Глава 9 · Можно ли верить фуке?
Паралич захватил меня до кончиков волос. Руки будто отяжелели, я не могла поднять их и убрать удавку. Я остро нуждалась в спасительном глотке воздуха, но у меня не получалось вдохнуть.
В глазах стремительно темнело.
Промелькнула неоновая лиловая вспышка. В уши ворвался высокий визг.
В мгновение ока я потеряла опору и упала на спину. Как же был сладостен первый вдох! Да и второй тоже был неплох. И это несмотря на пульсирующую в шее боль.
Хрупкий миг радости испарился. Как во сне, я наблюдала за карикатурно тощей черной фигурой, прикрывавшейся длиннющими руками от верещащего виллиана. Излучающая яркий лиловый свет нечисть скалилась, хлопала крыльями и без устали нападала на черную фигуру.
Да что происходит? Два монстра не поделили одну маленькую вкусную девочку?
Одна догадка мелькнула в моем сознании тусклым светлячком.
– Ру?
Маленький виллиан описал широкую дугу и, спикировав на неприятеля, вцепился зубками в загородившую черную шарообразную голову кисть.
О нет! Неужели он и вправду превратился в нечисть? Я больше никогда не увижу его веснушек? Его мечта о собственной конюшне останется пустой фантазией?
А все из-за меня. Я его во все это втянула. И сейчас он бьется ради меня…
Эта вселенская несправедливость неожиданно придала мне сил. Кипя от бурлящих в сердце эмоций, я нащупала на земле толстую палку и кинулась с ней в атаку.
Вшух!
Мое «оружие» рассекло монстра напополам, но он сразу же склеился обратно, как будто состоял из теней.
Вшух! Вшух!
И снова безрезультатно.
Рыча, я замахнулась для нового удара, и беспалая лапа схватила палку, приподняла ее так, что мои ноги оторвались от земли, и стряхнула меня. Я больно ударилась задом, аж зубы клацнули.
– Это не храбрость. Это глупость напуганной ведьмы, – эхом прогудел в голове нечеловеческий голос. В районе морды сверкнули два красных огонька. – Ты не выйдешь из этого леса живой, твои страхи сильнее…
– Заткнись!
– Тебе не тягаться со мной.
Монстр схватил атакующего виллиана и сдавил его до жалобного писка.
– Отпусти его, чудовище!
От громоподобного смеха по земле пошла дрожь, а деревья затряслись.
Тварь упивалась могуществом и наслаждалась каждой секундой своей злой игры. Как жестокий ребенок, знающий, что игрушки никуда от него не убегут и, когда они отправятся на помойку, появятся новые. Не хуже старых, а то и лучше.
Разрывая в клочья пелену тумана, проявились оскаленные пасти с длинными клыками и розовыми языками. Мелкие чудища, оказавшиеся всего лишь собаками, окружили заливающуюся смехом фигуру и вгрызлись в нее, как в сочный кусок мяса.
Смех оборвался, с помехами перешел в надсадный вой.
От шума я не услышала собственного крика. Прижала руки ко рту и смотрела, как озверевшие корги рвали человекоподобную фигуру. Ее лапы удлинились и утончились, бестолково замахали в воздухе. Весь силуэт стал плоским, как бумага, и скукожился.
Наконец в глубине этой кучи-малы блеснула пара рубиновых глаз, и корги осталось только облаивать пустое место.
Я сглотнула.
– Он… мертв?
– Держи карман шире, принцесса.
Ру стоял в нескольких шагах от меня. Человеком. Немного растрепанный, но в целом живой и невредимый.
Чуть не задушила его в объятиях!
– Да хватит, хватит тебе, – он смахнул с моих волос обломки сухой листвы и комочки земли. – Все хорошо, боуги ушел.
– Это был бес?
– Фейри. Боуги мерзкие оборотни, они пугают людей. Вот же злющая падла нам попалась, а? В трупы превращалась… Эй, да чего вам надо?
