Глава 20
Этот и следующий день я провожу в полиции. Даю показания о происшедшем и вместе Павкой и его коллегами наблюдаю, как экскаватор перекапывает мою новую землицу. Замираю, когда ковш стучит по чему-то твердому. И через час убеждаюсь, что моя жена оказалась права. Почти весь участок напоминает кладбище. И я в который раз за сегодня вспоминаю Майку. Только благодаря ей мне удалось избежать грандиозной подставы. Наверняка Маргарита Семеновна не знала, какой жуткий сюрприз таит участок, доставшийся ей от мужа. Я с трудом припоминаю ее рассказ о споре Альбертика с криминальным авторитетом, вздумавшим на старости лет получить высшее образование. Канский хотел отчислить его, а Имар — получить корочки. Победил, конечно, наш придурковатый Ломоносов. И в качестве прощального подарка подарил профессору, как любимому преподавателю, кусок земли.
«Отличный ход, твою мать! — мысленно восторгаюсь я тонкой местью старого пахана. Сам он, конечно, давно уже покоится на местном кладбище. Ушел раньше Альбертика и, увы, насладиться холодным блюдом не успел.
— А какая была фамилия у Имара? — подняв воротник куртки, негромко интересуюсь я у Пашки. Инстинктивно вжимаю голову в плечи, стараясь хоть как-то спрятаться от пронизывающего ветра.
— Иван Марьинский, папаша шибанутого доктора, — мрачно усмехается Щетинин. — Я думал, ты знаешь, — тянет он задумчиво и в ужасе смотрит на четыре гроба, установленные рядком вдоль забора. — Твою мать, зверюга, — рычит недовольно. — Так меня подставить…
— Скажи спасибо своей бывшей соседке, — отмахиваюсь я и вместе с Приором бреду к выходу.
— Что теперь с землей делать, Родя? — ухает он как филин. — Народ у нас суеверный, никто в торговый центр не сунется…
— Фигня хотел церковь построить, — нерешительно бросаю я, сам еще не понимая, как хочу поступить. Едем к Люку, Миха, — велю водителю и неожиданно испытываю самую настоящую радость. Нет, кошмар с улицы Скобелева будет преследовать меня еще долго. Но я действительно рад. Никто из моего окружения меня не предал. Только Ольга с Валерой, пара идиотов-любовников. Мне не понять, зачем Валере понадобился участок. Но скорее всего он просто не знал, какую кашу заварил его папаша-бандит. Наверное, хотел обезопасить мальца, когда понял, что такие, как он сам, обречены на вымирание. А сынок постарался отыскать ту самую кучу навоза и упасть в нее лицом.
— Нам бы еще найти истинных владельцев сайта, — тихо говорю я Приору. Он кивает, понимая меня с полуслова.
— Майя явно не при делах, — бросает поспешно. — Нужно заново провести расследование.
— Проведем, — мрачно киваю я, лениво разглядывая закрытые ворота больницы.
— Так внутрь не пускают чужие машины, — разводит руками Миха.
— Езжай в «Пантеру», — велю я и, засунув руки в карманы, бегу через больничный двор к корпусу нейрохирургии. Следом за мной поспевает Приор, придерживая локтем наплечную кобуру.
— Оставил бы ствол в машине, — усмехаюсь я. — Могут не пропустить в отделение.
— Я уже по привычке, — отмахивается он и, открыв передо мной дверь, улыбается высокой худенькой медсестре.
— А мы к Бессонову, Аллочка! Как он?
— Бахилы надевайте и за мной, — весело командует сестричка, и мне кажется, эти двое флиртуют.
«Нашли время», — бурчит во мне старый дед Родя, но я тут же обрываю себя. Жизнь продолжается, несмотря ни на что.
— Его сегодня перевели в палату, — на ходу докладывает Аллочка. — Состояние стабильное. Уже пришли родственники и сиделка.
Мы с Приором заговорщицки переглядываемся. Насчет сиделки не знаю, а вот родственница Люка нам хорошо знакома. И это точно не наша с ним теща, и тем более не Светка.
