Глава 37

– Не трогай меня! – истерично всхлипываю и выставляю руку вперёд, отгораживаясь от Камара. – Не бойся меня, – шепчет он. Абдул протяжно стонет, извиваясь на полу. – Врача, – хрипит шейх, – позови врача… Ка… Камар? Но чернокожий человек игнорирует его просьбу. – Алия, ты должна бежать, – говорит он. Ага, я рвану к двери, а Камар выстрелит мне в спину?! Откуда я знаю, что у него на уме? За кого он вообще? Может быть, сам по себе?! – Камар, пожалуйста, не трогай меня, ради Амира. Ради всего святого. – Убей её, идиот, – требует Абдул. – Нет! Алина хорошая. Она носит моего племянника. – Твоего племянника? – облизываю пересохшие губы. – Да, Амир – мой кровный брат. У нас один отец. Меня родила чернокожая наложница, которая живет в гареме нашего господина Правителя. – Ты бастард, ты никто, – провоцирует его Абдул. – Это ты никто, Абдул. Наш отец тебе никто. Твоя шлюха мать зачала его на стороне. – Заткнись, ублюдок! – шейх пытается достать чернокожего человека ногой. – Уходи, Алия, – говорит Камар. – Сейчас сюда ворвутся парни с автоматами. Мне терять уже нечего. Несмело делаю несколько шагов в сторону двери, но кто-то с внешней стороны вышибает её ногой. Дверь падает на пол, едва не задев меня по плечу. Вскрикиваю и отпрыгиваю в сторону. Раздаётся короткая автоматная очередь, и я, закрыв голову руками, забиваюсь под стол. Выстрелы стихают, слышатся мужские голоса, арабская речь. Шерхан? Осмеливаюсь выглянуть из-за укрытия и вижу мужчину в спортивном костюме, сидящего на корточках перед Абдулом. – Брат… – хрипит раненый. – Вытащи меня. – Где она? – металлическим голосом спрашивает Амир. Сердце пускается вскачь. Он здесь! Но, боже мой, у него в руках оружие. И мне страшно. Однажды я уже видела, как он убил из-за меня человека. Возле ножек стола останавливаются чьи-то берцы. Кто-то отодвигает скатерть и заглядывает под стол. – Она здесь, господин, – говорит незнакомый парень с густой чёрной щетиной. Аль-Хадид встаёт на ноги и подходит к месту моего укрытия. Убирает пистолет в карман чёрных спортивных штанов, протягивает мне руку и говорит с улыбкой: – Ты всегда будешь моим подарком небес. Опускаю глаза и вижу его белоснежные кроссовки, они в алых пятнах крови. Вкладываю ладонь в его горячие пальцы и на коленях выползаю из-под стола. Меня всю трясёт. Бегло оглядываю побоище. Камар тоже ранен. Повсюду брызги крови. – Не смотри туда, – Амир бережно ведёт меня вверх по лестнице. – Ребята здесь сейчас всё приберут. А ты полежи пока немного. Всё хорошо, родная. Я здесь. – М-меня заставили, – хватаюсь за его рукав. – Тчччшш, я знаю, малыш. Всё знаю. Амир укладывает меня на кровать и хмурится: – Ты ранена? Опускаю глаза и вижу испачканные в промежности джинсы. А я-то думаю, почему мне так горячо и мокро? – Кажется, я теряю нашего малыша, Амир… *** Амир аль-Хадид Этого не случится, наш ребёнок родится во что бы то ни стало! Отправляю одного из парней за врачом, который всё это время сидел в фургоне связанным. Фокус братца не удался. Я его опередил. Только вот застал его полуживым. Камар выполнил всю работу за меня. Я должен был рассчитаться с ним за Карину. Причинить ему боль, но понял, что не смогу добить раненого. Пока врач осматривает Алию, собираюсь побеседовать с предателем. – Почему, Камар? – задаю один единственный вопрос. Я оказал ему первую помощь, чтобы не сдох раньше времени. – Абдул всё знал. – Про что? – криво усмехаюсь. Ставлю стул задом наперёд. Сажусь и облокачиваюсь на спинку руками, приготовившись выслушать историю одного предательства. Однако я услышал совершенно дичайшую вещь: – Что я – сын Рашида аль-Хадида. А он – нет. – Ты что, бредишь?! – Нет, Амир, это легко проверить. Мою мать зовут Султанат, и она до сих пор обитает во дворце нашего отца… – Не смей называть господина Правителя своим отцом! Я не поверю в эту сказку. – Он разжаловал мою маму до прислуги. Боялся, что кто-нибудь узнаёт, что у него родился чёрный сын. Он всегда стыдился меня. Объявил меня евнухом… – Так ты не…? – Я полноценный мужчина, Амир, можешь посмотреть в мои штаны, – горько усмехается. Делать мне больше нечего, по мужским штанам лазать. Теперь хотя бы понятно, почему в хамаме он моется в брюках. – Тогда какого хера ты прикидывался евнухом и жил в моём доме, среди женщин? – Твой отец хотел, чтобы я был ближе к тебе. Заботился о тебе всю жизнь. – Тогда почему же ты, падла, меня предал? – сжимаю кулаки. – Потому что Абдул схватил меня за яйца. Мы вели с ним общий бизнес. – А может, он пообещал тебе привлекательную должность, мм? – Абдул никогда не станет правителем. Потому что Зейнаб нагуляла его от своего любовника, и наш… твой отец знает об этом. – И кто же он – её любовник? – спрашиваю с усмешкой. – Дядя Мустафа. Дядя… Его уже давно нет в живых. Умер стариком. Как он может быть отцом Абдула? Хотя, двадцать пять лет назад он был ещё крепкий и вполне мог зачать ребёнка. Как мой строгий отец мог промолчать и оставить в живых гулящую супругу? На этот вопрос сможет ответить только он. – Слушай, если ты мне врешь, то… – трясу пистолетом у его носа. – Спроси у отца. Он расскажет тебе всю правду. А меня, если можешь, прости. – Нет, Камар. Предатели долго не живут. – Я спас Алию от приставаний Абдула. – И ты же её оговорил. – У меня не было выбора. Бешеный пёс мог убить её так же, как Карину. Ей лучше было бы уехать. – Вот что, ты полетишь с нами в Эмираты. Пойдешь под суд по нашим законам. – А Абдул? Человек, которого я всю жизнь считал своим единокровным братом мертв… Мне сообщили по рации ребята минут десять назад. А им сказал врач. Я должен на это посмотреть, чтобы убедиться в том, что всё кончено. Захожу в гостиную и вижу неподвижное тело под белым покрывалом. Я хорошо к нему относился, а вот Абдул меня ненавидел. Теперь понятно почему: он хотел быть сыном моего отца. В детстве я слышал, что Зейнаб должна была стать четвертой женой дяди Мустафы, но наши семьи всё переиграли и отдали ее за моего отца. Значит, их порочная связь продолжилась после свадьбы. Так и появился Абдул. Поэтому отец и велел расправиться с ним. Открываю полотно и смотрю на серое заострившееся лицо «брата». На груди ранение, оно и убило его. Что ж, действительно всё кончено. Накрываю тело покрывалом и замечаю странное шевеление. Какого, шайтана…? Из-под покрывала высовывается рука с пистолетом и стреляет мне в грудь. Ай, чшш, прямо в упор. Бессмертный Абдул инсценировал смерть, чтобы меня уничтожить. Хорошо, что на мне бронежилет. – Идиот ты, Абдул, надо было стрелять в голову, – говорю и проделываю аккуратную дырочку в его лбе… Вот теперь точно всё.