Глава 11

Следующим утром я просыпаюсь от запаха еды — пахнет картошкой и жареным мясом.

— Привет, — улыбается мне Родион.

Мой новый муж бодр и весел, будто спал всю ночь, а не занимался со мной до рассвета любовью. Он сидит за небольшим круглым столом, стоявшим невдалеке от окна. В черном махровом халате и, вытянув вперед босые ноги, Вепрь напоминает мне барина. Впрочем, так оно и есть. Веприцкий деловито осматривает блюда, с трудом разместившиеся на столе, и лениво раздумывает, с чего начать завтрак. Краем глаза я замечаю на столе горку эклеров, большую тарелку, накрытую блестящей крышкой, и стакан томатного сока. Там еще что-то виднеется, и я очень надеюсь, что Марина приготовила мне овсяную кашу и заварила зеленый чай.

— Что за вонь? — бурчу недовольно, пытаясь снова не уснуть. Но запах еды вряд ли позволит мне отправиться в царство Морфея.

— Почему это вонь? — недовольно изумляется Веприцкий. — Нормальная еда. Не твои засушенные кузнечики…

— Я по утрам способна съесть лишь кашу и выпить чай, — вздыхаю, стараясь подавить в себе раздражение и не подскочить полуголой к окну, чтобы раскрыть его настежь и вдохнуть свежего воздуха.

— Да, принесли твою кашу, — недовольно фыркает Родион. — Как этот клей можно есть? — морщится он, приподнимая крышечку с небольшой пузатой пиалки. Осторожно кладет ее обратно обратно с гримасой отвращения и открывает свое блюдо. Отложив в сторону крышку, вполне дружелюбно показывает на место с другой стороны от стола. — Прошу, мадам!

— А в столовую спуститься нельзя? — ворчу я, поднимаясь с кровати и накидывая на голое тело бледно-розовый кружевной халат, купленный дорогим Родичкой перед свадьбой.

— Вот тут соглашусь с тобой, — с набитым ртом заявляет Веприцкий. — Мне тоже неудобно здесь есть. Но мы же с тобой молодожены, — ржет он, — должны были устать после первой брачной ночи.

— Я и устала, — хмыкаю. — Под конец уже на автомате подмахивала, — фыркаю весело и демонстративно иду в ванную.

— Не смеши, — несется следом хохот Веприцкого. — Давай поживее, Майя, — предупреждает он, потянувшись за стаканом с томатным соком. — Я хочу до вылета глянуть на свой новый участок. А самолет у нас в четыре часа…

— А собираться мы когда будем? — застываю я в дверях.

— Прислуга все соберет, я уже дал поручение.

— А они точно знают, что именно понадобится мне в поездке? — усмехаюсь. — Не положат мои лифоны вместе с твоими носками?

— Майя! — рычит он, переставая пить. — Я сказал — быстро, значит — быстро, — бросает резко. — У тебя пять минут на водные процедуры! Время пошло. Не советую заплывать за буйки.

Под раздраженным взглядом Родиона я захлопываю дверь в ванную и, прислонившись спиной к стене, пытаюсь перевести дух.

«Ты сама влипла, дорогуша, — противно напоминает внутренний голос. — Теперь засунь куда подальше свою гордость и исполняй приказания ненаглядного Родички». Нужно немного приручить его.

Душ много времени не занимает, и когда я в тонком халате и с полотенцем на голове усаживаюсь напротив Родиона, мой ненаглядный уже ест эклеры и пьет кофе из большой тяжелой кружки. Мне хочется сказать ему, что столько сахара лопать вредно. Да и завтракать жареной картошкой тоже не полагается.

«Выключи режим “жена”, — усмиряю я свою прыть. — И постарайся меньше злить Вепря», — предупреждаю саму себя и тут же ляпаю, не подумав:

— А твои соратники с нами в Лондон полетят?

Веприцкий оглядывает меня внимательно. Видимо, тонкий шелк ничего не скрывает, а обрисовывает изгибы, добавляя им пикантности.

— С чего бы? — удивляется он. — У Приора дел до фига. Пусть ищет доказательства причастности Фигни. А вот Люк летит с нами, — гадко улыбается он, и я подозреваю, что это решение Вепрь принял только сейчас. — Может, он и прав, — с наглой усмешкой продолжает Родион. — Ты же меня грохнешь в Лондоне и бросишь мой труп в Темзу.

— Ага, — киваю, открывая тарелку с овсянкой и наливая в чашку из белого пузатого чайника зеленый чай.

— Как можно жрать это месиво и пить траву? — снова хмыкает Родион и предлагает добродушно: — Хочешь, Марина для тебя картошки пожарит?

