Глава 10 · В Чем суть наказания?
В лицо ударил ветер, а потом я, вскрикнув, упала на что-то жесткое. Сверху на меня свалился кто-то маленький, пискнул и отбежал в сторону. Вокруг раздалось возбужденное собачье повизгивание.
Переливающаяся блестками лиловая морда ткнулась мне в щеку.
– Девчуля, ты живая?
– На меня кто-то прыгнул, – пожаловалась я.
– Да что ты? – огрызнулся ведьмак и стряхнул меня с себя.
Чувствуя легкое головокружение, я откинула со лба волосы и огляделась.
Из руин древнего замка мы перенеслись в чью-то спальню. Она была раза в три больше моей нынешней и куда богаче обставлена. Один только камин из мрамора вызывал восхищение своими размерами. На стене висела коллекция холодного оружия, рядом в широкой витрине хранились пистолеты, собранные как будто из разных эпох. Немного уюта придавали книжка с закладкой-кисточкой на прикроватной тумбочке и слегка помятая газета.
Корги на диво быстро пришли в себя после телепортации. Одни сидели и улыбались своими фирменными улыбками, другие бродили и принюхивались. Двое нашли на полу большую мужскую тапку и устроили игру в перетягивание каната.
Я тут же вспомнила про свои истоптавшие пол-леса ботинки.
– Ой, нехорошо лежать на кровати в уличной обуви, – пробормотала я, пятясь. – Тут, судя по всему, какой-то важный дядя живет. Еще разозлится.
Мистер Сэфайр спустил ноги на пол.
– Позвольте представиться, мисс. Важный дядя.
Мое чувство собственного достоинства ощерилось. Ладно, я девчонка молодая, иногда веду себя как ребенок, а он откровенно стебется надо мной.
– Что ж. У вас тут мило, – холодно обронила я.
Он не продолжил пикировку. Открыл дверь и приказал собакам живо убраться. Все ушастики понуро потрусили на выход. Дигби затормозил на пороге и, глядя на хозяина через плечо, заворчал.
– Иди уже, иди, – махнул рукой мистер Сэфайр и уставился на Ру. – И ты давай, нечего тебе тут делать.
Сверкнули лиловые клыки.
– Я не оставлю Юнону наедине с тобой, ведьмак.
– Оставишь. Фамильяра запрещено выгонять, но ничто не запретит мне наказать непослушное создание.
Я погладила спинку друга, оказавшуюся неожиданно шелковистой.
– Ру, не выделывайся. Я не собираюсь здесь задерживаться. Все, мы уже уходим.
Сползла с кровати и, держа на руках достаточно легкого фамильяра, повернулась к двери.
– Ты – не уходишь, – возразил мистер Сэфайр.
Ожидаемо. И жуть как неприятно.
– Мне не хочется оставаться в спальне чужого для меня мужчины. По-моему, в ваших краях это верх неприличия, я права?
– Поумничай тут. Не нравится моя спальня, перейдем в кабинет или лабораторию.
– Мне все равно, где вы будете на меня кричать. Пожалуйста, только не обижайте Ру. Он сейчас уйдет и не будет мешать.
Я наклонилась, чтобы отпустить Ру, и тот успел на прощание лизнуть меня в подбородок прохладным языком.
Как только мы с ведьмаком остались наедине, он не дал мне ни секунды, чтобы оценить ситуацию и привести в порядок мысли. Он так устремился ко мне, что я беспомощно плюхнулась задом на край кровати.
– Что сказал фука?
То ли я задрожала, то ли от голоса мистера Сэфайра пошли вибрации.
– Что сказал фука?!
Он был близок к тому, чтобы схватить меня и начать трясти, поэтому я напрягла память.
– Что… что вы мальчик с сапфировыми глазами?
Кажется, мимо.
Мистер Сэфайр смерил меня пронзительным взглядом. Я отклонилась назад.
– Что он тебе рассказывал про меня?
– Ничего.
Его молчание словно опутывало меня невидимой сетью. Было страшно лишний раз пошевелиться или слишком глубоко вдохнуть.
– Не лжешь, – с долей разочарования произнес мистер Сэфайр и немного отступил.