Корги, уже добрые, как плюшевые медвежата, тыкались нам в ноги и изо всех сил требовали внимания.
– Дигби? – узнала я трехцветного корги. – Спасибо, мой хороший! Ты и твои друзья нас спасли.
Опустившись на корточки, я устроила раздачу обнимашек и поцелуев.
Не зря же я верю в то, что милота спасет мир!
Ру что-то проворчал и поковырял носком ботинка поганку.
– А я, кажется, во что-то тоже превратился. Заметила?
Я задрала подбородок, чтобы собачий язык не залез мне в рот.
– Ты был великолепен! Если бы не рожица в виде черепа, я бы тебе позавидовала. Такой пушистенький и лиловый, как цветочек!
– Тьфу ты! Я был грозным и несокрушимым, а ты меня цветочком называешь.
– Грозным и несокрушимым цветочком, – подразнила я его и наугад потрепала двух корги.
Всего насчитала семь фырчащих и сопящих мордочек. Интересно, когда же я увижу всю эту дружную компанию? Четыре десятка корги – это же с ума можно сойти от умиления!
– Капалли цела?
Вопрос рывком вытащил меня из блаженного транса. Трясущимися руками проверила содержимое вязаной сумочки и с облегчением выдохнула. Крошка, из-за которой мы и отважились на поход, ни капельки не пострадала. В плотном коконе из травы она мужественно пережила недавнее приключение. Даже спокойно вышла и уверенно встала на моей ладони.
– Ты такая храбрая, я очень горжусь тобой, – я надеялась, что капалли хотя бы по интонации все поймет. Поймала ревнивый взгляд Ру. – И тобой я горжусь, мой верный слуга. Эй-эй, ребятки, тихо!
Придерживая лошадку, я встала с земли, чтобы поскуливающие собаки до нее не дотянулись. Семь черных влажных носов устремились в одну точку. Всех без исключения заинтересовало маленькое магическое создание.
– Они не обидят ее, – сказал Ру слегка заторможенно, словно сам еще не совсем включился в происходящее. – Они… жалеют ее. И хотят помочь.
– Ты разбираешься в собаках? Я думала, ты их не любишь.
Парень потер лоб.
– Это необычные собаки. В них что-то есть от Другой стороны. Не знаю, как объяснить. Я сейчас как будто замечаю то, на что раньше не обращал внимания. Это как внутренний голос или как музыка… Я слушаю и верю. Наверное, я уже не человек, да?
Дигби сочувствующе пискнул и поставил передние лапы ему на ноги. Ру наклонился и рассеянно потрепал песика.
– Ты человек ровно столько, сколько позволяешь себе им быть, – заявила я.
– А если мне не для кого быть человеком?
– Тогда это очень грустно. Я бы хотела, чтобы ты был моим другом, а не людоедом.
Собаки засуетились у моих ног, парочка тоскливо завыла. Дигби отбежал подальше и призывно залаял.
– Надо отнести капалли домой. Они проводят, – перевел Ру.
Да это же просто чудесно!
– Тогда ведите нас, малыши, – звонко воскликнула я, и корги одобрительно загалдели. – Вперед, и только вперед!
На контрасте, после смертельного ужаса радость и надежда дарили мне энергию. Я была готова хоть весь лес пройти пешком и лично перегрызть зубами любого боуги.
Хорошо же быть героем, а не девой в беде.
Я потеряла счет времени. Лесные запахи и компания жизнерадостных коржиков кружили голову, заставляли забыть о печалях. Хотелось идти и наслаждаться прогулкой, не задумываясь о том, что будет после.
Никогда не считала себя любителем активного отдыха. Рассказы о ночевках в палатке приводили меня в шок, а на шашлыках я предпочитала не отходить дальше чем на десять метров от мангала, чтобы не наткнуться на кусачее насекомое или змеюшку. А если надо было отлучиться по зову природы, всегда брала с собой сестру или подружку, чтобы было кому защитить меня от осы или помочь отличить безобидную травку от крапивы.
