокирована, что открыла рот. – Ты разумна, просто невероятно одарена!

- Зейнаб, вели подать щербет и лукум в саду, я присоединюсь к тебе через десять минут, - мягко велела Амани, но ее глаза остались холодны. Когда вторая жена ушла, мама присела передо мной на корточки, удерживая руки в своих.

- Газаль, моя горлинка, ты действительно это только сейчас сумела посчитать в уме, или сделала это раньше?

- А там легко, мама! Я увидела диаметр камня и монеты, и посчитала…

- Я попрошу тебя никому не говорить об этом умении. Особенно отцу.

- Но Висам знает! Я его главный архитектор, когда мы строим песчаные замки. И полководец, когда нас атакует многочисленная армия!

- Пусть об этом впредь знает только твой брат, мы договорились?

- Но почему, мама?

- Видишь ли, моя принцесса, - горько улыбнулась Амани, - не в обычаях нашей страны иметь такой острый ум девочке. Даже если она дочь влиятельного шейха. Твой будущий муж потребует от тебя смирения и уважения его интересов, и будет расстроен, что ты умеешь то, что неподвластно ему.

- А если он тоже будет умен, мама? Как и я?

Амани прижала меня к себе:

- Такая вероятность есть, но она ничтожна. В противном случае тебе следует скрывать это еще сильнее…

…Я проснулась с улыбкой на губах, все еще ощущая теплые руки матери на своих волосах. Но оковы сна стремительно спадали, и я уставилась в задрапированный белым потолок шатра, постепенно вспоминая, что же произошло вчера. Сглотнула, в полудреме качая головой, и спина отозвалась болью.

Лучше всего было не вставать с постели. Притвориться больной – это бы сработало с учетом всех событий вчерашнего дня. Пока я под защитой Асира, меня никто не тронет. Плохая новость: уже к ночи он перестанет быть моим защитником. Мрачный и угрюмый преступник Саид не в счет. Он может спасти меня от бури, кинжала, камнепада, нападения змеи, но и пальцем не пошевелит, когда Камаль потащит в шатер. Возможно, даже останется стоять на страже, чтобы предотвратить очередное возвращение Асира и мое спасение…