– Фука пошутил над вами. Не расстраивайтесь, он гораздо приятней, чем Букка-Бу. Теперь я могу идти?
Не дожидаясь ответа, я встала и пошла к двери, но мужчина поймал меня за запястье. Он сжимал мою руку не больно, но требовательно.
– Мы с тобой не закончили. – Он развернул меня к себе лицом. – Глупая девчонка, ты даже не понимаешь, какой опасности себя подвергла.
– Со мной был друг, то есть фамильяр.
– Если далеко уйти от своей души, то можно упасть замертво и не встать. Тебе повезло, что ты ведьма и пошла в лес, где много энергии с Другой стороны. Это тебя спасло.
– Тогда отдайте ее мне. Зачем она вам вообще нужна? А знаете что? Я на вас пожалуюсь. Напишу в газеты, подниму общественность.
Он отпустил меня, но только для того, чтобы в следующее мгновение взять мое лицо в ладони.
– Какая же ты смешная. Традиционно на ведьм и ведьмаков не распространяются некоторые законы и понятия о приличиях. Ты моя ученица, и я имею полное право делать с тобой все, что посчитаю нужным. Даже убить. И любой суд будет на моей стороне.
Это мог быть блеф. Пугалочка для непослушной девочки. Однако я, как и ведьмак, не уловила лжи. Он говорил серьезно и с беспощадной честностью.
Он убрал руки, а я все так же чувствовала его властные прикосновения и желала стереть их с себя.
Я не животное, чтобы у меня был хозяин. Я не вещь, с которой можно обращаться как угодно.
И я не желаю зависеть от какого-то постороннего человека.
– Я вас ненавижу, – легко сказала я.
Мистер Сэфайр подошел к своей коллекции пистолетов и осторожно провел пальцами по стеклу витрины.
– У меня множество врагов и недоброжелателей, так что ненависть одной маленькой девочки я как-нибудь переживу.
– Да вы сам как фейри. Забавляетесь с чужими жизнями и не думаете о последствиях. Вы со мной нормально поговорили? Спросили, чего я хочу? Я презираю таких, как вы. Без вашего эгоизма вы никто.
Он коротко засмеялся. Негромко и совсем невесело.
– Ну и ну, сколько гнева в этом тельце.
Мои кулаки сжались от злости, грудь сдавило от рвущегося наружу крика. Хотелось орать и плакать, проклиная всю несправедливость обоих миров, но я знала наперед, что истерика не поможет, и это еще больше удручало. Мои эмоции требовали выхода, и мне с величайшим трудом удавалось держать их под контролем.
– Хватит уже дразнить меня, как котенка. Я так и не услышала от вас ни одной причины, которая не позволяет вам вернуть мне душу.
Мне показалось, что мистер Сэфайр пропустил мой вопрос мимо ушей, и я уже хотела снова обратиться к нему. Он ответил с предельно серьезной миной:
– Причин несколько. Например, мне нравится, как она поет.
Смущение накрыло меня волной. И это было вовсе не кокетливое возбуждение.
Пение для меня всегда было чем-то естественным. Никогда не стеснялась петь ни на сцене, ни на камеру и всегда радовалась возможности продемонстрировать свой талант. И мне не раз говорили, что я прирожденная певица, но я даже представить не могла, что иногда такие комплименты бывают неуместными.
Как он узнал? Что он там делает с моей душой?!
От некоторых предположений меня замутило.
– Вы… Почему вы такой жестокий? – Мне было тошно смотреть на его довольную рожу. – Вы что, маньяк, раз вам нравится издеваться надо мной? Знаете, я очень рада, что общее у вас с сыном только имя. Бреннану повезло, что он не унаследовал ваш противный характер.
Мистер Сэфайр заинтересованно вытянул шею.
– Ты считаешь, что Бреннан лучше меня?
– Конечно! Уверена, так все считают. Даже те, кто его не любит, наверняка вас не любят еще больше.
– Он привез тебя сюда против воли. Выполнял все мои приказы. А ты думаешь, что он…
– Да! Он хороший. А вы на него давите. Не даете ему быть тем, кто он есть на самом деле. Бреннану нужно больше свободы, он волен сам выбирать свой путь.
– Замолчи.