Здесь было спокойно.
Во мне трепетало умиротворение, как если бы я зашла в дом к родственникам, которых не видела много лет. Приятно волновало ожидание тепла и ласки.
Следы разумной цивилизации лишь раззадорили любопытство. Мы прошли по каменному мостику через речку и, преодолев угодье больших папоротников, наткнулись на заросшую зеленью стену. Ру коснулся вдавленного изображения оленя.
– Старое королевство, – с почтением пояснил он. – Этим руинам уже много веков. Когда я был маленьким, мечтал найти какую-нибудь древнюю крепость и сундук с сокровищами. Тобиас по вечерам рассказывал сказки про чудовищ и клады, а я слушал с открытым ртом.
Я тоже остановилась и погладила округлый камень, выпирающий из стены. Несколько собачек воспользовались моментом и, высунув языки, легли отдыхать.
– Кто такой Тобиас?
– Неважно, его давно нет.
– Ты произнес его имя с любовью. Он многое значит для тебя.
Ру недовольно шикнул сквозь зубы.
– Ну и ведьма же ты… У моих родителей было много детей, и они отдали меня на ферму старика Тобиаса. Он воспитывал меня почти до девяти лет.
От неловкости я сильнее ощутила разницу между нашими вселенными. В моем мировоззрении не было такого, что своего ребенка можно кому-то отдать.
– Потом ты вернулся в семью? – спросила я, ожидая услышать очередную дикость.
В этом меня не подвели.
– Я даже не помню фамилию родного отца. Пока жил у Тобиаса, он разрешал мне носить свою.
– Кринж, – оценила я ситуацию.
– Чего?
– Гадость, помноженная на стыд. А что с тобой случилось потом?
Парень засмеялся принужденным, неестественным смехом.
– Откуда ни возьмись, появились наследнички и погнали меня с фермы. Кончилась тогда моя жизнь сладкая, увезли меня в город, в приют. А оттуда потом в другой приют. В общем, это история не для ушек принцессы.
И я не стала с ним спорить. Как бы я ни переживала за этого недотепу, время было неподходящее, чтобы бередить его душу. К тому же его состояние немедля отразилось на мне слабостью в ногах и горечью во рту, которую нестерпимо хотелось запить. Ведьминская эмпатия, чтоб ее.
После короткого отдыха мы продолжили путь. В этой части лес становился более густым и зеленым. Более живым. Я почти забыла о хрусте прошлогодней листвы и шишек под ногами. В траве мелькали разнообразные цветы. Белые, синие, красные… Нередко попадались большие камни, некоторые лежали грудой, словно их там когда-то бросил великан. И если так, то это явно был грубый и невоспитанный великан, потому что в отдельных глыбах узнавались части стен и даже статуй.
– Смотри! – Ру указал пальцем вдаль.
Я ахнула, так как тоже заметила маленькие руины замка, заросшие травой и мхом аж до крыши. Возможно, он был гораздо больше, но некие невзгоды и время источили его, заставили ужаться и спрятаться в глубине леса.
Через несколько шагов капалли в моих руках переливчато заржала и встряхнула длинной челкой.
– Она узнала это место, – обрадовался Ру.
Корги единодушно выразили согласие счастливым лаем.
Я попыталась их угомонить.
– Тише, тише, шалуны! Вы же напугаете малышку.
Ру лукаво поцокал языком.
– Оторвись от этих мохнатых комков. Тут такое!
«Такое» не заставило себя ждать. Из листвы нависавших над нами деревьев выпархивали крошечные лошадки на стрекозиных крылышках. Капалли?
Наша кроха заволновалась, встала на ножки, и на ее боках расправились блестящие крылья. Так вот что это была за чешуя!
Я ойкнула, когда она взлетела и покачнулась в воздухе. К счастью, волшебное создание быстро вспомнило навыки полета и растворилось в толпе похожих друг на друга лошадок. Солнечные лучи, пробившиеся сквозь тающие облака, заиграли бликами на гладких боках капалли. Воздух зазвенел от их тоненького ржания.
