Глава 9

Как только за моим новоявленным супругом закрывается дверь, я не выдерживаю и со злости бью по каменной столешнице. Тут же прижимаю к груди ноющую от боли кисть.

— Дура, идиотка… — бурчу я себе под нос, чувствуя, как меня накрывает паника. Сейчас бы свернуться клубочком, привести мысли в порядок. Кто и зачем мог подсунуть в букет взрывчатку? Да и кому выгодна моя смерть? Только Веприцкому?

— Но тогда бы он не стоял рядом как приклеенный, — снова вздыхаю я, понимая, что вот так с наскока не смогу понять, что происходит.

Я еще раз вглядываюсь в свое отражение. Ни грамма косметики. Чистое лицо. Именно такое итальянцы зовут «вода и мыло» и считают эталоном красоты.

«Сойдет и так, — я морщу нос, понимая, что не желаю лезть в сумочку за косметичкой. — Лишнее это, — ворчу себе под нос, собирая волосы в подобие прически. — В конце концов, и свадьба не настоящая, и невеста только после тренировки. А про жениха промолчу. Наглый самоуверенный тип, — я снова придирчиво рассматриваю себя в зеркало. — Боксер, твою мать! Судя по перчаткам и другому инвентарю, любитель хренов. Так, девушкам пыль в глаза пустить», — хмыкаю я недовольно и, напялив белье и платье, выхожу в кабинет Веприцкого.

И тут же попадаю в капкан его рук. Крепких и надежных.

«Не вырваться, блин», — усмехаюсь я мысленно. Обвожу наивным взглядом собравшуюся компанию. Телохранитель мужа с собачьей кличкой, еще один похожий — здоровый жлоб, косящий под интеллигента. Очки в золотой оправе смотрятся на перебитом носу как чужеродный предмет, а вот выглядывающий из-под рубахи здоровенный крест говорит о том, что это тоже человек Вепря. Зато третий мужчина немного отличается от остальных. Чувствуется военная выправка, да и скромный костюм сидит будто форма. А еще улыбка. Ее точно ни с какой другой не спутаешь.

— Привет, Майя, — радостно смеется мой бывший сосед Павлик Щетинин и, поднимаясь из-за стола, резво шагает ко мне. Тотчас же оказывается рядом и проворно вытаскивает меня из загребущих лап Вепря. — Вот так встреча, — смеется он невесело. — Никак не ожидал, что ты в городе, да еще и замуж вышла за этого типа.

— Минуточку, — рычит Вепрь и снова возвращает меня к себе. — Это моя жена, — бубнит ворчливо. — Если ты когда-то жил с Майей в одном доме, — фыркает он, — то думаешь, что имеешь право лезть к ней? Свою заведи, Павка… А от моей убери руки.

— Я работаю над этим, — усмехается Тин и снова смотрит на меня. Строго и немного озабоченно. — Расскажи про букет, Маюша, — просит он, называя меня старым детским именем. Вепрь абсолютно прав. Небось целую разведывательную операцию провел и ему точно известны все мои адреса кроме бабушкиной квартиры.

— Я ничего не знаю, Павлик, — тяжело вздыхаю я. — Букет мне вручил жених, — я указываю на Веприцкого, — а ему вон тот тип передал, — вламываю Люка-Хряка по полной.

— А ты, Бессонов, где букетиком разжился? — лениво поворачивается Щетинин к Люку. Теперь понятно, почему такое прозвище. Скопище интеллектуалов, твою мать.

— У Артема. Он с рынка привез, — бурчит недовольно Люк, под строгим взглядом Вепря поднимаясь из-за стола и уступая мне место. Муж подводит меня к креслу, нагретому булками толстяка, и я отчетливо понимаю, что просто не могу сесть на мягкое кожаное сиденье и почувствовать его тепло. Меня вырвет, честное слово.

— Нет, — мотаю я головой и пытаюсь освободиться из железного захвата. — Я постою. Зря ты согнал человека, Родичка, — мурчу я, постепенно вытаскивая пальцы из лапищ Вепря.

— Тогда я сейчас всех подниму, — угрожающе рычит муж. — В присутствии женщины мужики не сидят.

— Это атавизм, милый, — шепчу я и вижу, как вытягивается морда Люка-Хряка. Наверное и слово он никогда не слышал.

— Садись на мое место, Майя, — решает Родион, видимо догадавшись об истинных причинах. — И давайте уже перейдем к делу.

