52 Глава 52

Твоя женщина? — Север отшатывается. Ну, не зря же твоя девка так настойчиво нам предлагала попробовать твоих шлюх. Каталоги раскрывала, да, Север? Чтобы я свою женщину, которую похоронить уже почти успел, на первой же странице заприметил? А теперь, — я подхожу к нему вплотную, останавляваюсь, припечатывая глазами, — объясни. О чем таком ты со мной поговорить вдруг захотел с таким козырем, блядь, в рукаве? По ходу, не я первым позабыл о старой дружбе, да, Север? Ты что? — отшатывается, взъерошивая волосы руками. — Блядь, Морок, ты за кого вообще меня прнимаешь? Мы же… Мы же с тобой, блядь, и с Лютым, не один раз свою кровь на улицах этих смешивали! Сколько раз, считай, подыхали сместе, сколько раз вытаскивали друг друга! И сейчас… Я ведь сейчас не просто так тебя позвал.

Хрен знает. Буравлю его, как зондом, — и, блядь, вот очень похоже, что реально правду говорит. Это чутье. Все слова, вся блажь о прошлом и сентиментальность — все это вода. Только чутье и факты — они никогда не врут. И даже факты так выкрутить можно, что сам в то, чего не бывает поверишь. И как бы потом собственные глаза выдрать не захотелось. Блядь.

Случайность, говоришь, значит? — ухмыляюсь, набирая Тигра.

Киваю, узнав, что ему спокойно дали пройти и увести Веру. Удивленно смотрели, настороженно, пытались что-то там сказать о том, что девушек можно пользовать только в пределах заведения, что они все под защитой Севера, но в итоге, позвонив хозяину, все же пропустили.

— Убедился? — вскидывается Север. — Если бы я хотел тебя этой девчонкой прижать, разве бы выпустил? Блядь, Морок, я бы тогда и Тигру хрен дал выйти из своего «Быка». Ты не смотри, что у меня тут бордель, у меня тут, может, армия способна разместиться. Хоть я и наслышан о ваших с ним подвигах, а все равно вам бы двоим хрен устоять.

— Нет, — опускаю телефон в карман пиджака. — Не убедился. Откуда она здесь?

— Блядь, Морок, ты что думаешь, я каждой из них сам, что ли, занимаюсь? — Север пожимает плечами и подливает себе виски. — У меня люди для этого есть, по всему, считай миру. Я же самых лучших отбираю себе. Вернее, они отбирают, покупают и мне сюда привозят. Сейчас выясню, что там с ней вышло. Как звать ее?

— Вера, — цежу сквозь зубы имя, которое теперь будто становится чужим. Как пластик. Не поймешь, то ли просто без вкуса, то ли выплюнуть и зубы вычистить хочется.

— Подожди, Морок. Я сейчас вернусь. И… Андрей! При любых раскладах — я тебе не враг!

Киваю, снова отворачиваясь к окну.

Иногда, блядь, так бывает, что сам себе врагом становишься, а сразу и не поймешь. Что о других говорить и думать?

— Тигр? — набираю, чтобы задать еще парочку вопросов.

И, блядь, чуть не до крошева сминаю в руке телефон, — от одного того, что дыхание ее сейчас в трубке слышу. Блядь.

— Ее Сармат поставил, — докладывает Север, возвращаясь. — Он у Маниза в «Золотой Звезде» управляет. Ну, туда девушек лично отбирает. А заодно и мне, — тех, что посочнее и перспективнее. Мне выгоднее. Я за каждую большой гонорар даю, а у Маниза он на зарплате.

Ну, понятно, — я с шумом выдыхаю сквозь ноздри.

У Севера таки реально поставщики по всему миру, даже я помню, в Лондоне с его людьми встречался.

Не с неба свалилась сюда Фиалка. Все черточки связываются в нить. Только по факту, — ни хера, блядь, не понятно.

— Тигр? — набираю, чтобы услышать ответ на прежде заданный вопрос.

И, если он мне не понравится, я за себя уже, блядь, не ручаюсь. Хрен стану разбираться, кто сейчас прав, а кто нет. Вырву Северу кадык и разнесу по камешку весь его блядский гадюшник.

— Нет, — хрипло отвечает Тигр. — Ее ни под кого пока не подклыдавали. Никого не было, Морок. Ты слышишь?

Только киваю, нажимая на отбой.

— Ее привезли относительно давно, — продолжает объясняться Влад. — Но дикая, говорят, оказалась. Орала, царапалась, — поначалу вообще решили, что ломка у нее, — хрен знает, я таких близко к своим заведениям не допускаю, но тут думали, прокол у Сармата вышел. Я даже неустойку собирался сбить. А потом, говорят, вообще затихла. Как неприкаянная сидела в углу. Ни с кем не говорила, не пила, не ела. Насильно приходилось хоть пару глотков и ложек всовывать. Сам понимаешь, такое клинтам не предложишь.

— И обо мне не говорила? — сжимаю руки до побеления.

Блядь, внутри торнадо, ярость так и хлещет, — но именно сейчас мне нужно оставаться до предела спокойным. Заморозить все, что внутри, нужно. Иначе просто не разберусь.

— Морок, — Влад вскидывает на меня недоуменный взгляд. — Да если бы одно слово про тебя… Я же бы сразу связался. Блядь, — ну ты же меня знаешь! С кем бы угодно, но не с тобой! И не через женщину или ребенка! Андрей!

