Глава 11 · Кто ты такой?

Море было совсем близко.

Спокойное, ленивое.

Волны плавно скользили по берегу, ворочая мелкие камешки. Тихо-тихо шелестели, словно что-то бормотали. Такие серые, холодные, совсем не гостеприимные.

Впервые за всю жизнь у меня не возникло желания окунуться в море. Обычно я несусь к воде раньше всех и чуть ли не на бегу скидываю парео и шлепки, да еще слышу вдогонку крики, что надо сначала поставить зонт и расстелить полотенца. А я, как непослушный дельфиненок, возвращаюсь к зонту с полотенцами только после того, как разок окунусь на пробу.

Но на этом пляже не было отдыхающих. Не звучала музыка, не голосили вездесущие продавцы кукурузы, не носились дети, сминая чужие полотенца. На языке не было вкуса мороженого, а моя кожа не пахла сладковатым кремом для загара.

Однако нельзя было назвать пляж по-настоящему диким. На влажном песке виднелись редкие, но все же человеческие следы. А на белеющем утесе возвышался пафосный дом с колоннами.

– Домик Лайонелла, – пренебрежительно сказал Бреннан, заметив, что я долго изучаю это архитектурное великолепие. – От таких людей лучше держаться подальше.

Мягко говоря, странная ремарка от сына ведьмака.

– А почему?

– Потому что двуличные люди самые скользкие и опасные. Никогда не знаешь, чего от них ожидать. Что они завиляют хвостами и будут преданно лизать руки или что они вгрызутся и отхватят кусок посочнее. Лайонелл как раз из таких. Его волнует только личная выгода, о чести он и не слышал.

Я встряхнула ногой, чтобы избавиться от прицепившегося сухого куста.

– Слышала, у него фабрика и он мало платит рабочим.

– Это ни для кого не секрет, – отозвался Бреннан, не сбавляя шага. – Только у него не одна фабрика, а несколько. Значительно расширил бизнес покойного батюшки, впору бы поздравить с успехом, а от его методов тошно. Рабочих за людей не считает. Но вместо того чтобы повысить им зарплату или хотя бы улучшить условия труда, Лайонеллу дешевле несколько раз в год обращаться к ведьмам. Под чарами люди устают позже и спят меньше, и это позволяет увеличить рабочий день на несколько часов. Но переработка сильно сказывается на здоровье, многие становятся инвалидами. А на их место приходят новые несчастные. Кстати, Юнона, не рассказывай никому про это, это как бы секрет.

– Угу, корпоративная тайна.

– Умница, ты все схватываешь на лету.

Распугивая мелких ящериц, мы пошли вдоль утеса. После нашего разговора мистер Лайонелл не просто упал в моих глазах, а пробил дно. Мало того что нещадно эксплуатирует людей, так еще магией на них влияет! Мерзкий, мерзкий тип! А у меня ведь еще встреча с ним намечена, точнее, поход в гости. Скорее всего в этот самый «домик». И если раньше я сомневалась, то теперь крепко уверилась в том, что мой долг проникнуть в гнездо зла и разузнать там обстановку. Не зря же есть поговорка, что врагов надо держать поближе?

Разумеется, я не стала посвящать Бреннана в свои планы. Судя по его отношению к местному богачу, он мог запретить мне лезть к нему. Я бы, конечно, стала возмущаться и качать права, а там и до ссоры недалеко. А в моем положении ругаться с тем, кого считаю другом, верх глупости. И так пока никак не освоюсь в этом мире.

Наша дорожка все сужалась и сужалась. А когда волны начали подбираться к нашим ботинкам, я позволила себе включить режим принцессы.

– Далеко еще? Тут как бы мокро.

– Да уже пришли. Знаю, что дам надо пропускать вперед, но тогда кому-то из нас придется промочить ноги. Прости, я захожу первый. Ногу подними повыше, а то запнешься.

Бреннан резко повернул в сторону и исчез в стене. Но это был лишь обман зрения. На самом деле мой проводник скрылся в пещере, куда я, не мешкая, прошла следом. Внутри было прохладно и довольно просторно. Воздух сильно пах солью.

– Возьми, – Бреннан снял куртку и передал мне. – Здесь вполне сухо, но пол и стены холодные. Можешь положить и сесть на нее. Как-то не додумался принести сюда стул.

