Глава 19

Родион

Честно говоря, путь домой кажется короче. Может, потому что Майка светится от счастья. Ушло, испарилось напряжение, и мне все время хочется обнимать свою красавицу жену. Засматриваться в лицо, с которого даже во сне не сходит радостная улыбка. Да мне самому сносит крышу от эйфории. Я обладаю самой невероятной женщиной в городе, а может, и во Вселенной. Понимаю, как мне повезло. Спасибо Алиске, что надоумила свою сумасшедшую подружку обратиться ко мне. Выкрасть Мелиссу труда не составило. Мне, конечно, раньше не приходилось красть людей, но что только не сделаешь ради любимой жены. Придется и киднепинг внести в свой послужной список. «Портфолио», твою мать!

Я смотрю на обеих девчонок, спящих на большой кровати в номере Калининградской гостиницы, и заново прокручиваю события вчерашнего дня. Понимаю, что мы успели удрать. Мои россказни про весельную шлюпку — чистый незамутненный бред. У Алекса есть родственники и приближенные. И наше счастье, что за эти полдня никто не хватился Мелиссы. Дома нужно будет сразу же поменять девчонкам документы. Мать со своими детьми должна носить одну фамилию. А то сумасшедший дом получается: мы с Саней — Веприцкие, Майка с девичьей, а мелкая у нас Бакли. Непорядок! Но что касается Мелиссы, наверное, придется поручить Приору собрать всю нужную информацию. Я хочу удочерить девочку. Пусть считает отцом меня и забудет о страхе перед своим биологическим папашей. Ну и нам с Майкой в ближайшие год-два нужно кого-нибудь родить. Мальчика, девочку… без разницы.

Вытянув ноги и положив затылок на подголовник, я сижу в кресле напротив кровати. Потягиваю пиво из банки и любуюсь женой, в объятиях которой спит маленькая куколка. Смотрю на Майкины изящные ступни и тонкие щиколотки, перевожу взгляд выше на ровные точеные ноги и круглые коленки. Такие трогательные, что мне приходится усилием воли останавливать себя. Но тогда уж точно не удержусь и пройдусь ладонью еще выше. И по манящему нежному бедру двину чуть дальше…

«Угомонись, Родя», — говорю сам себе и, отставив в сторону полупустую банку, закрываю глаза. Вылет у нас рано утром, и пара часов сна мне не помешают. Вот только кресло неудобное, и моя бедная шея затечет гораздо раньше. Или ноги… Я снова кошусь на кровать, но перелечь боюсь — вдруг потревожу девчонок. И пока я размышляю над главным вопросом этой ночи, в кармане джинсов оживает айфон.

«Твою мать, — рычу, подскакивая пружиной. Вылетаю в ванную. — Какого лешего звонить среди ночи?!»

— Да, Приор, — бурчу недовольно и даже не скрываю этого. Слышу глухой голос своего зама и тут же понимаю, что опять случилась какая-то беда. Или самое настоящее говнище…

— Родя, у нас тут полный звездец, — сипло докладывает он. — Ты скоро приедешь?

— К одиннадцати утра присылай машину в аэропорт, — велю я чуть слышно. — А что случилось, Приор?

— Два часа назад нашли Люка, — сглатывая комок в горле, объясняет мой старый друг. — С момента твоего отъезда он на работе не появлялся — я по нему не скучал. А вчера он вышел на дежурство в клуб, стоял на фейс-контроле, и потом исчез. Его обнаружили в ВИП-сортире. Пока живой. Сейчас в реанимации. Поломаны шейные позвонки и так, по мелочи. Видимо, его ударили сильно. Но до башки не смогли дотянуться, — вздыхает Приор, и я слышу, как сбивается у него дыхание. — Родька, даже если Петька оклемается, то навсегда останется лежачим… Понимаешь?!

— Не тупой, — рычу я, еле сдерживаясь. — Ты к нему охрану приставил?

— Конечно, бро, — тут же заверяет меня мой верный друг. — Жду. Утром увидимся.

На негнущихся ногах я возвращаюсь в комнату. Осторожно ложусь рядом с Майей. Моя жена, эта принцесса на горошине, тотчас просыпается и шепчет негромко:

— Родя, что…

— Спи, чижик, — шепчу ей в ухо и, обняв, зарываюсь носом в ее затылок.

