Глава 14

Я не помню, когда мне последний раз так сильно хотелось кому-нибудь врезать. Удержался только потому, что это было бессмысленно. Кому бы я что доказал? Что бы исправил?

И все же видеть эти довольные сытые физиономии было невыносимо. Особенно Колину: сиял, как начищенный пятак. Какого черта? Кто просил его трахать моего инструктора? И почему она с такой легкостью легла под него, если знала без году неделю? Мне все это время пела, что она не такая, что я последний подонок, раз принял ее за проститутку. А она вся из себя приличная женщина, профессионал. Как же!

Услышала про четыреста тысяч за съемочный день, прикинула Колин процент. Дорогое винишко, хороший внедорожник — и вот не прошло и пары часов, как они сношаются в бане. В моей, черт подери, бане! А ведь еще недавно она изображала из себя скромницу, каких свет не видывал, и пугалась моего мужского достоинства. Я даже решил, что она вообще еще не спала с мужчиной. Вот дурак! Оказывается, ей просто противно было смотреть на меня, сама мысль о том, что я хочу ее, пугала Марину. Я был ей отвратителен! А вот Коля — другое дело! Куда мне до него!

Их не было долго, и я решил дойти до бани, чтобы узнать, все ли в порядке. Вдруг бы им понадобилась моя помощь? Хотя кого я обманываю? Я просто хотел узнать, что между ними происходит.

Невыносимо было слышать с улицы ее звонкий смех, наблюдать за бесстыжим флиртом. Развлекались, как парочка школьников. Я должен был знать, что творится между ними. И я медленно, осторожно, чтобы снова не повредить ногу, подошел к бане.

И что я услышал? Звуки банального животного секса. Они даже не стеснялись, не пытались вести себя потише и поскромнее, будто не в чужом доме этим занимались! Характерные звонкие шлепки, стоны и это Колино «Да! Хорошо! Еще! Ух!»

Я застыл, будто меня прибили к земле. Меня подмывало ворваться внутрь, оттащить Колю от нее и врезать ему так, чтобы у него челюсть хрустнула. А потом выставить обоих из моего дома и больше никогда не видеть.

И я уже взялся за ручки двери, но вовремя остановился. Что я мог им предъявить? Марина была мне никем. Ни девушкой, ни любовницей. Так, инструктором по ЛФК. Да и Коля спрашивал, нет ли у меня с ней интрижки. Выходит, формально они мне ничего не были должны, и это было их дело, спать или нет. И не их проблема, что это меня так задело.

Тогда я решил, что должен уйти, вернуться в дом, будто ничего и не было. Но не смог. Почему? Не знаю. Но я хотел взглянуть в лицо своему якобы другу и, главное, Марине. Может, потому что мазохист.

Видеть их вдвоем, таких счастливых, уставших и раскрасневшихся было сродни пытке. Но что самое возмутительное, они вели себя так, будто все прекрасно. Шашлычка даже мне предложили! Могли бы уж сразу плюнуть мне в лицо.

Я сразу понял, что ругаться с ними, объяснять что-то — глупо и бесполезно. Просто развернулся и ушел.

Коля догнал меня, что было, в сущности, не трудно. Бегать я за три дня так и не научился, и решил, что если и научусь, то только собственными усилиями. Съезжу в город, куплю или скачаю какую-нибудь специальную литературу с комплексом упражнений. Все, что угодно, только без Марины.

— Ты чего, Тим? — он изобразил искреннее удивление.

Либо действительно не понимал, что не так, либо это ему, а не мне, надо было подаваться в актеры.

— Оставь меня в покое, — я стиснул зубы. — И сделай одолжение, проваливай отсюда, как протрезвеешь. И ее забирай.

— Братан, ты перегрелся или переохладился? Или тебе таблетки в голову ударили?

— Это не обсуждается. Валите оба.

Я уже хотел подняться по крыльцу и захлопнуть дверь перед самым носом Коли, но он схватил меня за руку. Это было уже чересчур. Я развернулся с размаху влепил ему кулаком в челюсть. Коля отпрянул, прижав руку к лицу, а Марина подскочила с видом сестры милосердия. Обеспокоенно осмотрела Колину физиономию, а потом свирепо уставилась на меня.

— Да что с тобой не так?! — выпалила она.

— Ты охренел? — Коля сделал шаг назад и сплюнул. — Черт, зуб шатается… Ты в себе вообще?! Или тебе мозгоправа надо было присылать.

— Мне вообще никого не надо было присылать, — отчеканил я, заходя в дом. — Катитесь вы оба!..

Я надеялся, что до них дойдет с первого раза, но зря. Видно, Марина решила мне сегодня вынести весь мозг. Не успел я присесть в кресло, как она влетела в дом и встала передо мной, уперев руки в боки.