И улыбнулся, смущенный своей же шуткой.

– А как же ты?

– За меня не переживай. Не замерзну.

– Только попробуй замерзнуть, я лечить тебя потом не собираюсь. Что мы будем делать?

– Ты – ничего. А вот у меня есть кое-какая работенка. Но, если хочешь, можешь покараулить сумку. А то вдруг ее утащит какая-нибудь недобросовестная чайка.

Он сбросил свой рюкзак на пол, достал из него объемный кожаный мешочек, перевязанный тесьмой, и отложил его в сторонку. Следующим предметом, который он извлек из рюкзака, оказалась плотная свернутая черная ткань. Он встал и развернул ее, демонстрируя бархатную, лоснящуюся поверхность.

– Какая красота! – искренне восхитилась я.

Он встряхнул ткань, и по ней волнами пошел серебристый блеск.

– Волшебный артефакт. Объяснять нет смысла, сейчас сама все увидишь.

Стоило ему накинуть на себя волшебную ткань, воздух вокруг него зарябил, а я громко ойкнула.

Передо мной был самый настоящий тюлень. Бурый, как медведь, с крупными черными пятнами на боках. Морда с длинными тонкими усами пристально пялилась на меня, а большие карие глаза по-доброму сверкали.

– О-о-ох. – Я выронила куртку Бреннана и подошла ближе к неподвижной зверюге. – Вот это да… Это ты? Это правда ты?

Мои руки сами собой легли на гладкую голову морского животного. Страх решил взять отгул, поэтому мной полноправно овладело любопытство.

– Офигеть, ты такой милый. Как большая сладкая зефирка.

Я прижалась губами к бархатному носу, передавая в поцелуе распиравшее меня изнутри чувство любви. В ту секунду я не чувствовала холода пещеры, все мое тело блаженствовало в тепле.

Когда я отстранилась и открыла глаза, то увидела лицо Бреннана. Так близко, как никогда раньше.

Он приобнял меня и поцеловал, возвращая долг. С процентами. Его губы были настойчивыми, но ласковыми, руки бережно скользили по моей мешковатой одежде. Несмотря на шок, я быстро расслабилась и вскоре разлеглась на спине, разрешая малознакомому парню целовать себя.

Мой первый поцелуй. Мой первый взрослый поцелуй.

А ведь ничего не предвещало…

– Юна, – прошептал Бреннан. – Прости, я не хотел.

Разомлев, я с трудом подобрала слова.

– Все хорошо.

– Наверное, это магия фейри. Она легко кружит голову.

– Вредные фейри, – на всякий случай согласилась я.

Бреннан подхватил валяющуюся на полу волшебную ткань и встал. Как будто нарочно отвернулся от меня.

– Бреннан, это было классно. Реально, мне очень понравилось.

Вот же блин! Разве так говорят после поцелуев? Что-то не припомню ни одного подобного эпизода в фильмах. А если такое и существует, то это явно второсортная романтическая комедия.

Словно проникшись моим доброжелательным тоном, парень развернулся.

– А если бы я не был зефиркой, ты бы могла поцеловать меня?

Я скорчила недовольную рожицу.

– Ни – за – что, – ответила я, мотая головой на каждом слове.

– Так и знал, – он тепло улыбнулся.

Второй раз превратившись в тюленя, он забрал кожаный мешочек и скрылся в море.

Осознание масштаба трагедии пришло спустя несколько минут одиночества. У меня такое произошло… такое… а совершенно не с кем это обсудить! Нельзя позвонить подружке, нет выхода в интернет, где без меня скучают подписчики. Тотальная изоляция! А так хочется записать видео или провести прямой эфир. Чтобы выговориться и, может, разобраться в своих чувствах.

Нравится ли мне Бреннан? Вот по-настоящему?

Стоит ли мне рассчитывать на что-то большее?

Это я такая мнительная или первый поцелуй всех приводит в смятение?

А вообще я нравлюсь Бреннану или нет?

И еще он дал мне новое имя. Юна. Раньше никто никогда так меня не называл. Для всех я Юнона, иногда Юня…

Юна. Как же красиво звучит. По-взрослому, интимно.

Интересно, он назовет меня так снова?