— Ни в коем случае, — отрывисто бросаю. — Не смотри в мою тарелку и не порть мне аппетит, — хмыкаю и добавляю сварливо: — От твоего Люка толку, как от тушканчика.

— В смысле? — бровь мужа удивленно ползет вверх.

«В коромысле!» — хочется заорать мне, но я сдерживаюсь и замечаю с улыбочкой:

— Толку от него никакого. Эдакий домашний любимец. Ну, как хомячок в клетке…

— Он, конечно, облажался вчера, — кривится Родион и широкой ладонью потирает почти лысую башку. — Но я ему верю. Ему и Приору. Мы выросли вместе, — объясняет он, наивно считая, что друзья детства никогда не предают.

— Твое право, — пожимаю плечами. — Но лучше бы тебе верить в пришельцев и лепреконов, — фыркаю и, закончив завтракать одновременно с мужем, удаляюсь в гардеробную.

— Сложи, что считаешь нужным, на кровати, — заявляет Веприцкий, входя следом. — Ольга все упакует.

— Я не знаю, что буду делать в Лондоне, — ворчу, — поэтому даже не представляю, что взять с собой. Если бы ты обозначил программу…

— Понятия не имею, — хрипло бросает Родион. — Если не знаешь, то и время терять не будем. Одевайся, и едем.

«Хорошенькая альтернатива», — усмехаюсь я про себя и в который раз удивляюсь, как Веприцкий умудряется принимать совершенно немыслимые решения. Предугадать заранее совершенно невозможно. Вздыхаю и, нисколько не стесняясь стоящего рядом мужчину, скидываю халат. Нагишом подхожу к длинному комоду и легким движением открываю ящик с бельем.

«Сейчас достану самые простые трусики и такой же бюстгальтер. В дорогу надевать кружева не стоит. — И, заглянув внутрь, удивленно смотрю на лежащие рядками черные носки Родиона. — Твою мать! — гневно бурчу про себя. — Ты не смогла запомнить, где твои ящики, Майя?!» Тут все кругом одинаково облицовано деревом венге. Пойди разбери где что!

— Твои справа, — довольно усмехается Родион и, лениво отодвинув точно такую же дверцу, достает красный полупрозрачный комплект с бархатными цветами. — Надевай, куколка, — хрипло рычит он, подавая мне предназначенное для соблазнения, а не для путешествий белье. Но близко не подходит. Видимо, боится, что не совладает с собой.

— Я хочу надеть что-то попроще. — Отбираю у мужа комплект и кладу его обратно в ящик. — Кружева в дороге носить неудобно.

— А как по мне, так в самый раз, — бурчит Родион. — Буду представлять, какая ты там…

— Тогда и тебе это белье доставит неудобства, — хмыкаю, доставая самый скромный комплект бесшовного белья.

— За такие труселя нужно штрафовать, — морщится Веприцкий, когда я надеваю телесного цвета стринги. — Зато у патологоанатома не встанет, — ржет как конь и, наткнувшись на мой негодующий взгляд, замолкает.

— Тебе так срочно нужно избавиться от меня, что ты даже себя не пожалеешь и еще пятьсот неудачников, взявших билеты на один с нами рейс? — злобно цежу я и вдруг понимаю, что довела-таки благоверного до белого каления.

— Майя… — рычит он. — Живо собирайся, — велит на ходу и, почти выйдя за дверь, бросает раздраженно. — Чертова кукла!

— Сам дурак! — фыркаю вслед и натягиваю платье, в котором целую вечность назад заявилась в клуб к Веприцкому.

Беру с полки свою сумку, надев старые сапоги, что служили мне еще до отъезда в Америку. Вот только пуховик накидываю новый — моя шуба куда-то запропастилась.

«Нужно узнать у Ольги», — решаю, спускаясь с лестницы. Внизу, неподалеку от входа, стоит несгибаемый Родион в черных штанах и такой же распахнутой куртке и о чем-то шепчется с соратниками. Я вижу, как глаза Приора, стоявшего ко мне лицом, начинают вылезать из орбит. Верный помощник мужа моментально сообщает ему о моем появлении.

«Эх, не получилось сюрприза», — мысленно усмехаюсь, с ужасом наблюдая, как Вепрь меняется в лице. Он не двигается с места, лишь смотрит на меня холодно и недовольно.

— Вернись, Майя, — хрипло бросает он, когда я подхожу ближе, — и переоденься. Начни с того комплекта, что мне понравился, — приказывает он резко. — Без фокусов, пожалуйста, дорогая, — и напоминает напоследок: — Я и наказать могу.

— Хорошо, милый, — соглашаюсь, понимая, что еще чуть-чуть — и нарвусь на крупные неприятности, тем более что оба помощника стоят рядом притихшие. Наверное, точно знают, что сейчас рванет.