Ру громко рассмеялся, но это нисколько не напугало малюток.
– Мы молодцы. Мы молодцы!
Он схватил меня за талию и с неожиданной для его тщедушного тела силой стал кружить. Я взвизгнула, а на третьем или четвертом круге взмолилась, чтобы он меня отпустил. В результате мы вдвоем грохнулись в траву и тут же попали в плен пушистых бандитов. Ошалевшие от счастья корги прыгали по нам, лизались и совершенно не слушались. И это хорошо, что не все сорок тогда прибежали нам на помощь!
После веселой, но утомительной возни мы разлеглись, как отдыхающие на пляже. На бледном лице Ру застыла рассеянная улыбка. Подложив руки под голову, он лежал и смотрел на кружащих над нами капалли. В какой-то момент вытянул руку, и одна лошадка, как бабочка, опустилась на его указательный палец.
– Хорошо здесь. Так бы и остался.
Я перевернулась и оперлась на локоть.
– Ты серьезно?
– А почему нет?
– Тебе правда тут нравится? Это чудесное место, но оно… безлюдное.
Ру немножко посопел.
– Наверное, я устал от людей. Жить среди них – это постоянная борьба.
– Закон социума, а ты как хотел.
– Для таких, как я, твой социум жесток, принцесса. На меня кричали и били тростью лишь за то, что посмотрел в сторону достойного человека. Мне не платили деньги за работу и гнали, зная, что завтра найдется новый голодный оборванец, которого можно так же обмануть. На меня выплескивали помои, потому что считали за мусор. Надо мной смеются из-за того, что я в ученых делах неграмотный и иногда говорю чушь. Я низший сорт, и что-то большее мне не светит.
Он замолчал. Однако не потому, что расстроился. Что-то его напрягло извне.
Ру сел и заозирался. По его телу и одежде волнами пошло лиловое свечение.
– Ох, детки, – пробасил кто-то сверху. – Покажусь, раз все равно заметили.
Раздался шорох листвы, затем оттуда показались покрытые коричневой шерстью ноги, заканчивающиеся раздвоенными копытами. И наконец появилось все существо, державшееся длинными руками за спрятанную в зелени ветку. Оно спрыгнуло и для порядка закряхтело.
Оно было волосатое, с лошадиными ушами и коротким хвостом-щеткой. Морду можно было назвать лицом, так как шерсть на ней была короткая, а у желтых глаз был вполне человеческий разрез. Нос был длинным и курносым, из-за широких ноздрей напоминающий пятачок свиньи. На лбу отчетливо виднелись складки, а под ушами торчали пушистые клочки шерсти, как бакенбарды. Но самым примечательным в его внешности была одежда. Ее наличие уже само по себе удивляло. Под твидовым пиджаком виднелись жилет, белая рубашка и галстук с узором в виде подков. На голове красовался цилиндр со свежим синим цветочком, воткнутым под черную атласную ленту как украшение.
Ростом «абориген» похвастаться не мог, в лучшем случае в половину человеческого. Но что-то было в нем такое, что заставляло смотреть на него как на взрослого.
Корги приняли чужака подозрительно спокойно. Помахали хвостами да приветственно, чуть ли не с уважением гавкнули.
– Ой. – Я поджала ноги и поправила юбку. – Здравствуйте. Надеюсь, вы добрый. Вы же не будете нас есть?
Существо хохотнуло.
– Нет, я не ем воспитанных детей.
– Это фука, – сказал Ру не без осторожности. – Фейри, который живет в лесу и любит озорничать.
Морда фуки скривилась, как будто он пытался не засмеяться.
– Староват я уже для озорства, малыш. Да и не над кем теперь шутки шутить. Люди сюда не ходят, а к ним выходить – это лишний риск получить железными вилами в зад. Извиняюсь перед леди.
Он приподнял цилиндр, ненароком показав короткие рожки, и поклонился мне. Я благосклонно кивнула в ответ.