— Что это вообще было? — прошипела она.

— А что, Коленька твой за юбку спрятался? Тебя прислал?

— Бекоев, — в ее голосе зазвенела угроза. — Ты можешь внятно объяснить, какая вожжа попала тебе под хвост?

— Вот, значит, как, — я усмехнулся. — Перевела стрелки… Молодец, ничего не скажешь!

— Ты что творишь?

— Это я тебя должен спросить! — не выдержал я и взялся за подлокотники. — Ты считаешь нормальным трахаться с первым встречным в моем доме?

— Что-о-о?! — выдохнула она.

— Ой, вот только давай без этого! Я все слышал… Как вы там в бане… «Давай, еще! Хорошо!» — передразнил я Колины стоны.

— То есть ты… — она мотнула головой. — То есть ты подслушивал там и решил, что мы с Колей… О, Господи!

— Я не подслушивал! Это мой дом, моя земля и моя баня. Я могу ходить, где хочу!

Она стояла и смотрела меня, не зная, что ответить. Я буквально прижал ее к стенке, отступать было некуда, а образ невинной милой девочки натянуть на себя снова она уже не могла: против фактов-то не попрешь!

— А знаешь, что? — произнесла она, наконец. — Да, тут все принадлежит тебе, Тимур. Все — кроме меня. И не тебе решать, что мне делать и с кем, разве нет?

Я был уверен, что загнал ее в тупик, но оказался в ловушке сам. Что я мог возразить? Сказать, что наш поцелуй что-то значил? Для меня — возможно, но для нее… Пустое место. И поцелуй, и я сам.

— Я хочу, чтобы ты уехала. С ним. Сегодня.

— Это невозможно! Мы оба выпили, за руль ему нельзя…

— Я все сказал. Выйди, пожалуйста.

Она еще какое-то время сверлила меня взглядом, потом развернулась на пятках и направилась к своему чемодану. Молча начала складывать свои вещи. Медленно и аккуратно, будто нарочно надо мной издевалась. Конечно, мне было бы проще, если бы она взяла и исчезла, но нет. Она растягивала процесс своего ухода, чтобы я им насладился сполна.

Тишина давила на уши. Я бы с удовольствием ушел и закрылся в комнате, чтобы больше не видеть Марину, но тогда она решила бы, что я сбежал, а она — выиграла. Я так и не понял до конца, что за игру она затеяла и зачем, но точно не хотел проиграть.

— И как он тебе? — не выдержал я. Разумеется, не показал виду, что меня это задевает. Изобразил презрительную насмешку.

— Кто?

— Коля. Он хороший любовник?

— Попробуй сам, — она буквально выплюнула эти слова мне в лицо и убрала в чемодан зубную щетку.

— Не хочешь отвечать. Что ж, значит, оно того не стоило.

— О, вот тут ты ошибаешься! — злорадно протянула она. — Еще как стоило!

— Даже потеря работы? И денег?

— Ну, ты, прямо скажем, не работа мечты. А что касается денег… Тут я, возможно, останусь в плюсе.

— В смысле? — напрягся я.

— Ну как же! — она елейно улыбнулась. — Ты столько раз называл меня проституткой. Может, в этом и правда что-то есть. Должна же я была попробовать!

— Что? — я медленно поднялся с кресла.

— И знаешь, мне понравилось, — невозмутимо продолжала она, доводя меня до бешенства. — Полчаса ни с чем не сравнимого удовольствия, чистого кайфа, или день работы со старым невыносимым ворчливым эгоцентриком? Угадай, что я выбираю?

— Он что, тебе заплатил? — я подошел к ней, чтобы заглянуть в эти лживые бессовестные глаза.

— А почему бы и нет? Щедрые мужчины тоже бывают, — она злорадно скрестила руки на груди и с вызовом вздернула подбородок. — Я даже думаю завязать к чертям с этой реабилитацией. Сам посуди, зачем мне калеки вроде тебя, если я могу найти сексуального сильного мужчину, который оплатит любую мою прихоть?

— Так, значит, да? — меня чуть ли не трясло от ярости. — Теперь я уже калека?

Я коснулся ее щеки, провел большим пальцем по скуле, сам не понимая, почему меня не тошнит от прикосновений к ней. Почему не передергивает от презрения, а скорее наоборот, так и тянет продолжить. Я взял ее лицо в свои руки, приблизился так, что почувствовал на себе ее прерывистое дыхание с тонкой примесью вина.

Стало быть, он ее напоил. Вот откуда вся эта смелость. Марина вздрогнула, но я не хотел ее отпускать. Не сейчас.

— Значит, тебе нужен мужчина, который будет тебе платить за секс, так?

— Тимур, я… — она судорожно втянула в себя воздух. Прежняя самоуверенность испарилась, и я увидел в ее глазах взрывоопасный коктейль страха и возбуждения.