Щеки заныли от долгой мечтательной улыбки, и я велела себе перестать думать о всякой ерунде. Я девушка серьезная, мне надо на первое место ставить голос разума, а не эмоции, достойные легкомысленной школьницы. К тому же мои проблемы никуда не делись. Я как была пленницей без тени, так ею и осталась. И не стоит забывать, я вообще-то наказанная, поэтому меня с самого утра вытащили из мягкой постели и привели в сырую пещеру.

Ну хотя бы порадуюсь, что на большее у мистера Сэфайра не хватило фантазии. А то как будто мне неприятностей мало.

Заснуть я бы не смогла. Прогонять в голове одни и те же переживания я попросту устала. Мне осталось только одно.

Петь.

Тогда становится легко. Пение для меня – это как маленькая параллельная реальность, в которую можно нырнуть, чтобы вернуться обновленной и отдохнувшей. Кто-то пьет чаи на травах, кто-то медитирует, а я пою.

Первую песню я не выбирала, да и вторую тоже. Просто пела свои любимые композиции о любви и наслаждалась каждой нотой. Привычное занятие успокаивало, а не в меру лиричное настроение придавало исполнению особое звучание.

За моей спиной вдруг раздался шорох.

Оборвав песню на середине куплета, я вскочила и уставилась в темное нутро пещеры. Там что-то шевелилось, и по размерам это была явно не летучая мышь.

– Кто здесь? – крикнула я так, что собственное эхо оглушило. – Выходи, я тебя вижу!

И сразу пожалела. Я одна, без оружия. Мало ли что со мной сделает хозяин пещеры?

Но мои опасения не оправдались. Мне навстречу вышла молодая женщина, не очень хорошо подстриженная под мальчика. Бледная, худая, она производила впечатление побитого жизнью человека. Что-то в ней показалось мне знакомым, и вблизи я поняла, что именно. Она была одета в черное платье, какие горничные мистера Сэфайра надевают вечером. Не было только фартука и чепца.

– Ты ведьма, – хрипловато сказала женщина.

То ли осуждала, то ли думала, что я об этом не знаю.

– А ты… – я взглянула на ее грязный подол со следами соли. – Горничная? Сбежавшая горничная?

Видимо, мистер Сэфайр такой же плохой работодатель, как и мистер Лайонелл. По крайней мере, одной загадкой стало меньше.

Я хотела поддержать беглянку, но заметила, как она достала из-за спины кухонный нож.

– Э… Я не за тобой пришла. Мне нет дела до сбежавших служанок.

– Ты красиво поешь. Я подумала, что ты мерроу, – проронила горничная отстраненно.

Кончик ножа был направлен в пол и медленно покачивался из стороны в сторону. Уверенности в том, что он в самом скором времени не вонзится в меня, не было никакой.

– Мне нужна помощь, – проговорила она более осознанно. – Ты вернешь меня в море.

Вера женщины в то, что я стану ключом к ее спасению, мерзко прилипла ко мне, как щупальца осьминога. Возможно, она заслуживала жалости, но неизвестность пугала чуть ли не до тошноты. Мои ноги словно приросли к месту, я дышала через раз.

Что я могу сделать?

– Как тебе помочь? – без воодушевления спросила я.

Она смотрела на меня не моргая. Черные брови, густые ресницы. Ее можно было бы назвать симпатичной, если бы не круги под глазами, впалые, как после жесткой диеты, щеки и озлобленное выражение. Беглая горничная явно не могла похвастаться сладкой жизнью, и ее страдания отражались на ней, как шрамы. Уродующие и вызывающие отторжение.

– Ты вернешь меня в море, – повторила она, так и не внеся ясности. – А потом вы все заплатите за то, что сделали.

– Я ничего тебе не сделала.

Искусанные губы беглянки дрогнули, ноздри расширились, как от резко ударившего в нос запаха.

– Ведьмак поймал меня и лишил воли. – Она провела рукой по стриженой голове, и в карих глазах мгновенно набухли крупные слезы. – Мои косы… мои прекрасные косы… Я их так любила, а теперь их нет!

Ее боль кольнула меня в самое сердце. Неподдельная и такая по-девичьи чистая.

Слезы сорвались с ресниц и побежали по лицу бедняжки.

– А мои детки? Как они без меня? Позаботился ли кто-нибудь о них?

Новая волна боли была еще мучительней. Женщина разрыдалась так, что не оттолкнула меня, когда я обняла ее.

– Ну тихо, тихо. Увидишь ты своих деток. Совсем скоро. А волосы отрастут, длиннее и пышнее.