Это был не пламенный порыв, а ледяная злоба, но я отшатнулась, будто получила пощечину.
– Наступила на больное? Простите, кто-то должен был вам это сказать. Уважайте мнение сына, не губите его.
– Пошла вон.
Ах он…
В воздухе заплясали знакомые разноцветные звездочки. Они завораживающе мерцали и переливались, как огоньки гирлянды, но не дали ведьмаку обмануть себя. Он накинулся на меня, прижал к себе и повалил на пол. Падая, я услышала стеклянный звон и многократный стук мелких предметов.
– Уже все? – вякнула я, придавленная тяжелым мужчиной.
– Это я должен был спросить у тебя. – Мистер Сэфайр приподнялся и стряхнул с головы стеклянную крошку. Несколько осколочков остались в волосах, как капли воды после купания. – Это же ты устроила, а не я. Ты должна научиться держать силу под контролем, иначе доиграешься и к тебе применят самые строгие меры.
Он встал и смахнул с одежды осколки витрины. Огляделся, оценивая ущерб.
– Лампочки в люстре тоже взорвались. Спасибо тебе огромное, милое дитя.
– Не издевайтесь.
– Я не издеваюсь. Спасибо, что ты взорвала всего лишь стекло, а не мой череп, к примеру.
Внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на осколки, я встала и обняла себя руками, как нашкодившая девочка.
– У меня же энергия другого цвета. Может, это не я?
– Ты, ты. Ты можешь притягивать энергию Другой стороны, только не умеешь пользоваться ею, поэтому похожа на обезьяну. Такая славная и забавная, а чуть что – крушишь все вокруг. Переполошила всех привидений в ближайших деревнях, люди подумали, что конец света грядет. А мне теперь придумывать, как объяснить эту манифестацию, чтобы избежать комиссии. Случаем-то уже оттуда заинтересовались, – он поднял указательный палец к потолку. – Так что иди к себе и поучись быть послушной ученицей. И постарайся лечь пораньше спать, завтра перед уроками у тебя запланировано наказание.
Я чуть сама не взорвалась от этого заявления.
– Какое наказание?!
– Какое заслужила.
– Это несправедливо, я же ничего не сделала!
– Раздразнила привидений, так что в округе чуть новые не появились. Ушла в лес и подвергла себя смертельной опасности. Пререкаешься с ректором академии. Этого достаточно?
Какой он же он злой, противный. Не признает чужого мнения и никого не слушает, кроме себя.
Прежде чем уйти, я должна была нанести ответный удар.
– Я слышала, что нет ничего ужасней, чем насилие над Другой стороной. Сегодня я спасла капалли, которую вы использовали в своих целях, а потом бросили ее на произвол судьбы. По-вашему, что из этого достойный поступок?
Мистер Сэфайр с хрустом раздавил ногой горку стекла. Яростно покрутил стопой по получившейся крошке.
– Добро – временно, зло – долговечно.
Мне снилось, что я сижу на контрольной по математике и не могу разобрать руны в своей тетради, когда меня разбудили. Мозг включился быстро, поэтому чувство благодарности моментально сменилось ожиданием чего-то крайне неприятного.
– Юнона? Юнона, проснись.
Бреннан зашел в комнату, и на его пути возник Ру. Мой друг-фамильяр так выскользнул из кресла, что его проворности могла бы позавидовать любая тень.
– Чего приперся?
– Ру, давай потом с тобой разберемся. Совсем не до тебя сейчас. – Бреннан попытался обойти его, но был схвачен за грудки и оторван от пола. – Воу! Дружище, спокойно. Отпусти.
Я приподнялась, прикрываясь одеялом.
– Ребята, перестаньте. Не надо драться.
– А кто тут дерется? – прошипел Ру. – Я только выгоняю из твоей спальни непрошеного гостя.
– Я обоих выгоню, если продолжите выяснять отношения, как бодающиеся олени. А ну поставь его.
Едва парни расцепились, Бреннан положил мне на постель немаленький сверток.
– В платье тебе будет неудобно и холодно, так что я поделюсь своей одеждой. Одевайся скорей, уже рассвело. Пора идти.
Моя рука неосознанно провела рукой по свертку. Это была шерстяная куртка или пиджак, грубоватая, но все же уютная.