Я вхожу в палату-люкс, вчера зарезервированную мной для Петьки, и замираю на пороге. Смаргиваю накатившуюся слезу. И любуюсь стройной спиной жены. Майка стоит рядом с Люком, неподвижно лежащим на приподнятой в изголовье кровати, и осторожно вливает в рот больному куриный бульон, приготовленный сегодня Мариной. Даже со стороны видно, что Петька, закрыв глаза, ест через силу.
— У меня есть не стал, — докладывает сиделка, невысокая коренастая женщина. — А у Майи Владимировны получилось уговорить…
— Фея, — улыбается Приор.
«Ведьма, — мысленно усмехаюсь я. — Моя ведьма!»
Люк приоткрывает один глаз. Пытается повертеть башкой, но вовремя вспоминает о загипсованной шее и, увидев нас в палате, тянет губы в улыбке. Но улыбка выходит жалкая.
«Блин, Петя, — хочется заорать мне. — Неужели ты думал, что я тебя брошу? Или Олежка?»
— Ешь, давай, — хмыкает тот. — Мы подождем…
— Уже наелся, — бубнит Люк. — Ну правда, пацаны…
С обессилевшего друга я перевожу взгляд на жену.
— Еще две ложки осталось, — докладывает Майка, показывая мне на тарелку. Я замечаю сбитые костяшки пальцев и силой воли останавливаю себя, когда понимаю, что хочу кинуться к жене. Поцеловать ее ладони, лоб, глаза, губы…
«Остановись, Родя, — усмехаюсь я. — Стопэ, дорогой!»
— Давай, Люк, — смеюсь я наигранно, — за маму, за папу. За Родю, за Майю, Олега и Лайму…
— Странный список, — шамкает мой Петька. — Вот ты затейник, Родя! Даже собаку приплел…
— Ничего подобного, — отмахиваюсь я, садясь напротив. — Пока ты тут прохлаждался в больнице, группа вышеперечисленных товарищей обезвреживала самую настоящую банду…
— Ольга и Марьинский? — бормочет мой верный друг. — Я догадался. Я решил сам найти крота. Проверял расшифровки оператора связи. Ольга с рабочего никому не звонит. Но я вспомнил, что видел у нее два телефона. Сделал запрос. Оказалось, есть еще один номер, оформленный на мать. И этот телефон все время с ней. Ребята из управления «К» помогли. Они же дали распечатки разговоров и расшифровки звонков. Ну, а дальше — дело техники… Я решил дождаться тебя, Родя, но не утерпел… Проболтался Вовке, старшему по смене. Мол, приглядывай… Но, видимо, он тоже был в банде. Зазвал меня в ВИП-сортир, типа поговорить. А там уже Марьинский ждал. Вдвоем меня чуть не укокошили…
— Пуарро, блин, — подскакиваю я. — Мать твою, Люк! Я чуть не потерял тебя!
— Да хотел тебе доказать свою преданность, — пыхтит тот, доедая последнюю ложку.
— Придурок, — рыкаю я. — Ты бы лучше с тестем работу провел. С какого рожна он на мою жену поклепы наводит…
— Ревность, — пожимает плечами Люк. — Ну, и Светку обезопасить хотел. Она нам проболталась недавно. Это по ее наущению Яна ходила к Тимофею…
— Примерно так я и думал, — отмахиваюсь я. — Знаешь, я даже не задумывался раньше об этом. И если бы тесть смолчал, то и Светку бы ничего не коснулось. А так… Пришлось напрячь память и вспомнить о любви твоей жены ко всему сверхъестественному…
— Вот странные люди, — усмехается Приор. — Сидели бы тихо, никто бы к ним с претензиями не лез. А тут каждый отличился. И Янкин батя, и Валера Марьинский. Этот вообще дурак. Землю захотел вернуть. Зато теперь получит на полную катушку и лет десять будет смотреть на небо в клеточку.
— Сядет надолго, — киваю, всматриваясь в бледное лицо Майи. — Так, — командую друзьям, — вы тут развлекайтесь, а мы с Маечкой поедем домой. Нас дети ждут.
И уже сев в машину, ласково целую жену в нос.
— Устала, чижик?