Судорожное дыхание постепенно выровнялось, ее тело перестало вздрагивать.

– Отойди от нее.

На входе стоял Бреннан, держа в одной руке волшебную ткань. К кому он обращался?

Женщина развернула меня спиной к себе и приставила к горлу нож. Лезвие коснулось кожи.

– Ведьма-а-ак, – яростно зашипела она. – Отдай мне шкуру, не то я прикончу ее.

Бреннан не шелохнулся.

– Ты делаешь хуже только себе. Оставь девушку в покое.

– Тебе не запугать меня. В этом обличье ты беспомощен, как ощипанная курица, и все твои слова пусты. Шкуру я получу при любом раскладе, твое же дело решить, останется ведьма в живых или нет.

– Так и быть, – рука, в которой Бреннан держал артефакт, напряглась. – Сначала отпусти ее.

– Сначала – шкура.

– Нож у тебя. А я беззащитен.

– Значит, не тебе мне указывать.

Буравя ее взглядом, Бреннан свернул черную ткань и бросил мне под ноги. Женщина оттолкнула меня, но не так, чтобы можно было упасть. Схватила ткань, как голодная собака, которой швырнули кусок мяса.

– А теперь я убью тебя, – безумно скалясь, она направила кончик ножа в сторону парня. – В редкие ночи, когда мне удавалось поспать, я видела чудесные сны. В которых я топила тебя. Потрошила, обагряя море твоей кровью. А просыпаясь, я плакала от того, что это был лишь сладостный морок. Но теперь ты умрешь по-настоящему.

– Ты получила шкуру. Убирайся.

– Я еще не получила твою жизнь.

Всему есть предел!

– Не бери грех на душу, – вмешалась я. – Что тебе даст убийство, кроме мгновения торжества? Ты будешь потом мучиться из-за вины. Бреннан добрый и хороший человек, а я ведьма, меня нельзя обмануть.

Нож все еще оставался в ее руке.

– Не тревожься о моей душе. Душа фейри не как у людей. Она не меняется, к ней ничего не пристает. А то, что ведьму нельзя обмануть, – это сказки. Ты же позволила ведьмаку обвести себя вокруг пальца. Ведьмак коварен, – она сделала эффектную паузу и добавила, выпучив глаза: – Ведьмак двулик.

– Много болтаешь, – одернул ее Бреннан.

– Ведьмак пошел дорогой зла-а-а, – осмелела рассказчица. – Хитрый, хитрый, злой ведьмак. Люди слепы и не видят ничего, а Другая сторона знает все-е-е.

Широкими шагами Бреннан приблизился к нам и загородил меня собой.

– Если ты пообещаешь не убивать меня, я скажу, где сейчас спрятал ловушки и как их уничтожить. Тогда другие шелки не попадутся.

Та с минуту обдумывала предложение и в конце концов согласилась. И надо отдать должное ее честности: когда Бреннан поведал, где спрятал зачарованные раковины, пояснив, что днем они неопасны и их можно попросту разбить, она выбросила нож в море.

– Напуганный и покорный. Пожалуй, это даже лучше твоей смерти.

– Как мне еще перед тобой унизиться, чтобы ты ушла?

От возбуждения у шантажистки проступил румянец.

– Скажи ей правду! Пусть знает, какому злодею готова отдать свое сердце.

Обида за Бреннана захлестнула меня, сметая жалость к бывшей в плену фейри.

– Что за чушь ты несешь? Никакой он не злодей. А если он и делает что-то плохое, то только по указу отца, которому не может противостоять.

Честное слово, никогда не слышала такого истеричного смеха! Обретя свободу, фейри не могла справиться с эмоциями, смотреть на нее было неприятно.

– Нет у него отца. Его отец давно сгнил в могиле, – воскликнула она с кровожадным наслаждением. – Он сам себе хозяин. Какая нелепость, правда?

Я обхватила Бреннана руками и ткнулась лицом в его плечо. Слышать весь этот бред было невыносимо, он рушил очевидную логику и отравлял недоверием. И если мне так худо, каково же Бреннану выслушивать ахинею выжившей из ума служанки.

– Это правда, – сказал он принужденно. – У меня нет отца. А теперь убирайся.