– Все в порядке.
Вопреки разговорам о старости фука проворно запрыгнул на обломок каменной стены и скрестил ноги.
– Давайте познакомимся. Меня зовут Юнона.
Ру шлепнул меня по руке:
– Больная, что ли! Чем больше фейри знает о тебе, тем опасней он для тебя.
– Я не собираюсь чинить вам козни, – заверил фука. – К тому же я и так знаю о вас немало. Вот ты, мальчик, не человек. Ты новообращенный… Виллиан? Я угадал?
Парень закусил нижнюю губу, да так, что она побелела.
– А леди Юнона у нас ведьма. Пока еще с необузданным даром, но сильная. Верно, приехала в Школу трех ведьм учиться. И связаны вы друг с другом крепко-крепко. Позвольте, сделаю предположение. Мальчик стал жертвой виллианов и был выпит ими практически досуха. И в момент, когда душа уже была готова отделиться от тела, пришла на помощь ведьмочка. Так же все было?
Я смяла ткань платья, вспоминая тот ужас. Кожу жгуче закололо мурашками.
– Тогда я подумала, что Ру умер. Но я ничего не делала, только плакала.
– Ты призвала его, детка. Он остался в этом мире благодаря тебе. Отныне он твой фамильяр.
– Фамильяр? – хором переспросили мы.
Ру откашлялся.
– Я теперь что? Как дрессированная лягушка? Или кот?
– Ты ее вечный должник и помощник. Но если не нравится слово «должник», ох как люди его не любят, пусть будет «верный друг», – осклабился фука.
Я в который раз почувствовала себя лишней из-за недостатка информации.
– Простите, как нам можно к вам обращаться?
Желтые глаза деловито прищурились.
– Я не называю людям свое имя, так что, детка, можешь звать меня как пожелаешь. Хоть Бобби, хоть Фердинандом.
Чуток собравшись с мыслями, я спросила:
– Дядя Фука, что такое фамильяр? Я из другого измерения, и многое здесь для меня в новинку.
Тот поскреб длинным загнутым ногтем щетину под подбородком.
– Отчего же не помочь леди? Дядя Фука всегда к вашим услугам. Итак, фамильяр – это животное, которое ведьма выбирает себе в помощники. А в редких случаях фамильяром становится существо Другой стороны. Вы, детки, теперь партнеры. Вам нельзя разрывать вашу связь.
– Что это значит? Если я каким-то образом откажусь от фамильяра, Ру умрет по-настоящему?
Дядя Фука потер волосатые руки.
– Мальчик не умрет. Но если однажды вы расстанетесь, его личность сотрется. В один прекрасный день он в последний раз сменит облик и останется навсегда летающим паразитом. Может, прибьется к стае себе подобных и забудет, что родился человеком. И это если повезет. Одиночки – легкая добыча для охотников на бесов.
На Ру было больно смотреть. Если в тот вечер, в карете, он храбрился и огрызался, то теперь он был просто напуганным мальчишкой.
Выходит, когда я отправлюсь домой, Ру будет обречен? Что же мне, взять его с собой? Нельзя же оставлять его наедине с бедой.
Я обняла себя руками.
– Да не брошу я тебя. Мы в ответе за тех, кого приручили. И за тех, кого оживили.
Разглядывая меня, наш новый приятель по-птичьи наклонил голову.
– Ты добрая ведьма. Береги свою доброту, она утекает из человеческой души слишком быстро, и ее так же трудно вернуть, как воду из пролитого кувшина.
От нехорошего предчувствия я вздрогнула. Фука не сказал ничего гадкого, а ощущения были такие, словно меня уличили в чем-то постыдном и напугали страшным наказанием.
Ру снова начал тускло светиться лиловым светом.
– Не смей ничего с ней вытворять, – прошипел он, и его черты слегка поплыли. – Я не дал ее в обиду боуги, не дам и тебе.
Рыжий корги у его ног неодобрительно заворчал.