Вдыхаю запах чистых волос и, ощутив ровное дыхание Майи, пытаюсь понять, кто именно вышел на тропу войны и с какой стороны ждать основной удар. А в том, что он последует, я уже не сомневаюсь. «Только бы успеть спрятать Саню и девчонок… Только бы понять, кто объявил мне войну, и постараться нейтрализовать или хотя бы договориться. Продать участок Канской к гребеням!»

По большому счету, в последние годы я был один. Саня учился в Лондоне, я и сам подчас не знал, где заночую. Зато теперь все резко поменялось. Обняв самую дорогую для меня женщину, я пытаюсь мысленно рассчитать силы. Надо удвоить охрану дома. Да и на остальных объектах не мешало бы поставить серьезных парней. Я даже на минуту задумываюсь о военизированной частной охране и уже подсчитываю затраты. Но рисковать семьей я не намерен. Майя с детьми, мама с сестрой и Алиска с Тином. Пусть все живут под одной крышей. Места хватит.

Мои мысли перебегают на Люка. «Твою мать, старый бродяга, — смаргиваю я слезы. — Что же теперь делать?!» Врачей я, конечно, найду — без вариантов. Перетрушу всех медицинских светил, а старого друга поставлю на ноги. И ту тварь, что чуть не убила моего Люка, достану из-под земли.

Я стискиваю зубы, стараясь думать здраво. Светка, моя бывшая родственница, наверняка бросит Петю. Его собственные родители померли давным-давно, а на тестя с тещей надежды не было и нет. Да и кому нужна в доме недвижимая колода?

От моих приглушенных вздохов просыпается Майя.

— Что-то случилось, Родичка? — спрашивает спросонья, и тут же ее пальчики бегут по моей коротко стриженой башке.

— На Люка напали, — шепчу. — Живой, но уже не встанет…

— Пусть Приор пришлет снимки и заключение врачей тебе на ватсап, — еле слышно просит она. — Скажи ему, я посмотрю, что можно сделать…

— Хорошо, — киваю, понимая, что сейчас не время и не место спорить с женой.

Я помню, как обрадовалась Таня Царева, увидев мою жену. Как не знала, куда усадить, и просто плакала от радости.

— Майка спасла нас, — тихо поделился Никитос. — У Тани от близнецов разошлись кости в малом тазу. Наши высокооплачиваемые эскулапы вынесли вердикт, что она даже ходить не сможет. Жена рыдала днями и ночами и хотела выйти в окно. А потом к нам пришла Майя, и все постепенно встало на свои места. И кости, и мозги…Ну, ты сам знаешь, что женился на фее.

«На ведьме я женат! На ведьме!» — хотелось заорать мне тогда. Да и сейчас особенно не верится в такие чудодейственные способности.

* * *

В самолете Майя, нахмурившись, читает присланные Приором файлы, рассматривает снимки МРТ.

— Официальная медицина не поможет, — осторожно бросает она. — А я могу попробовать. Его родственники согласятся, как думаешь?

— У него нет родственников. Я оформлю опекунство, — тихо бросаю, наблюдая, как в кресле около иллюминатора Мелисса разложила пупсиков и малюсеньких мишек. Успела захватить игрушки, маленькая умница.

— Люк — сирота? — недоверчиво спрашивает Майя.

— По большому счету — нет, — пожимаю я плечами. — Просто родители умерли, а жена точно откажется. Тут я готов поспорить на миллион баксов.

— Откуда ты знаешь?

— Люк женат на младшей сестре моей Яны. Я эту стерву очень хорошо знаю, — усмехнувшись, я обнимаю жену и на все сто уверен, что такая женщина, как Майка — одна на миллион.

— Ну, так не бывает, — с сомнением смотрит на меня жена и, облокотившись на меня, умиротворенно наблюдает за дочкой. Мелисса водит игрушками по креслу и что-то напевает на английском.

— Будем растить билингву? — весело спрашиваю, целуя Майку в висок.

— Обязательно, — улыбаясь, кивает она и, повернувшись ко мне, добавляет серьезно: — Придется сразу из аэропорта заехать в больницу. Где он лежит? Сейчас нужен хороший врач, а не коновал, способный только навредить. Родичка, ты должен проконтролировать…

— Не волнуйся, чижик, — легкомысленно отмахиваюсь, в который раз удивляясь доброте и бескорыстности моей жены. Люк, зараза, повесил на нее всех собак, а Майка волнуется о нем, как о близком родственнике. Вон, даже в больницу ехать собралась. — Я отвезу вас домой, — потершись носом о Майкин затылок, бубню негромко, — а потом сам съезжу в больницу и к бывшим родственникам заодно. Может, я и ошибаюсь насчет Светы.

