51 Глава 51

Мне достаточно одного вздоха, чтобы не понять, знать точно — нет, не сестра, и даже не близнец, — ОНА.

Только ее запах, который я, будто зверь изголодавшийся, до ломки дошедший, чую, и от одного него в венах все начинает кипеть, бурлить, чуть ли не взрываться.

Хоть мало бы кто сейчас узнал бы прежнюю Веру, одни глаза остались, да и то… Пустые, без свечения. Худая, серые круги вогруг глаз, щеки запали. И губы искусаны до крови.

В глазах на миг мелькает знакомое свечение, она рвется навстречу, но, поймав мой взгляд, отшатывается, как от удара хлыстом.

— Я же говорила… — блеет шлюха-официантка на заднем плане. — Девушка пока не готова… Тем более, для вас, для таких высоких гостей.

Амбал, держащий Веру за руки, кивает.

— Мы доставим вам любую, только выбирайте, — проболжает лепетать девка.

А меня раздирает изнутри.

Как будто матрица осыпается вокруг кусками стен.

Я, блядь, неконтролируемо готов сейчас вцепиться в глотки. И рвать — на части, с мясом, пьянясь одурью стекающей дымящейся крови.

Сжимаю челюсти, снова отворачиваясь к окну.

— Тигр. Уведи ее. — бросаю, чувствуя, как хрустят суставы от сжатых за спиной рук.

Благо, Арт все понимает.

Молча оттесняет амбала и без единого слова уходит с Верой.

— Где Север? — даже не оборачиваюсь.

Только перед глазами — туман. Яркой красной тряпкой мельтешат уродливые картинки.

Того, где она была, когда я ее забрал.

Того, КЕМ она была, оказавшись в моем доме.

Блядь, совпадение больше одного раза, — это уже, на хрен, закономерность! Какого хрена она каждый раз оказывается в борделях?

Кто она? Обычная блядь, которая слишком заскучала по своему ремеслу, пока жила со мной?

Это настолько абсурдно, что ни один имбецил не поверит.

Слишком роскошной могла бы быть ее жизнь со мной. И слишком удобной, особенно, как для шлюхи.

Пусть сердце рвется снова на осколки, но я не могу больше ему верить!

Кто она?

Почему здесь?

И что, блядь, это был за фарс со смертью? На хрена?

Подосланная шлюха, слишком хорошо сумевшая убедить меня в своей неопытности? Чтобы узнать тайны? Чтобы я дал слабинку? Чтобы отвлекся от важных вопросов?

Внутри рвет так, что хочется рычать от ярости.

От ядовитой, гнусной кислоты, что не разъедает, взрывает из самой глубины сердца.

Но я лишь крепче сжимаю руки за спиной.

Уже понимая, что прощать я не умею.

Никогда не умел, и сейчас уже поздно даже попытаться.

Я. Не. Прощаю. Никогда.

Даже где-то завидую Тигру, — он бы сейчас выместил все то, что клокочет внутри да хотя бы на стенах, круша все на хер.

Я же могу лишь крошить зубы, стискивая челюсть все сильнее.

Блядь.

— Морок!

Я чувствую спиной присутствие Влада еще до того, как он меня зовет.

Медленно разворачиваюсь, пристально глядя ему в глаза. Буравя. Пытаясь прочитать ответы, которых я пока не нахожу. Которые пока не складываются в цельную картинку!

— Ты что, брат? — Север удивленно качает головой, опуская руки.

— Уже и не поздороваешься? Не обнимемся даже? Блядь, Морок, да мы с тобой и с Лютым, считай, выросли вместе! Вместе же начинали! Или теперь я для тебя слишком мелок? Владелец яхт и пароходов брезгует обществом хозяина борделей и казино? Не твой уровень, да, друг? Или теперь уже бывший друг, а? С каких пор ты так заматерел, а, Андрей? Мы же вместе не один километр дерьма расчистили и хлебнули!

— Почему у тебя в борделе моя женщина? — отметаю все ненужные слова, сразу переходя к главному.

Север — последний из людей, кого бы я мог заподозрить в том, что он решит шантажировать меня, выкрав и удерживая у себя женщину, с которой я живу.

И я даже готов был к тому, что Тигру сейчас не дадут просто так, спокойно, вывести ее из этого борделя.

К тому, что ему придется по дороге устроить пальбу и мочилово.

Но на Тигра я полагаюсь, как на самого себя, и был уверен, — он справится.

А вот мне было нужно дождаться организатора и хозяина всего этого банкета. Поговорить, блядь, о главном. О высоких, на хрен, материях. Самых высоких, в которых цена — даже не одна, блядь, жизнь.