– Боуги? Шушеру я давно разогнал, так что здесь бродит только один их родич. Люди зовут его Букка-Бу. – Дядя Фука соскочил со стены и подошел ко мне. – Раз твой фамильяр спас тебя от такого лиходея, значит, он тебе подходит.
– О да! Ру был очень смелым! Я и пошевелиться со страху не могла, а он дрался с этим страшилищем. А потом появились корги и помогли ему.
Ру отвернулся и пробормотал что-то вроде: «Не надо было про собак…» Зато коржики оживились и снова потребовали обнимашек с поцелуями. Завертелись вокруг меня одной развеселой кучей.
Получеловеческая рука фуки ласково легла между ушами вставшей рядом собаки.
– Дигби, ты, как всегда, молодец.
Во время нашей прогулки по руинам замка дядя Фука рассказал нам о корги. На языке Старого королевства слово «корги» буквально означает «гномья собака». На самом деле гномы не имеют никакого отношения к собакам, они просто такие же низенькие и шебутные. Оказывается, эту удивительную породу создали фейри и очень долго не хотели делиться чудесными животными с людьми. Коротколапых малышей нельзя, как борзых, брать на охоту, зато они усердно охраняют скот и даже служат транспортом для маленьких фейри. И все же, несмотря на все старания Незримого народа, корги попали к людям. Кто-то находил в лесу щенков и без задней мысли уносил домой, кто-то специально крал. В конце концов фейри смирились, и некоторые смертные стали получать от них корги в подарок. За помощь, за добрые дела или просто потому, что захотелось сделать приятное любимчику среди людей.
Интересно, откуда корги у Сэфайров? Получили за какие-то заслуги напрямую от жителей Другой стороны или просто купили у заводчика?
Разговоры о собаках быстро наскучили Ру, и он, приняв облик виллиана, принялся изучать руины с высоты если не птичьего полета, то квадрокоптера в неумелых руках. Он то кружил, то кувыркался, то усаживался на выступы в стенах. Вид у него оставался такой же жутенький, клыкастая черепоподобная головенка да пушистое тельце летучей мыши, но я бы узнала его и среди тысячи виллианов. Во-первых, от него исходило не фосфорное, а лиловое свечение. А во-вторых, на этот раз превращение дополнилось блестками, так что Ру сверкал, как игрушка на елке. Эх, вот если бы он был котиком или коняшкой вроде капалли, я бы себе позавидовала. Такого фамильяра отхватила!
Дядя Фука сказал, что в этом преображении нет ничего странного, ведь Ру не просто виллиан, а фамильяр ведьмы. Моя энергия в обнаженном, если так можно выразиться, виде имела свой окрас, он и передался магическому существу. А блестки… Наверное, тоже часть моей индивидуальности. Не зря же я с детства уверена в своей яркости.
Беспечное настроение вмиг улетучилось, стоило мужчине в сером костюме-тройке выйти из-за заросшей плющом стены замка.
От испуга у меня ноги приросли к земле.
Мистер Сэфайр криво ухмыльнулся и направился ко мне. С каждым шагом злость ведьмака опаляла меня все сильнее.
– Думала сбежать?
– Нет, – честно пискнула я.
– А ты ей помогал? – этот вопрос, больше похожий на утверждение, был уже адресован дяде Фуке.
Фейри хихикнул.
– С друзьями сначала здороваются.
– Я уже не раз говорил, что тот, кто идет против меня, мне не друг, – отрезал мистер Сэфайр. – И вас это тоже касается, дворняги.
Корги тихонечко заскулили, как обиженные дети. Одна собачка аж легла на брюхо, и ее ушки затряслись.
Я так разозлилась, что отупляющее оцепенение мгновенно спало.
– Вы не имеете права оскорблять этих собак! Они умные, добрые и вообще в сто раз лучше вас.
Мистер Сэфайр угрожающе навис надо мной.
– Вот как? А я, по-твоему, глупый и злой?