Но уже по дороге из аэропорта понимаю, что положение куда хуже, чем мне казалось издалека. Янкина сестра, забрав детей, укатила отдыхать, а тесть и теща спокойно уехали в сад. И если бы не Приор, кто знает, где бы сейчас оказался мой Петя Бессонов.

— Что известно о нападавшем? Кто? Откуда? — рычу я, заходя в кабинет и плотно закрывая дверь.

— Так тут самое удивительное, Родя, — ошалело мычит Олежка, стукая кулаком по столу. — Я лично все записи с камер пересмотрел — ни одного постороннего. На Люка напали в ВИП-туалете. А ВИП-зона была вчера оцеплена, и туда никого не пускали. Это кто-то свой, но я никак не могу вычислить падлу! Своими бы руками придушил!

— Нужно искать, — мрачно приказываю, плюхаясь в кресло. — Вызывай спецов, каких считаешь нужным. Ставь прослушку, устраивай провокации, но эту тварь найди.

— Да я уже все предпринял, Родя, — в бессилии рычит Приор, — уже и с криминалистами советовался, и к братве бегал. Осталось только экстрасенса вызвать.

— Зачем далеко ходить? — криво усмехаюсь я и, порывисто открыв дверь, чуть не сбиваю с ног Ольгу, подходившую к двери. Перехватываю у нее поднос со всякой снедью. — Майю позови, — велю негромко. А сам, вернувшись к столу, наливаю себе полчашки крепкого чая. Пью жадными глотками, будто грею горло. Жена приходит сразу же. — Ты можешь помочь? — спрашиваю ее с последней надеждой. Я прекрасно понимаю, что все взаимосвязано. Участок. Люк. Взрывчатка в букете и, наконец, Канская.

Майя садится на диван. Внимательно смотрит на меня, потом на Приора и, дотронувшись до лба, морщится:

— Я ничего не вижу, Родичка, — шепчет она, извиняясь. — У твоего противника очень сильный экстрасенс. Все закрыто зеркалами, и я ничего не вижу.

— Чудесный ответ, — криво усмехается Приор и, встретившись с моим мрачным взглядом, прикусывает язык.

— А мы шли смотреть щенков, — не обращая внимания на нашу игру в гляделки, беззаботно сообщает Майя. — Саня с Мелиссой побежали вперед.

— Там собака. Лайма может не подпустить малышку. Она еще не знает ее, — всполошившись, выскакиваю из-за стола я и несусь во двор, перепрыгивая через ступеньки. И успеваю вовремя. Ворвавшись в сарай, замечаю, как поднявшаяся с лежанки Лайма наступает на детей, оскалив зубы. — А ну на место! — рычу я, показывая, кто здесь главный. — Свои, Лайма, — предупреждаю негромко. — Ступай к детям, девочка.

— Это такая страшная собака, — лепечет сзади Мелисса.

— Саня, — не поворачивая головы и во все глаза смотря на Лайму, обращаюсь я к сыну. — Возьми Мелиссу за руку и осторожно выходи. — Лайма, иди к щенкам, — говорю свирепой мамаше.

И, выйдя следом, удивленно наблюдаю, как внезапно щелкает замок калитки, и во двор входит Валера Марьинский.

— Ты уже дома? — удивляется он, будто это не он, а я ворвался к нему домой без приглашения.

— А где мне быть? Вроде мы не договаривались о встрече…

— Я думал, ты поедешь сразу в больницу, — тянет он недовольно.

— Это все ты, — догадавшись, иду в наступление я. Можно позвать охрану, околочивающуюся поблизости, но мне хочется лично придушить этого безумца. — Это ты напал на Люка и убил Канскую! Это ты подложил взрывчатку в букет!

— Нет, мой дорогой, — противно улыбается Марьинский, отшатываясь от меня. Силы явно неравны, и он это понимает. — Не только я. Но ты прав, на меня работают многие, — ухмыляется он, доставая пистолет. А до меня доходит его сумасшедший план: пока я буду в больнице у Люка, можно вполне спокойно взять в заложники Майю и детей. — Поедем, — кивает на калитку Валера, направляя на меня ствол. — Я хочу, чтобы ты переписал участок. По большому счету, он мой. Альберт не должен был его продавать. Он поклялся давным-давно отдать его мне. Но, видимо, сейчас это уже ничего не значит…

— Какой-то бред, не находишь? — говорю, подходя ближе, невзирая на оружие. Краем глаза кошусь на детей: мой сын и дочка Майки стоят как вкопанные.