– Скажи, что задумал твой отец? Он хочет, чтобы я перед завтраком побегала по лесу от чудовищ? Или ему не терпится оторвать от меня еще что-нибудь, кроме души? С места не сдвинусь, пока не узнаю.
– Не бойся. Ты просто пойдешь со мной и будешь за мной наблюдать. Никто не причинит тебе вреда.
Я отчаянно старалась поймать его на лжи, а ведьминская чуйка предательски молчала.
Что опять за тайны?
– Тогда в чем суть наказания? – насторожилась я.
– Что ты ей собрался показывать? – встрял Ру. – Извращенец! Она невинная дева, пустоголовая доченька хороших родителей, а ты ее куда-то тащишь, бес блудливый. За такое тебя в навозе надо извалять. Что я, не знаю, что на уме у сынков всяких ректоров?
Бреннан тяжко вздохнул, как один наш универский профессор, когда принимал зачет у прогульщиков, и потер двумя пальцами переносицу.
– Защитничек выискался. Клянусь, с Юноной все будет хорошо. Я ее пальцем не трону. И не покажу ничего такого, что бы не одобрили ее родители.
Они бы продолжили и дальше препираться, если бы я не выставила обоих за дверь. Леди изволит одеваться, а они мешают, свинтусы. Разрешила Ру задержаться, чтобы отдернуть шторы и впустить свет.
Было немного неловко переодеваться в чужую одежду, но я внушила себе, что так надо и на спектакли театральной группы приходилось наряжаться еще более странно. Один костюм Лисы Алисы из «Буратино» чего стоил со своим тяжелым хвостом. А когда я была помладше, приходилось и самим Буратино скакать, а там костюм тоже не как у принцессы. Ожидаемо, рубашка и брюки Бреннана оказались мне велики, и я закатала манжеты. Неплохо так выручили подтяжки, избавившие меня от страха потерять штаны. Что малость удивило, Бреннан выделил мне даже носки. Не как обычно пугают девочек, грязные и рваные, а чистые и, возможно, даже отглаженные. А вот обувь предполагалось надеть свою. И это было неплохо, так как я давно привыкла к рыжим ботинкам из секонд-хенда. Да и брюки в них легко заправились. Для завершения образа я скрутила в жгут носовой платок и завязала им волосы в хвост.
Стук в дверь возвестил о том, что Бреннан уже меня ждет.
Для меня поначалу было загадкой, почему Ру не прицепился к нам. Так рьяно защищал меня и вдруг слился. Ответ оказался прост: Бреннан пригрозил ему, что расскажет мистеру Сэфайру о том, что мой фамильяр виллиан. Для пущего устрашения Бреннан придумал яркую деталь, якобы его отец еще в детстве поклялся истребить всех виллианов. Я бы на такое не повелась, а вот Ру, видимо, принял все за чистую монету.
Мы вышли через парадную дверь, обошли особняк и направились в глубь парка. А это уже мне не очень понравилось. Как будто от меня скрывали другие пути выхода, чтобы не было желания устроить попытку побега. Но развить это мрачное предположение не получилось, так как я увидела в высокой траве трех щенков. Три персиковых бочоночка заметили нас еще раньше и изо всех сил неслись сквозь зеленые заросли.
Корги и впрямь волшебные создания! Когда они появляются, на сердце становится так легко, что хочется смеяться и любить весь мир.
Конечно же, я не удержалась и рванула к малышам. Какие они милые! Хоть прямо сейчас бери и усыновляй!
– Юнона, – без особой надежды позвал меня Бреннан и, чуть повысив голос, обратится уже к щенкам: – Эй, малышня! Это что такое? Быстро к маме, быстро!
Самый шустрый щенок лизнул меня в руку, второй отпихнул его и попросился на ручки. Третий ткнулся мне в ноги и схватил зубками шнурок от ботинка.
– Может, они думают, что я их мама? Привет-привет, мои маленькие зефирки, – развеселилась я.
– Я не сомневаюсь, что ты бы стала им прекрасной матерью, но у нас дела. Правда же, Юнона, время поджимает. Потом будешь с ними играть. Нет, я знаю, о чем ты хочешь меня попросить. Мы не возьмем их с собой. Даже одного.
