Глава 2

Алек Верт провел полгода в гордом одиночестве. После того, как сдал Амину Бакер на руки Ратбора, герцог поссорился с друзьями, разогнал всех свах и проводил время, потягивая бренди у камина или гуляя с собаками по саду городского дома. Только дворецкие радовались его уединению. – Как думаешь, Финч, – спрашивал камердинер, – господин решил остаток жизни предаваться размышлениям? – Слишком большой остаток, чтобы тратить его так глупо и неумело, – отвечал Финч. – Но что‑то случилось в зимней поездке такое, что выбило Его Сиятельство из колеи. Дворецкие всячески старались прислуживать герцогу, он мрачнел и худел день за днем. – Господин, – тревожился Финч, – поведайте нам вашу проблему. Мы поможем ее решить. Алек смотрел на него прекрасными синими глазами, сейчас подернутыми дымкой, и криво ухмылялся. – Как? – Не знаю. Но дальше так не может продолжаться. Бирр, Бадди, тащите хозяина гулять! При слове «гулять» собаки срывались с места и неслись к двери. Потом возвращались, хватали Алека за штанины и тянули да собой. Утром Финч ставил на туалетный столик серебряный поднос с приглашениям на балы и светские вечера. Конвертиков с каждым днем становилось все меньше. Алек не показывался в свете, и по столице поползли слухи. Одни говорили, что он уехал путешествовать: другие твердили, будто он заперся в имении в горах, а третьи шептались по углам, утверждая, что герцог Верт немного тронулся умом. И только леди Летиция не сдавалась. Вот и сегодня Алек покрутил в пальцах изящную открытку с вензелями, на которой было написано приглашение на бал цветов. «Не может забыть мой поцелуй», – усмехнулся он и бросил квадратик картона в камин. Бумага загорелась, разлетелась радужными искрами, а вместе с ними вспыхнула картинка в голове. Сердитая Амина злится на него и вдруг от ее рук начинают во все стороны разбегаться искры, которые превращаются в цветы. Миг – и серая пещера преображается, становится похожей на цветущий сад. – Что б тебе! Алек вскочил и выхватил обуглившийся клочок картона из камина. – Что случилось? – в кабинет вбежал Кимб. – Узнай, во сколько сегодня бал цветов. – Сию минуту! Лицо камердинера вспыхнуло от радости. – И пошли гонцов за моими друзьями. – Нет, Ваша светлость! Только не это! – Кимб, выполняй приказ! А я пока прогуляюсь. – В саду? – Нет, поеду в парк. Кимб хлопнул от радости в ладоши и выбежал за дверь. Из коридора раздался хриплый голос старика: – Его Сиятельство выздоровело! Герцог улыбнулся, встал: пора размять ноги. И зачем он, как идиот, запер себя в доме? Нельзя вечно нянчить расстроенную душу. Он спровадил истинную подальше от себя, спрятал медальон в шкатулку, может дышать полной грудью и наслаждаться покоем. Но сердце отчего‑то постоянно ныло. Алек сам ненавидел предательство и предателей, а поступил также. Но у него было безвыходное положение. Амина притягивала к себе настолько сильно, что появились мысли о женитьбе. Нужно было с этим что‑то делать и немедленно, поэтому он предупредил друзей, когда вызвал их из пещеры: – Ничему не удивляйтесь, так надо! – Что ты задумал? – встревожился осторожный Терган. – Спасти свою жизнь. Узнав об идее Алека, друзья от него отвернулись и перестали с ним общаться. Но герцог и сам не стремился к встречам. Ему нужно было успокоиться, переварить мысленно ситуацию и наметить новую дорогу жизни. Именно жизни, а не смерти. Он не хотел умирать в столь раннем возрасте даже ради неземной любви и страсти. – Бирр, Бадди, вперед! В парке Алек спешился, бросил слуге поводья