— Немного, — кивает она. — Долго разговаривали. Он жить не хотел. Света ему звонила, сказала, что подает на развод. Я как раз пришла, когда Люк впал в отчаяние. Пришлось сразу включить профессионала, — серьезно говорит она и, внезапно глянув в окно, просит. — Останови около банка, пожалуйста. Хочу ячейку закрыть, пока за следующий месяц не взяли плату.
— Конечно, — киваю я и за малым не бью себя по лбу. Коробка с украшениями валяется у меня в сейфе, а я еще ни словом не обмолвился жене. Ну, ничего, сюрприз будет!
— Пойдем со мной, — просит Майка, и я, не споря, выхожу вместе с ней из машины. Но уже около мраморного крыльца Сбера жена останавливается и толкает соседнюю дверь. Подслеповато осматривается, попав в известный в городе салон часов. Самые дорогие и редкие экспонаты можно купить только здесь. Мой Улисс Нардин тоже отсюда. Прибыл в единственном экземпляре. И у управляющего есть строгий наказ именно такие не привозить. Я не желаю встретить мои часы еще на ком-нибудь. Почему? Не знаю. Маленькая прихоть владельца бизнеса.
— Чем я могу вам помочь? — улыбается миловидная брюнетка в строгом офисном платье и с бриллиантовым цветком на груди. Но внезапно улыбка блекнет. Девица ошалело пялится на Майю, потом узнает меня и застывает в растерянности.
— Привет, Олеся, — здоровается Майя и тут же с места в карьер добавляет. — А почему у тебя моя брошка? Я вроде не давала ее тебе.
Улыбка у девицы скисает, и вся она сразу теряет весь свой лоск.
— Ну, ты же ее не носишь, а мне нужна, — заявляет нахалка, моментально собравшись с духом.
— Кто дал вам право рыться в чужих вещах? — изумляется Майя. — Это же воровство.
— Жека, спустись в зал, — душевно прошу я и, презрительно оглядев воровку, требую. — Снимай брошь, дорогая…
— Вы не имеете права. Я позвоню в полицию…
— Обязательно, — киваю я и внезапно все понимаю. Твою мать! Все гораздо проще пареной репы.
— Приор, — рявкаю в трубку. — Быстро в салон будильников. Ты мне тут нужен. И наблюдая, как ко мне на всех скоростях спешит вальяжный красавец Жека, заявляю.
— Ты уже воровок на доверии берешь на работу. А я потом не пойму, откуда убытки…
— Родичка, дорогой, — сипит мой управляющий. — Олеся — девочка хорошая. Очень исполнительная… Давно работает, никогда нареканий не поступало.
— Ну, что она исполняет у тебя в кабинете, мне не интересно, — бросаю я раздраженно. — Меня один вопрос интересует. Почему на ней украденные драгоценности моей жены?
— Олеся, потрудитесь ответить, — солидно басит Жека и тут же переходит в наступление. — Отдайте брошку и что вы там еще взяли, иначе уволю.
— Я ничего не воровала! — заливается слезами девчонка. — Мне брошку муж подарил и еще серьги с рубинами. Это ему от бабушки досталось.
— От моей бабушки ему? — усмехается Майя.
— Придется вернуть, — еще раз бубнит Жека и снова повторяет угрозы.
Естественно, девчонка работать в салоне не будет. Несмотря на ее прошлые заслуги и отличные продажи. Теперь ей даже в ломбард к Абссенту не устроится.
«Это только начало, куколка, — морщусь я, — подожди, стерва, разберемся!»
Стеклянные двери разъезжаются, пропуская внутрь Приора и Миху.
— Ты брошку сама снимешь? — напоминаю я. — Или Евгений Петрович тебе поможет…
— Сама! — взвизгивает Олеся. — Оставьте меня в покое!
— Еще рано, девочка, — качаю я головой. — У тебя еще Маечкины серьги. Память бабушкина… Поедем, милая. А я заодно с родственниками поближе познакомлюсь. Как считаешь, Майя?!
И тихо приказываю Приору:
— Возьми еще людей, Олежка. Кажется, без шмона не обойдемся…
И уже в квартире, превращенной двумя проходимцами в жуткий хламовник, смотрю на расстроенную жену.