Он дернул свой мешковатый рюкзак за лямку, выдавая терзающее его напряжение. Я пожалела его и с огромным сожалением отошла от щенят. Они еще немного преследовали нас, призывно тявкая, но потом дружно отвлеклись на бабочку.
Такие хорошенькие собачки, даже странно, что их хозяин жестокий мужчина. Совсем не лапочка. Ему бы больше подошли гигантские доги или хотя бы доберманы. Да, точно. С доберманом мне было бы легко представить мистера Сэфайра. Благородный вид, стройное тело…
Мои грезы о доберманах спугнул шорох за заброшенной теплицей. Округлое здание с тусклыми стеклами и заросшее дикими растениями и без того вызывало у меня дрожь в коленках, а тут…
Я затаила дыхание, прислушиваясь. К шороху прибавился тихий, но отчаянный стон.
Схватила Бреннана за рукав, прежде чем оформила мысль.
– Это привидение?
– Не может быть, – серьезно сказал он. – Все порядочные привидения с рассветом забираются в свои призрачные кроватки и засыпают.
– Правда?
– Я пошутил. Ох, дорогая моя, угораздило же тебя родиться ведьмой. Это человек. И, по-моему, я узнал голос.
Перешагивая через разросшиеся корни невиданных растений, мы обошли теплицу и убедились, что гости из потустороннего мира действительно не соблаговолили покрасоваться перед смертными. Запыхавшийся, явно уставший, на траве лицом вниз лежал Грег Данн. Секретарь кошмарного ректора что-то злобно цедил сквозь зубы и куда-то полз. Еле-еле, словно его покинули силы.
Весь ужас был не в этом.
Правая штанина секретаря была пуста.
Организм отреагировал раньше разума. В ушах зазвенело, а перед глазами запрыгали черные пятна.
Хоть бы в обморок не свалиться, хоть бы не свалиться.
Бреннан, за которого я хотела снова ухватиться, отошел от меня.
– Грег, что случилось?
– Ах «что случилось»? – передразнил Данн. – Даже не догадываешься?
Я сдавила руками виски, все еще борясь за сознание.
– Кто на вас напал? Вам очень больно? Я не умею оказывать первую медицинскую помощь, но мы с Бренаном вас…
Хотела сказать, что мы запросто отнесем раненого в особняк, где о нем позаботятся, да не вышло. Противное онемение вместе с легкостью в теле грозило полной отключкой. Бреннан подхватил меня и усадил на землю.
– Юнона, ну что ты. Ты же храбрая девочка.
– Твоя заслуга, – непонятно к чему буркнул Данн и, сев, поискал что-то в кармане брюк. – Держи.
Сквозь дымку я разглядела, как он передал Бреннану какой-то мелкий пузырек, а потом стало совсем темно. Но не успела я потерять сознание, как в носу начался натуральный пожар. Едкая вонь обожгла носоглотку, из глаз потекли слезы.
– Что… – я закашлялась. – Что за гадость? Убери!
Меня успокаивающе погладили по спине.
– Это просто нюхательная соль. Помогает при обмороках.
– Ученицы то и дело валятся, приходится флакончик с собой носить, – пояснил Данн.
Не знаю, что больше меня поразило. Что не по годам строгий секретарь позволил себе так выразиться об ученицах, или что человек, которому только что оторвали целую ногу, так обыденно беседует.
Я с благодарностью приняла от Бреннана флягу с водой. Сделала один большой глоток и облилась. Две холодные капли с двух сторон добежали аж до шеи.
– А ваша нога? – пролепетала я, вытирая губы тыльной стороной ладони.
– У Грега нет ноги. – Бреннан забрал у меня флягу и, как следует закрыв, закинул обратно в рюкзак. – У него протез.
Данн снова возбудился.
– Уже нет! А все ты виноват. Ты вечно цапаешься с фейри, а они потом шутки выкидывают. Скажи им, что я тебе даже не друг. Меня-то зачем приплетать в ваши конфликты?
Вряд ли Бреннан был в восторге от того, что пришлось пожертвовать временем, и все же он сам предложил довести Данна до особняка и отдать в бережные руки прислуги. Поддерживая секретаря с двух сторон, мы повернули в обратном направлении.