и неторопливо направился по тропинке к озеру. Лето было в самом разгаре. Везде, куда падал взгляд, на лужайках сидели группы девушек и юношей. Недалеко от них паслись лошади, драгмы, которым было запрещено спускаться ниже деревьев, парили в воздухе и напоминали больших стрекоз. Отовсюду несся веселый смех. Герцог размахнулся, кинул палочку. Собаки сорвались с места и бросились наперегонки. Алек неторопливо шел за ними, сбивая тростью головки клевера. Он щурился на солнце, подставлял лицо теплому ветерку и чувствовал себя умиротворенным и счастливым. Наконец‑то он избавился от мыслей об Амине и пришел в себя. – Ах, кто это? – вдруг раздался немного в стороне женский голос. Алек приложил ладонь козырьком ко лбу и пригляделся: по боковой тропинке парка торопилась леди Летиция. «Дьявол! И зачем я пошел сюда?» – разозлился на себя герцог. Настроение мгновенно испортилось. Эта девица из рода Белых драконов была на редкость навязчива. Герцог заметался, свистнул, призывая собак, но их лай слышался далеко внизу. Уйти без питомцев он не мог, и все же развернулся, намереваясь позорно сбежать. Но леди Летиция уже выскочила из кустов и кинулась к Алеку. Он отпрянул, девушка по инерции еще сделала несколько шагов и случайно, а скорее всего, намеренно, упала к нему на грудь. От неожиданности герцог потерял равновесие и свалился в кусты, подмяв ее под себя. Падая в кустарник, леди уронила шляпку. Часть ее шпилек разлетелась, и теперь светлые кудряшки рассыпались вокруг Алека, словно занавес, создавая иллюзию уединения. Глаза у Летиции расширились, пухлый ротик превратился в букву «о». Сумей герцог пошевелиться – так легко мог бы обнять ладонью ее затылок и притянуть к себе для поцелуя. Что стало бы колоссальной ошибкой. Второй поцелуй девица восприняла бы как настоящее домогательство и сигнал к действию. Дом герцога заполонили бы свахи, приехавшие с охраной и родителями, и отвертеться от женитьбы ему не удалось бы. Картина остатка жизни мгновенно пронеслась перед глазами Алека. Он наконец судорожно вздохнул и пошевелился, намереваясь встать. Но Летиция угадала это желание и вцепилась тонкими пальчиками в галстук. – Ах, герцог, скажите что‑нибудь, – прошептала она. – А! – еще немного воздуха, наполненного ее запахом, все же сумело проникнуть в его ноздри. От леди замечательно пахло чем‑то дурманящим, отчего кружилась голова и мысли путались. Алек пошевелился и понял, что ее ноги оказались по обе стороны от его бедер, а ее женское естество прижалось к его достоинству. «Дьявол! – мелькнула мысль. – Будь ты проклята!» Ситуация выходила из‑под контроля. К счастью, его тело было слишком занято попытками дышать и его мужской орган не приподнялся, чтобы поприветствовать девушку. Алек вытянулся на локтях и откатился в сторону. Но обмануть Летицию не удалось: она дернулась следом и оказалась на груди герцога. – Ах, что вы делаете! – раздался над головой парочки громкий крик. – Герцог, как вам не стыдно! Моя невинная дочь! О небеса! Алек схватил девушку за талию, дернул ее в сторону и вскочил, отряхиваясь. На тропинке стояла дородная мамаша Летиции в окружении свиты. – Простите, вышло неловко, – растерялся он, протянул руку Летиции и помог ей встать. Обычный вежливый жест джентльмена, но он был воспринят совершенно по‑иному. – Ах, дорогой герцог! – преувеличенно страдая, воскликнула мадам, обмахиваясь веером. – Вы скомпрометировали мою дочь! Где мои соли? Миледи прижала ладонь ко лбу, делая вид, что вот‑вот упадет в обморок. Алек понял, что