— Бред? — переспрашивает Марьинский и тут замечает на крыльце Майю. — Спускайся сюда, красавица. Поедешь с нами, — криво усмехается он, направляя ствол на нее. — Я думаю, твой придурок будет сговорчивее…

Марьинский не сразу понимает, что допустил роковую ошибку. Легче драть с профессионалами, чем с отцом семейства. Профи по большей части дерутся до нокаута, а вот мужики, за которыми стоят жена и дети, бьются до последнего. Натренированным движением я подпрыгиваю и бью придурка головой прямо в лобешник.

Марьинский теряет равновесие, но до сих пор держит оружие наизготовку.

— Зайди в дом! — кричу я. — Саня, бегите!

Но вместо того чтобы укрыться за дверью, моя жена быстро сбегает вниз и устремляется к месту сражения. Валера Марьинский попадает в руки охраны, но, умудрившись вырваться, бежит наперерез Майке. Хочет схватить ее за руку и притянуть к себе. Но маленький кулачок жены наносит апперкот в нос, а следующий удар приходится в ухо.

Охрана, как и я, замирает от восхищения. Валера даже не думает сопротивляться.

«Весело, очень весело», — думаю я, наблюдая, как жена мутузит сумасшедшего доктора. И тут слышу, как хлопает дверь сарая, и срывающийся мальчишеский голос кричит.

— Фас! Лайма! Фас! Чужой! Он пришел похитить щенков!

Моя преданная собака пулей выскакивает из сарая и несется к чужаку. Прыгает на грудь, отталкивая Майку в сторону. Скаля зубы, пытается перегрызть глотку. Огибая дом, от выхода в сад несутся Приор и Трой. И мой пес, конечно же, кидается на подмогу подруге. А я, обнимая жену, лениво прошу собак отойти. Но куда там!

— Они загрызут меня, — вопит Марьинский. — Родя, пожалуйста!

— Зайдите в сарай, — шепчу я жене и детям, когда от крыльца раздается выстрел. Заплаканная Ольга выбегает с пистолетом.

— Отпустите его, — кричит истошно. Но тут же получает от подоспевшей сзади Марины скалкой по спине и, обронив пистолет, падает в руки охраны.

— Вот это настоящая провокация, — усмехаюсь я, показывая на парочку, лежащую на плитке. — Сразу всех взяли. Молодец, Лайма, ты сегодня молодчина, — заявляю я, трепля собаку по холке.

— Родя, — зовет меня жена. — Ты можешь считать меня сумасшедшей, — азартно восклицает она, — но Валера лично задушил Канскую, а взрывчатку в букет подложила Ольга. На Люка напал их сообщник. Он работает у тебя в клубе. Невысокий такой… Со шрамом на левой руке.

— Как ты догадалась, дрянь? — приподняв голову, искренне изумляется Марьинский. — Знать бы, что ты представляешь опасность, придушил бы…Но кто ж думал, что Вепрь женится на тебе и купит участок…

— Дался он тебе, — хмыкаю я и неожиданно замечаю, как глаза жены наполняются слезами.

— Я уже говорила тебе, — всхлипывает она, обнимая детей, — там место гиблое, и веет смертью. Срочно вызывай полицию и начинайте копать. Мне участок Канской напоминает кладбище.

— Что ты несешь, дура? — орет Марьинский. — Это наследство мое!

— Дебил, — морщусь я и, повернувшись к Приору, командую. — Делай, как она говорит.

И всеми фибрами души ощущаю полное доверие к любимой.

Вместе с женой и детьми я захожу в дом, тяжело поднимаясь по ступенькам.

— А почему ты не можешь вот так же увидеть, кто тебя подставил с цветочным бизнесом? — бурчу я, прекрасно зная, что все сказанное Майей подтвердит полиция.

— Ну, я-то уверена в своей невиновности, — улыбается жена и вполне серьезно заявляет. — Завтра поедем к Люку и по пути заскочим в банк и ко мне в квартиру…

— Конечно, — легкомысленно соглашаюсь, даже не подозревая, какой сюрприз готовит мне судьба.