— Давай к делу перейдем, — дергаю головой, заставляя все мысли о Вере сейчас просто тупо затихнуть. Испариться. — Звал зачем?

— Проблема серьезная у нас, — Север устало трет виски, усаживаясь в кресло и глотая виски. — Да присядь ты, Морок, в ногах правды нет. Вопрос посерьезней, чем твой завод и твои яхты. Тут не просто у тебя бизнес хотят отжать. Тут реально переворот наклевывается. Мы все сейчас объединяемся, вся помощь и информация, какая есть нужна. Не знаем, это кто-то из молодых да новых хочет всю власть на себя стянуть или кто-то из старых же. Доверять мало кому можем. Я, как себе — только тебе, Лютому и Грачу. Он пока столицу еще держит. Но, блядь, слишком много странной херни, как с твоими яхтами, начинает происходить. Тут уже паутина раскидана, и то мастерски. Возможно, и до лондонских твоих активов доберутся. Все очень и очень хреново пахнет, Морок. Даже тхнет. И если раньше как-то аккуратно действовали, выглядело все, как ошибки или несчастные случаи, хотя мы-то видели, что уже закономерность, то теперь будто с цепи сорвались. Уже нагло, без краев действовать начинают, а мы даже и не вычисляем и близко, кто. Много подставных, много случайных каких-то. И никого не успеваем допросить, они дохнут, блядь, как мухи, сделав свое дело. Я потому здесь с тобой и Тигром встретится решил. Чтоб не прощелкали про объединение.

— Грач почему сам не связался?

— Он слишком на виду сейчас. Под него сильнее всего копают. Даже я с ним встречаюсь так, чтобы не видно было. Связь, сам понимаешь, вообще не вариант. Никакая — все на прослушках.

— Я понял, киваю, потирая переносицу.

Слишком я увлекся своими чувствами. До хера всего не замечал. И правда — давно надо было подумать, что не в одном моем заводе дело. Но я ж вообще ни хрена не видел!

— Сам понимаешь. Нас не просто разорят или потопят. Если переворот, — от нас будут избавляться. Будет резня, Морок. Под корень. Все семьи, все приближенные. Все, кто что-то знает и имеет влияние.

— Да, Влад. Я знаю, что такое переворот. Рассчитывай на нас с Тигром в любое время. Будем на связи.

— Я тут папку с твоим заводом подготовил. И по лондонским счетам посмотри, тоже крыса у вас там завелась. Ищите, пробивайте. Тут информации больше, чем у вас, плюс еще с нашими проблемными участками. Может, что-то и замкнется, где-то пересечения найдете. Нам сейчас каждую ниточку, даже самую тонкую отследить надо. Только так на самого паука выйдем. Ситуация, — пиздец, какая серьезная.

— Я посмотрю. Мы все, что сможем, перероем, — протягиваю руку, крепко пожимая.

Блядь! А ведь Север, я, Грач и Лютый — не разлей вода в свое время были! Столько раз друг друга вытягивали, сколько раз шкуру спасали! Не только вчетвером, еще Юрка Шальной и Рус Дьявол с нами был. Вот Юрку как раз и не сберегли… Тогда и свалили мы с Лютым в Лондон. А Рус и вовсе потом пропал…

Тогда, над телом Юрки и клятву дали, что никогда друг друга не подставим и всегда, чтобы не случилось, — выкрутимся, а сделаем все, чтобы помочь. Даже, блядь, в ущерб всем своим интересам!

Потому что уже тогда, да и всегда знали — никто ни хера в этой жизни тебе не поможет. А сами, по одиночке, хрен вытянем — размажут. Ни бабки, ни стволы, ни заводы и даже ни люди, что на нас работают и из которых армию собрать можно, — ни хера не спасут, не в этом сила. Только если вместе, насмерть держаться будем, сможем и выжить и взлететь.

Только разошлись пути.

Но та клятва — она навечно.

Она священна, как и все то прошоое, что была нашей юностью, нашим началом.

И я, блядь, еще пару минут назад, был готов Севера замочить!

Из-за кого?

Ни хрена перед собой не видел, не помнил. Все забыл. Всего меня снесло, на хрен.

— Влад… Я свяжусь, как только что-то нащупаю.

— Нам бы и просто посидеть, а, Морок, — усмехается, только в глазах улыбки нет. — Столько лет прошло.

— За нас, — киваю, наливая себе таки вискаря. — Шестеро, что победят мир, помнишь?

— Еще бы, — Север протягивает свой стакан, звонко чокаясь. — Мы и сейчас должны победить, Морок. Или сдохнем тоже вместе.

Отдаю дань прошлому, но все же не расслабляюсь. Доверять можно только себе. Да и то не всегда. Ну, а сейчас из всех остальных — только, наверно, Тигру. Прошлое — прошлым, а все в этом мире меняется. Те, которыми мы были когда-то, там и остались. В памяти. Вон тот же Лютый — теперь в нем и не узнать того бешеного, каким когда-то был.

— Пора, — подымаюсь, все же снова пожимая Северу руку. — Посидим еще. Обязательно. Может, даже все вместе. В баньке бы.

Вот по чем я еще так безумно скучал. Все русские бани в Лондоне — чистое фуфло.