Глава 68

– Не смей её трогать! – крикнул Криптан, и ударил плечом по клетке. Та не качнулась, и даже не двинулась с места, зато ректор поморщился, и едва не упал на колени от боли. – Не пытайся сломать её, – предупредил Орлен. – Иначе она сломает тебя. Ты что, не знаком с магией Тёмных? Вроде бы такой умный, а таких мелочей не знаешь. – Выпусти меня, – прорычал Криптан, – и тогда ты узнаешь, что я знаю, а чего нет! – Видишь? – отозвался он. – Ты сам себе противоречишь. Зачем же мне тебя выпускать? – Выпусти! – настаивал Криптан, и глаза его светились яростью. – Уходи, – потребовал Орлен. – И всё обернётся добром. Для всех нас. – Нет, – отрезал ректор. Орлен глубоко вздохнул. – Что ж, – проговорил он, – а если я буду настаивать более существенно? Скажем, вот так? Он сделал неизвестный мне жест рукой, и клетка, в которой стоял Криптан, тут же отозвалась разрядами молний. То были не привычные глазу разряды синей энергии, а чёрные всполохи недоброй магии, что заставили Криптана стонать от нестерпимой боли. Его тело сотрясалось, и суровые, непокорные глаза его были обращены на Орлена. Из глаз моих хлынули слёзы, и я бросилась к бывшему ректору, сама не зная, что смогу сделать ему со своим скудным запасом знаний и магической силы. Мой фамильяр опередил меня, предугадав моё желание остановить Орлена, и прочитав заклинание простого портала, он вернул меня на место, а сам оказался рядом с бывшим ректором. Тот повернул голову, и, не опуская левую руку, которая контролировала всполохи молний, выставил к Талеону правую, ладонью указывая ему его место. Фамильяр как раз в это время испустил довольно впечатляющий, громкий воинственный клич, и уже собирался “одарить” врага чем-то неприятным, как голос его оборвался, и костяные руки безвольно опустились. Он развернулся, и уныло поплыл к молча наблюдающему за событиями Гринту. – Рассчитывать на фамильяров – всё равно, что доверяться предателю, – прокомментировал Орлен, глядя на Криптана. – Уходи. Ты ведь можешь сделать это. Зачем ты продолжаешь страдать? – Я… – процедил тот, сжимая зубы. – Ты прекрасно знаешь, что означает появление этой двери! Точка входа изменилась, и попасть сюда так просто мне уже не удастся. Ты ведь этого хочешь, не так ли?! Ну, так знай, я не уйду. Без неё. Даже если это будет означать… Он не договорил. Орлен резким движением руки усилил своё заклятье, и ректор затрясся в беззвучной боле. Я снова бросилась к Орлену, и всё, что я могла сделать – это вцепиться в него, так я и сделала. Я схватила его, и, развернув к себе, уставилась на него злобным, и одновременно просящим взглядом. По лицу моему текли слёзы, и едва он увидел их, он опустил руку, и ректор тут же затих. – Дай ей сказать, – тихо проговорил Талеон, в голосе его было слышно напряжение, с которым он преодолевал запрет на разговор. – Сказать, про свою любовь. – Про любовь? – удивился Орлен. – Неужели ты любишь его, Лилиан? Он рассеял сковывающее мою речь заклинание, но я не спешила отвечать. Я отпустила его мантию, и сделала шаг назад. Я взглянула на ректора, перевела глаза на Орлена, и слёзы ещё сильнее хлынули из моих глаз. Чувство собственного бессилия, страх, и неизвестность – всё это душило меня, но не это было главной причиной моих слёз. Эта клетка по какой-то неизведанной мне причине прояснила для меня главное – сердце подсказало мне, что спрятанное за несколькими дверями чувство, наконец, созрело. Нет, это не было жалостью, и не было состраданием. Я переживала боль, ту же самую боль, что и он, но чуть иначе. – Одно твоё слово, Лилиан, – проговорил Орлен. – Оно может изменить всё. Скажи, ты любишь меня? – Нет, – отозвалась я, поднимая на него глаза. Мои слова были для него болезненны, но он вынес этот удар довольно стойко. – Ты любишь… его? – со вздохом, спросил Орлен, указывая на клетку. – Да, – услышала я собственный голос. – Я тоже люблю тебя, Лилиан! – воскликнул ректор, снова хватаясь за прутья решётки, и снова обжигая свои руки о Чёрную магию. – Твоя любовь к этой девочке не так важна, – упавшим голосом отозвался Орлен, поворачиваясь к Криптану. – Но важна её любовь. Важны её чувства, понимаешь? Он не ответил, его сковывала боль. – Прошу, отпусти его, – попросила я, положив ему руку на плечо. – Я не смогу понять, насколько это горько – быть одному, но я уверена, что ни я, ни Криптан тебе не враги. Он кивнул. Во взгляде его затаилось смятение, а глаза как-то по-особому сияли. Вероятно, мои слова сильно ранили его, но он пытался скрыть это, как мог.