– Да, – запальчиво ответила я. – Хотите, приведу пример? Вы показывали несчастную капалли как циркового урода, а потом отдали в первые попавшиеся руки «поиграть», пока не помрет. И чтобы вернуть капалли домой и спасти от смерти, мне пришлось идти через лес, в котором живет Букка-Бу, обожающий пугать и душить молоденьким девушек.
Дядя Фука театрально пригладил бакенбарды.
– Ух какая. Был бы человеком, непременно бы на ней женился.
– Помолчи, козлоногий дурак, – процедил сквозь зубы мистер Сэфайр.
– Бреннан, малыш, не рычи. Ты же видишь, что произошло недоразумение. Девочка не сбегала из твоей школы, она лишь принесла капалли к родным деревьям. Да ладно тебе, не хмурься. Я же не спрашиваю, откуда ты взял капалли.
Мне показалось, что на долю секунды мистер Сэфайр преобразился. Его глаза расширились, губы беспомощно разомкнулись. Действительно, малыш. Пойманный на какой-то проказе.
Невинный образ исчез так же быстро, как и появился.
– Раз ты спас ее от боуги, я отблагодарю тебя, как посчитаю нужным, и на этом все.
Хохот фейри снова разрядил обстановку.
– Я? Это твои ребята постарались, – он кивнул в сторону притихших собак. – И еще ее фамильяр.
– Не смеши. Откуда у девчонки фамильяр?
Ведьминский помощник не заставил себя долго ждать.
– Ну я фамильяр Юноны, и чего?
Наверное, в тот момент я удивилась не меньше ведьмака. На коротких лапках к нам вальяжно вышел поразительно лиловый корги, переливающийся так, будто на него высыпали мешок блесток. В придачу ко всему он был немного прозрачным, словно в напоминание о своей сверхъестественной природе.
Ай да Ру! Додумался, что ведьмак размажет зловредного виллиана, и сменил облик на более привлекательный. Хорошо, что у него это вообще получилось.
– Вы что-то имеете против, сэр? – Ру сел перед мистером Сэфайром, от чего стал выглядеть еще умильней.
– Нисколько. Если у молодой ведьмы уже есть фамильяр, его запрещено выгонять из школы, даже если это гадюка или бык. Но она должна нести ответственность за своего питомца.
– Ладушки. – Ру явно хотел сказать что-то еще, но отвлекся на принюхивающихся к нему коржиков.
У меня отлегло от сердца. Хоть за этого балбеса перестану так переживать.
Мистер Сэфайр достал из кармана брюк кусок мела и принялся вырисовывать на стене непонятные символы.
Дядя Фука прищурился, разглядывая его художества.
– Уже уходишь? И девочку с собой возьмешь?
– Ей здесь больше нечего делать. Нагулялась и хватит.
– Во внеучебное время ученицам не запрещено покидать школу, нам сегодня об этом говорила миссис Маккини, – осмелилась напомнить я.
– Если я приказываю тебе вернуться, значит, ты обязана послушаться.
– Ну-ну, прикажите.
– Ты специально действуешь мне на нервы?
– Нет. Вы были психованным еще до меня.
Издав клич, схожий с гудком паровоза, фейри заржал и по-обезьяньи заскочил на растущее среди руин деревце. Каким-то чудом он не свалился с тонких ветвей.
– О-о-ой, хе-хе-хе… Ой, не могу! Бреннан, дорогой, тебе попался брильянтище!
– Рогатый придурок.
Смех стих.
– Дерзи сколько влезет, раз тебе это по нраву. Все равно ты для меня всегда маленький мальчик с сапфировыми глазами. И не надо корчить рожи, я знаю, что ты сделал с этой девочкой. Так что на правах старшего товарища и твоего бывшего наставника я тебя наказал за такую подлость. Я рассказал леди Юноне твой секрет.
Какой еще секрет? Что-то я ничего подобного не пом…
Меня больно сграбастали за шкирку и втащили в появившееся в стене мерцающее марево.