В гардеробной я быстро скидываю всю одежду и облачаюсь в красный комплект, черные джинсы, свитер и высокие сапоги. Беру в руки короткий пуховичок серебристого цвета и такую же сумочку.

— Модная чика, — усмехаюсь своему отражению и, распустив волосы, снова спускаюсь вниз.

Муж, завидев меня, одобрительно кивает и, не дожидаясь, идет к выходу. Я, как дура, семеню следом.

«Ну, правильно, ты сама напросилась, дорогая! К чему устроила дурацкую эскападу? Хватит, Майя. Остановись, — предупреждает меня внутренний голос, и я морщусь — Что ожидать от Вепря, если даже его свита притихла. Вон, Люк, молча опустив голову, ждет, пока шеф занесет свою пятую точку в Майбах, а хитрый Приор развил бурную деятельность. Зорко оглядывает сотрудников службы безопасности и раздает им указания. Показушник, блин»…

— Садись уже, — пропускает меня вперед муж и устраивается рядом. — Заедем на новый объект, Миха, — кивает он водителю и тут же обращается к Люку: — Ты летишь со мной, на наш рейс еще билеты есть. Пока я буду осматривать участок, смотайся домой, возьми загранпаспорт.

— Меня Света прибьет, — вздыхает растерянно Люк и хочет еще что-то добавить, когда Веприцкий резко перебивает его:

— Тебе жена зарплату платит или все-таки я?

— Да это так, Родя, к слову пришлось, — суетливо, как баба, лепечет Люк. — Твой приказ для меня закон. Ты же знаешь… — мычит он и злобно косится на меня.

— Теперь ты, любовь моя, — спокойно и равнодушно цедит Веприцкий, одновременно поднимая перегородку, отделяющую нас от части водителя. — Хватит выделываться, чижик, — ощерившись, говорит он. — Мне надоело с тобой пререкаться. В следующий раз начнешь выпендриваться — отхватишь без предупреждения.

Я растерянно киваю и чувствую, как руки Вепря деловито пробираются мне под куртку, затем под свитер. Одна ладонь придерживает за талию, а другая по-хозяйски ощупывает бархатные цветы, раскиданные по тонкой ткани.

— Классные у тебя магарасы, — довольно хрипит Веприцкий. — Теперь весь полет буду представлять, какая ты там красивая… — ворчит он с долей сожаления.

— Можно приподнять свитер и посмотреть, — предлагаю я. Ноу-хау так себе. Но, может, вид моих чудесных дынек благосклонно подействует на мужа.

— Уже приехали, — мотает головой Родион. — По дороге в аэропорт разве что…

Я выхожу вслед за мужем около старого дома с колоннами. С любопытством оглядываюсь по сторонам. Перед домом разбиты клумбы, а дальше видно большой сад.

— Красота, — довольно улыбается Родион. — Хоть бери и строй здесь коттедж, — ухает он, не обращаясь ни к кому конкретно. — Дом отреставрировать можно или снести, — размышляет он вслух. — Или построить тут торговый центр с кинотеатром и аттракционами? — чешет башку Веприцкий. — Что скажешь, Майя?

«Меня-то ты зачем спрашиваешь?» — чуть не ляпаю вслух и, одернув себя, уже хочу согласиться на вариант с домом, но чувствую смутную тревогу, нарастающую с каждой минутой.

— Место гиблое, Родичка, — шепчу я. — Ощущение — как от кладбища…

— Ты серьезно? — изумляется муж. — Или опять выделываешься? — раздраженно интересуется он, но, всмотревшись в мое лицо, понимает, что я не шучу. — Едем, — кивает Михе. — Торговый центр забацаю, — решает он, усаживая меня в машину, и как только мы остаемся одни, серьезно спрашивает. — В чем дело, чижик?

— Место ужасное. А еще кто-то из твоих бойцов желает тебе смерти. Я ощутила, как закрутилась энергия.

— Ты у нас еще и экстрасенс? — ухмыляется он с издевкой.

— Нет, — мотаю головой. — Телесно ориентированный психотерапевт.

— А что это значит? — совершенно серьезно интересуется Родион. — Когда у человека депрессия, бьешь по голове кулаком?

— Примерно так, — скупо улыбаюсь.

— Ну да, — кивает муж, — удар у тебя хорошо поставлен…

— Я работаю с кармой, ее отработками. Убирая зажимы тела, устраняю страхи и обиды, накопленные десятилетиями…

Я собираюсь с мыслями, желая рассказать Родиону о своей работе. О чакрах и тонком поле. Азы тех знаний, которые известны каждому. Но, глядя, как интерес мужа сменяется сомнением, вовремя удерживаю язык за зубами.