каждый шаг этой встречи был спланирован заранее, и ужаснулся: как он ни прятался, его все же поймали в ловушку. С громким лаем из кустарника вырвались собаки. Дамы взвизгнули, выставили перед собой зонтики. – Тихо! Тихо! Шалуны! – прикрикнул на них герцог, обрадованный заминкой в душной беседе, и слегка поклонился: – Леди, мне пора. – Но Ваша Светлость, а как же моя дочь? – встрепенулась телом миледи, и ее складки и складочки, спрятанные в кружева и воланы, заколыхались. Ее красное лицо лоснилось потом, светлые кудряшки прилипли ко лбу. Алек даже испугался, что мадам грохнется в обморок всей массой, и тогда ему придется отвечать еще и за ее здоровье. – Извините меня, – мило улыбнулся он, встряхнув волосами. – Мы с вами поговорим как‑нибудь без свидетелей, – он посмотрел вокруг, намекая на лишние глаза и уши. – А сейчас, увы, дела! – Ах, герцог, вы придете на бал цветов? – расстроилась Летиция. – Нет! – резко ответил Алек, заметил вытянутые лица и добавил: – Не знаю. Возможно. Леди тряхнула кудряшками, томно закатила глазки и послала ему воздушный поцелуй. Герцог свистнул, и кучер тут же прибежал с конем. Алек вскочил на него и, только отвернулся от дам, улыбка слетела с его губ. Он крепко сжал челюсти, ненавидя себя, Летицию и ее мамашу, которая теперь непременно ухватится за возможность. – Бирр, Багги! – рявкнул он на псов. Довольные прогулкой, питомцы играючи носились по тропинке между ногами скакуна и пугали его. Вдруг с клекотом над головой пролетела драгма. Она покачала крыльями, а так как Алек не обратил на нее внимания, спустилась ниже. – Пошла отсюда! – герцог замахнулся на нее хлыстом и вдруг по цветку на лбу узнал старую знакомую. – Это ты? Откуда здесь? Драгма закружилась в воздухе, испугала коня еще больше, и он понесся по дорожке, разгоняя в разные стороны гуляющих. Алек с трудом справился с нервным скакуном, нашел свободную полянку и спешился. Драконица тоже опустилась на землю. – Кр‑а‑а‑а! Кр‑а‑а‑а! – защелкала клювом она. Она вертелась, и так и эдак наклоняя голову, позволяя герцогу рассмотреть свой цветок. Он, и правда, удивился. Как роза могла укорениться между чешуйками драконицы? Или цветок держится с помощью магии? – Иди ко мне. Он протянул он руку и коснулся розы – пальцы свободно прошли сквозь лепестки. Это была иллюзия. Интересно, кто‑то еще может видеть ее? Алек огляделся. Мимо по дорожке шел высокий господин. Он небрежно помахивал тросточкой и что‑то напевал. – Эй, любезный! – окликнул его Алек. – Герцог Верт! – приподнял шляпу тот. – Приветствую вас. Говорят, вы долго болели? – Я? Нет. – Просто вас давно не видели в свете, вот и поползла молва. – А вы ей не верьте, – улыбнулся Алек, он узнал в мужчине виконта Иви, первого столичного сплетника. – Скажите, как вам эта драгма? Красивая? – Обычная, – пожал плечами виконт. Он с любопытством посмотрел на герцога, потом на драконицу, которая кружилась рядом. – Неужели не видите на ее лбу цветок? – Где? – виконт подошел ближе, пригляделся, потрогал чешуйки. – Тут ничего нет. Он опять покосился на Алека, в его глазах что‑то мелькнуло. – Спасибо. Извините за беспокойство. Мне вдруг показалось. Виконт пошел своей дорогой, но несколько раз оглянулся. Алек видел, как тот подошел к группе мужчин и что‑то начал им рассказывать. Вскоре все смотрели в сторону герцога. Да, кажется, первый день выхода в свет оказался для Алека провальным. Столкновение с Летицией и ее мамашей, драгма с призрачным цветком и виконт Иви – все это грозило неприятностями. И большими.