— Ну как же так, Славка? — говорит она высокому белобрысому детине. — Как вы умудрились так загадить квартиру? Мама в гробу переворачивается.
— А тебе какое дело? — огрызается младший брат моей жены. Я пока не вникаю, а просто внимательно смотрю по сторонам.
— Открой ноутбук, — велю негромко глупому родственнику. — Приор, посмотри, пожалуйста!8b7a80
— Это оно, Родя, — весело усмехается мой заместитель, вызывая на экране окно с данными устройства. — Номер совпадает. Ты, небось, считал себя самым умным, — обращается он к Майкиному брату. — Работал с сайтом, пробравшись в квартиру Майи Владимировны. Думал, мы тебя никогда не вычислим. Идиот! Да ты хоть знаешь, с кем связался…
— Конечно, знает, — рычу я и готов уже оторвать башку этой мрази. — Его баба работает на меня. Поэтому была в курсе ситуации. Знала, кого на бабки разводит и по какому поводу. Так, пацаны… — неожиданно решаю я, — а ну-ка, обыщите всю хату.
— Я сам отдам, — насупленно заявляет брательник жены, да еще смотрит исподлобья.
«Вот же хорек», — стискиваю я кулаки, боясь не совладать с собой и треснуть изо со всей дури. И изумленно смотрю на парочку проходимцев, достающих из всех углов какие-то цацки. Ордена, царские монеты, сертификаты Сбера на предъявителя и безвкусные золотые сережки с рубинами.
– А бабушка думала, что потеряла, — всхлипывает Майя, беря в руки ордена. Это же ее отца…
— Она такая же дура была, как и ты. Я еще давно стибрил связку ключей, — явно куражится парень. — И заходил по необходимости. Все же наверху лежало!
— Подлая тварь, — теряет терпение Майка и заносит кулак для удара.
— Подожди, любимая, — останавливаю ее я. — Побереги ручки. Да и мой кулак объяснит получше, — рыкаю я, от всей души давая в нос новому родственнику. — Больше бить не буду, не бойся, — хмыкаю раздраженно. — Добро пожаловать в семью, крысеныш…
По дороге домой я бережно обнимаю жену за плечи, будто боюсь, что она разобьется от горя.
Тонкие пальчики теребят лежащий на коленях пакет с приданым, а сама Майка прижимается как ребенок ко мне.
— Как ты поняла, что брошка у Олеси? — спрашиваю я, целуя жену в висок.
— Никак, — устало пожимает плечами она. — Когда проезжали мимо просто ее почувствовала.
— Олесю?
— Да нет же, брошку, — фыркает жена и я получаю легкий тычок в ребра.
— Если вдуматься, — шепчет она, — благодаря Славке мы и познакомились. Только никак не пойму, кто им с Олесей выдал мою новую карту.
— Рядом с салоном Сбербанк, милая. Наверняка твоя родственница с кем-то там подружилась. Именно основываясь на данных банка, мы решили, что это ты. Красивая схема. Без тебя мы бы не смогли вычислить эту парочку. Да я бы много чего не смог бы сделать без тебя, чижик, — неожиданно признаюсь я и тянусь к жене за поцелуем. — Жить не смог бы, любить… Как же здорово, Майка, что ты вернулась в Россию и сразу пришла ко мне. Наверное, я влюбился с первого взгляда…
Жена поднимает на меня изумленное лицо.
— Да ну? — выдыхает удивленно.
— Ну конечно, — улыбаюсь счастливо. — У меня обычно нет привычки таскать на себе полудохлых девиц и платить за их лечение. Селить в своем доме и жениться при первом же удобном случае. Я просто втрескался в тебя, чижик, и только сейчас это понял.
— А я влюбилась в тебя еще в третьем классе, — неожиданно признается жена. — Ты собирал волосы в хвост и дрался по каждому поводу. А я боялась тебя, даже поджилки тряслись, но все равно ходила к старшим классам на тебя посмотреть.
— Я помню тебя по школе. Твои огромные белые банты… Люк звал тебя моей невестой. Накаркал!
— Предвидел, — шепчет Майка и тянется ко мне с поцелуем.