— И кто-то верит в подобную чушь? — негромко смеется Веприцкий. — Вот ты мошенница, Майя. Аферистка. Умеешь людей на бабки развести. Когда вернемся, я тебе открою кабинет. Будешь кроликов доить…

— У меня есть клиентура, — отмахиваюсь. — Но спасибо, что предложил.

— И ты ведешь прием на расстоянии? — изумляется Родион. — Ставишь диагноз по фотографии и лечишь по скайпу?

— Консультирую по скайпу, да, — киваю и уже жалею, что затеяла этот дурацкий разговор. Я давно убедилась: если человек не верит, его убедить невозможно.

— Вот ты прошаренная стервочка, — хохочет Веприцкий и, прижав меня к себе, лезет целоваться.

«Пусть отвлечется мальчик», — думаю, поддавшись его порыву. — Поцелуйчики, петтинг… Все пойдет в ход, лишь бы отвлечь Родиона от глупого разговора. «Ну, почему же глупого? — возражает мне внутренний голос. — Место действительно нехорошее».

— Как бы там не был зарыт труп, — думаю вслух, когда поцелуй закончился. — А то и несколько, — добавляю, увидев совершенно обалдевшее лицо мужа.

— Перекопать и вызвать ментов? — морщится он, будто от зубной боли. — Дело плевое, чижик. Но я предлагаю спор: если выигрываешь ты, то я дам тебе двадцать кусков, а если я — ты пообещаешь перестать потрошить карманы бедных граждан, пока мы в браке. Мажем?

— Мажем, — соглашаюсь, и Родион Веприцкий азартно ударяет по моей ладони.

— Сейчас позвоню, велю перекопать, — добавляет он веско. — Мне кажется, кто-то попал…

— Попроси сразу кого-нибудь из полиции подъехать. У тебя же есть знакомые.

— Конечно, есть, — хмурится он. — Но ты ведь взрослая девочка, Майя. Должна понимать, что каждый такой вызов стоит денег. А я не люблю терять бабки, — бурчит он и добавляет со значением. — Ну, ты знаешь…

— Дело твое, — отмахиваюсь я. — Не веришь, и не надо, — фыркаю, лениво смотря в окно.

— Скоро приедем, — бурчит Родион. — Думаю, наш спор отменяется, дорогая. Но ты меня чуть не развела. Честно признаюсь, — криво ухмыляется он.

— Кто я такая, чтобы переубеждать тебя? — мурчу я тихо. — Мое дело сказать, а твое… Каждый выбирает для себя…

— Ну да, — кивает муж. — Ну да. Вот только не пойму, для чего тебе эти фортели понадобились? Сначала со шмотками, потом драмкружок с покойниками. Как, ты говоришь, называется твоя профессия? Что-то я не запомнил, — продолжает насмехаться он и внезапно обрывает сам себя. — Я догадался, чижик! Все же так просто, — бросает он равнодушно, и лишь легкое подобие улыбки, появившейся на долю секунды, подсказывает мне, что Родион радуется собственной догадке: — ты хочешь избежать разговора об Алисе. Думаешь, за твоими выкрутасами я забуду о твоей роли в этой гнусной истории. Твою мать, Майя! — рычит он хрипло. — Это же ты свела мою племянницу и Пашку? Да еще, небось, в своей квартирке устроила им дом свиданий?!

— Что?! — устав сдерживаться, ору я. — Что?! Ты совсем спятил, Родион? Да у твоей сестры есть собственная квартира! Она взрослый человек и может встречаться, с кем заблагорассудится…

— А вот тут ты ошибаешься, девочка, — зловеще шепчет Вепрь, положив ладонь мне на шею и несильно сжав ее. — За квартиркой приглядывают. За самой Алисочкой тоже. Вот только моя служба безопасности мне ничего не сообщала о великой любви Павлика и Алиски. А это значит…

— Что твои спецы под руководством Лады Калины работают отвратительно.

— Да ну? — криво усмехается муж. — А тебя они считают засланным казачком…

— Ага! — кричу я. — Конечно! Кто же еще?! Я тебя обокрала, обчистила Папу Римского и присвоила все золото из Форт Нокса! Я тебе уже устала повторять, что непричастна к мнимой торговле цветами. Напряги извилины и начинай уже искать настоящего вора.

— Хорошо, чижик, — хмыкает муж, наблюдая, как машина, снижая скорость, подъезжает к аэропорту. — Ответь мне на один единственный вопрос. Если ты строишь из себя целку, Майя, то объясни, пожалуйста, за каким хреном ты притащилась ко мне в клуб? Зачем искала меня и что хотела?