Явно довольная собой, фейри набросила на себя ткань-шкуру и превратилась в тюленя. Большого и черного. Она неестественно широко распахнула пасть, внезапно полную длинных, как иглы, зубов, и утробно заревела.

Я чуть не лишилась чувств от страха перед монстром, а вот Бреннан даже не дрогнул.

– У нас уговор, – напомнил он.

Чудовищный тюлень рявкнул еще раз и, воистину дельфиньим прыжком достигнув воды, убрался прочь. Еще несколько секунд у меня в голове прокручивался мощный всплеск.

Как бы то ни было, мы остались одни.

Или втроем. Если считать большой знак вопроса, повисший между нами.

– Боюсь, больше нет смысла притворяться. – Бреннан вывернулся из моих объятий. – Ты, наверное, сама уже все поняла.

Прекрасно, что он считает меня умной, но я же в магии полный профан. А в отношениях ведьмаков и их семей еще сложнее разобраться.

А ведь мне же дали подсказки.

– Тот человек не твой отец. Мистер Сэфайр.

– Да.

Это было невероятно. Реальность вокруг меня снова менялась. Я как будто повторно провалилась в другой мир.

– Он… – я напряглась, подбирая подходящие варианты. – Он его двойник?

Бреннан качнул головой.

– Ох, Юна…

Я ошиблась. А вариантов оставалось немного.

Сделав глубокий вдох, я сжала кулаки, готовясь к новому потрясению.

– Кто ты такой?

Слабый кивок. Я попала в цель.

– Я – это он. Я мистер Сэфайр. Я владелец поместья. Я ректор академии. Я держу твою душу в плену.

Как же сложно в этом мире!

Вот он. Коварный злодей. Двуликий ведьмак. Два человека с одним именем.

Я отошла от него и села на выступ в стене. Сейчас бы рухнуть в постель и хотя бы на часок от всего этого бардака отключиться.

– Прости, – горько произнес парень, не осмеливаясь приблизиться ко мне. – Не представляю, как я тебе противен сейчас. Я и сам себе противен.

– Тебя… Вас правда двое?

– Давай я попробую объяснить, хоть в это и непросто поверить. Двадцать два года назад умер мой отец, Бальфур Сэфайр, и Школа трех ведьм осталась без хозяина. Я был единственным потомком, унаследовавшим дар, поэтому ковен назначил меня его преемником. Я не мог противиться решению самых могущественных ведьм графства, но и предавать свои принципы было выше моих сил. Магия ведьм и ведьмаков далеко не всегда бывает доброй, ты знаешь. А потакание злу противоречит моим убеждениям. Ковен давил на меня, меня даже поймали в соседнем графстве, когда я пытался бежать из страны. И в ночь перед вступлением в должность я решился провести ритуал. В книгах я не нашел ничего подходящего, поэтому сам написал заклинание, продумал детали обряда. Мне хотелось оставаться собой, даже если придется управлять школой. Отстаивать свое мнение, менять правила. Но магия не всегда бывает предсказуемой, – на этом месте Бреннан поднял с пола свой пиджак и встряхнул его, как бы желая, пускай и чуть-чуть, оттянуть неприятный момент. – Меня разделило на двух человек. Один изменился, стал ректором, преданным ковену и традициям. Другой навсегда остался мальчишкой с наивным сердцем.

Я слушала его историю, как красивую сказку. Печальную, но такую прекрасную.

Мальчик с сапфировыми глазами. Что ты с собой сделал?

– Бреннан, мне так жаль.

– Это не самое страшное. Дар не раздвоился. Он достался той половине. А этой, – он развел руками, – не досталось ни крупицы. И он знает меня лучше, чем я его. Все мои слабые места. Как видишь, я полностью в чужой власти. А если пользуюсь какой-то магией, то лишь уже готовыми чарами. И естественно, под контролем. Ну вот. Теперь ты знаешь, каким я был дураком двадцать два года назад.

Я порывисто вскочила и подбежала к нему.

– Не говори глупости! Никакой ты не дурак, ты все правильно сделал. Ужасно, что ты мучаешься, глядя на все со стороны, но ты молодец, что не сдался.

– И я тебя не пугаю?

– Нет, конечно!

– Ты видела, на что он способен. И испытала на себе.

– Он – это не ты. И я докажу. Хочешь?

– Как же?

Я взяла его лицо в руки, встала на цыпочки и поцеловала в губы.