— Ну, хорошо, — я не дал ей договорить. Опустил руку вниз, прочертив пальцем по ее шее, ключице, плечу, а потом сжал ее грудь, и почувствовал, как Марину охватила дрожь.

— Тимур, пожалуйста… — ее губы призывно приоткрылись, ресницы затрепетали, а щеки соблазнительно зарумянились.

— Пожалуйста — что? — шепнул я, наклонившись к ее уху. — Остановиться или продолжать? По-моему, ответ очевиден, — я нащупал под тканью футболки затвердевший сосок.

Она хотела меня. Отрицать это могла сколько угодно: ее тело реагировало красноречивее любых слов. Кто бы мог подумать, что она настолько ненасытная! Только что ее поимел один, и она заводится с полуоборота от другого. Возбуждается, как мартовская кошка. Может, ей нравится такое обращение? Нравится чувствовать себя плохой девочкой, когда ее просто грубо берут без разрешения?

— Имей в виду, — продолжил я, лаская ее. — Если ты хочешь, чтобы тебе хорошо платили, то и отрабатывать придется как следует. Но тебя ведь это не пугает, да? Тебе это самой нравится?

— Не надо…

Это ее «не надо» прозвучало скорее как приглашение, а не как отказ. Я чувствовал, как часто она дышит, как тяжелеет в моих руках ее грудь. И даже не сомневался: стоит мне опустить руку ниже, я не встречу никакого сопротивления. Знал, что она уже влажная и полностью готова принять меня.

Как же я этого хотел… Ненавидел ее за такую доступность, но от этого хотел не меньше. Хотел взять ее и каждым своим толчком доказать, что она принадлежит мне. Только мне одному. Что я лучше Коли. После секса со мной она не сможет выйти из дома на своих ногах и, как ни в чем не бывало, приняться за его дурацкие шашлычки. Нет, после секса со мной она вообще не захочет вылезать из постели.

— Что у вас тут происходит? — дверь открылась, впустив поток холодного зимнего воздуха, и на пороге возник Коля.

Живое напоминание тому, что Марина готова спать с кем угодно, лишь бы не со мной. Я отпрянул от нее, а она метнулась к чемодану. Да, теперь ей было уже не до демонстративных сборов: она судорожно бросила внутрь скомканную кофту и застегнула молнию.

— Мне пора, — она подхватила чемодан и, старательно не глядя на меня, прошла к Коле.

— Да вы что тут все, с ума посходили?! — Коля преградил ей дорогу к выходу. — Куда тебе пора? Мясо еще горячее, и за руль некому.

— Ничего, я пешком. Погода сегодня нормальная, а на трассе поймаю попутку.

— О, да, — не удержался я от сарказма. — Уж на трассе-то ты будешь чувствовать себя, как рыба в воде!

— Что? — ошарашенно протянул Коля. — Слушай, я понимаю, у тебя нога болит, но чего ты на нас-то кидаешься?

— Тебе ли не знать! Сколько ты ей заплатил?

— Тимур, хватит уже! — Марина встала между нами.

— Нет, подожди, — Коля ее отодвинул и подошел ко мне. — За что?

— За секс.

Коля уставился на меня, не моргая, а потом вдруг запрокинул голову назад и расхохотался. От неожиданности я даже растерялся.

— Что такого смешного я сказал? — уточнил я на всякий случай.

— Секс?! — сквозь смех выдавил Коля. — Ты совсем сбрендил?! Какой секс? Господи… — он вытер проступившие слезы. — Братан, тебе лечиться надо! Я? И она?.. За деньги? Ты за кого меня… Ее… За кого ты нас обоих принимаешь?

— А чем вы в бане занимались? Я все слышал…

— Что ты слышал?.. — Коля покосился на Марину, нахмурился, а потом снова зашелся хохотом. — Да она же меня просто веником лупила! Ну ты даешь, братан! Секс… Как тебе только в голову такое пришло…

— Веником… — я попытался переварить услышанное. В словах Коли было здравое зерно: когда меня отхаживали веником в бане, я тоже постанывал и охал. И эти звуки, эти звонкие шлепки, которые доносились из парной… Неужели все-таки между ними ничего не было? Но почему тогда Марина не стала мне ничего объяснять?

Я перевел взгляд на нее, она, покраснев, разглядывала кончики своих ботинок. Я мгновенно понял, что Коля сказал правду, а вот она… Она зачем-то сознательно вела себя так, будто я прав. Дразнила? Хотела наказать? Мстила или злорадствовала? Господи, как же их понять-то, этих женщин! Почему ты их создал такими сложными и нелогичными?

— Марин? — произнес я вопросительно.

— Что? — она подняла голову и с вызовом посмотрела на меня.

— Ты ничего не хочешь мне сказать?