Было бы обидно упасть в обморок просто так. В истории секретаря не было ничего по-настоящему пугающего. Грег Данн предпочитал выходить на прогулки рано утром и поздно вечером, когда его никто не может увидеть. Несмотря на то что он умел более или менее плавно ходить на протезе, молодой человек стеснялся своей походки и тщательно оберегал от учениц школы свой секрет. И все было хорошо до сегодняшнего утра. Когда Данн прохаживался вдоль рощицы, кто-то мерзко захихикал, и в тот же миг протез пропал.
– Наверное, это какой-то мелкий боуги, – выдвинул предположение Бреннан.
– Держи карман шире. Меня еще кто-то в щеку поцеловал!
– И его можно понять. Ты очень даже симпатичный.
– Бреннан, это не смешно!
– А я и не смеюсь. Да не нервничай ты так. Мистер Сэфайр закажет тебе новый протез.
– Он стоит, как мое годовое жалованье.
– Больше. Поверь, я знаю. Это же я тогда заказывал его тебе и ездил за ним в город.
Данн безвольно обмяк, и я чуть не оступилась.
– Мистеру Сэфайру будет проще прогнать меня. Ему не понравится, что я потерял его подарок. И уж точно на второй я могу не рассчитывать.
– Не дрейфь, – прокряхтел Бреннан, удерживая его. – Ты ценный кадр. До тебя с секретарями беда была. Многие боятся идти на работу к ведьмаку, а те, кто идет, в основном дураки и жулики. Надо было назвать нашу академию не Школой трех ведьм, а Школой сотни выгнанных в шею секретарей.
– Смейся, смейся.
На единственной в округе скамейке мы сделали привал. Данн больше не бурчал, но по-прежнему хмурился. Его одежда была усеяна земляными крошками, на левом колене сохло свежее пятно от травы. Бреннан полировал взглядом циферблат карманных часов, как бы желая замедлить скорость времени. Я сидела рядом с обиженным Данном и смотрела по сторонам, в надежде найти хотя бы одного коржика.
По парку шла фея. В воздушном розовом пеньюаре поверх белоснежной ночной сорочки и забавном чепчике, который не позорил свою обладательницу, а придавал ей шаловливый, немного детский вид. Девушка заметила нашу компанию, но не сбежала, стыдясь своего вида, а направилась к нам.
– Клио! – узнала я подружку и помахала ей. – Что ты здесь делаешь? Да еще в таком виде?
– В каком таком виде? – Она подмигнула и слегка дернула меня за воротник мужской куртки. – Вчера во время прогулки я потеряла сережку. Кажется, у теплицы. Решила поискать, пока не началась учеба. А что у вас тут за мальчишник?
Надо отдать Клио должное. В отличие от меня она не стала терять сознание или причитать. Юная ведьма спокойно выслушала рассказ об украденном протезе, попросила нас подождать минутку и, что-то нашептывая, сплела из травы короткий, но крепкий жгутик.
– Положите в рот, лучше за щеку, – велела она Данну. – Представьте, словно ничего не случилось. И молчите, пока я вас не доведу, а то чары развеются.
– Магия, – проворчал тот, а жгутик все-таки принял.
– А вы как хотели, мистер Данн? Я же ведьма. Вот так, хорошо. Не надо морщиться, а то еще проглотите. Нет, Бреннан, не помогайте ему. Он сам встанет.
И в самом деле. Обокраденный секретарь поднялся со скамейки так, будто у него были обе ноги.
Ничего себе – сила мысли!
Клио взяла его под руку.
– Вы молодец. А теперь пойдемте. Держите меня, мы прогуливаемся. И, главное, молчите. Ни слова.
Бреннан шутливо приложил пальцы к губам, намекая Данну, что тот не должен открывать рта.
– Спасибо вам, мисс, – сказал он. – Мистер Данн вам очень благодарен, я по лицу вижу.
Благодарность в моем представлении так выглядеть не могла. Скорее это выражение говорило об оскорбленной невинности и желании кое-кого придушить.
– Не обижайте Юнону, – в фейском голосе Клио прорезалась сталь.
Бреннан не ответил.
Его задело ее недоверие?
Или он не мог обещать этого?