Наблюдая, как я церемонно усаживаюсь за широкий письменный стол, муж задумчиво чешет башку и осведомляется в присущей ему хамской манере: — Ты все схомячила или там хоть что-то осталось?

— Не притронулась, — криво усмехнувшись, бросаю я и добавляю елейный голоском: — Покушай, милый. — Я вижу, как Вепрь, стиснув зубы, выходит из комнаты в спальню, наблюдаю за Пашкой. Бывший сосед, опустив голову, силится не рассмеяться. Шкаф в очочках пялится на меня во все глаза, а товарищ Люк косится недовольно.

— Вот, — на правах хозяина Родион выносит из спальни поднос и водворяет его на стол. — Все нужно съесть, — бурчит он и тут же кивает Люку. — Позвони на кухню. Пусть нарежут еще бутеров и принесут вместе с кофе.

— Мне зеленый чай, — встреваю в разговор я. — И, если есть, выпечка без глютена.

— Что? — хором спрашивают муж и его помощник.

— Такого не держим, милая, — ухмыляется Веприцкий. — Но ты скажи, завезем. Итак, народ, — заявляет он хрипло, становясь около меня и укладывая свою лапищу на изголовье кресла. Меня качает, как в люльке, но мой тиран, кажется, этого не замечает. — Сейчас прорабатываем версию: кому выгодна моя смерть?

— Твоей новой жене, — сердито бурчит Люк.

— Петя, — резко обрывает его Щетинин. — Я так понимаю, что у Майи не было возможности всунуть тротил в букет. А вот у тебя была. Я бы на твоем месте, Родя, этого типа отправил под арест. У тебя есть камера?

— Или выгребная яма, — шепчу я чуть слышно. Но мой муж улавливает каждое слово.

— Начнем с главного, — рычит он. — Куда запропастился Артем? — Вепрь зло оглядывает своих подчиненных. — Уже прошло больше часа, как за ним поехали парни… Приор? — бросает нетерпеливо.

— Я написал Артему и Славке. Оба не отвечают. Подождем еще, — морщится он. — Сам не понимаю, что происходит…

— Ну давайте подождем, — рычит Вепрь и снова нетерпеливо облокачивается о кресло. Я пытаюсь удержаться и сажусь ровно, положив руки на стол, как ученица.

— Да что тут думать и ждать, — плюхается на свое место Люк. — Это она во всем виновата… Зря ты женился на ней, Родя.

Похоже, телохранитель Веприцкого совершенно не скрывает своего отношения ко мне.

— Угомонись, Петя, — легонько осаждает его Павлик. — Майя букет выбросила, а ты покушение профукал…

— Да она… — рычит тот. — Это все она. И Родьку околдовала, сука бешеная!

— Ты говоришь о моей жене, — тихо, но свирепо напоминает Родион. — Заткнись, пожалуйста, — цедит сквозь зубы. Я не вижу лица своего муженька, но и реакции его единомышленников вполне достаточно. Люк выбегает из комнаты с обиженным видом, а Приор преданно заглядывает в глаза. Только меня и Павлика не касается этот разбор полетов.

— Почему Петька так ополчился на Майю? — строго и вроде как не к месту интересуется Щетинин.

— Родион Александрович, — с известной долей ехидства замечает Приор, — сначала ее искал, чтобы поставить на бабки, а потом передумал и женился. Как мужик мужика я тебя понимаю, Родя, — хмурится он, — а вот как твой безопасник — нет.

— А что за тема с бабками? — никак не унимается Павлик. — Родион? Майя?

— Мадам у нас аферистка, — хмыкает Приор, будто это его спрашивают. — Она у Вепря и еще нескольких простодушных денег сперла. Родька ее нашел. Но втюрился… Или она что-то из НЛП применила. Вчера угрожал ее в асфальт закатать, а сегодня уже женился…

— Попридержи язык, Олежка, — рычит еле сдерживаясь Родион. — Тебя, кажется, никто не спрашивал, — добавляет чуть тише. — Я дурак, по-твоему?

— Это правда? — настороженно смотрит на меня Павлик. — Ты действительно украла деньги, Майя? — изумляется он, как человек, знающий меня много лет.

— Конечно нет, — пожимаю плечами я. — Вот этот умник, — я киваю на тезку детища АвтоВАЗа, — что-то там насобирал в пыльном углу, добавил данные с потолка и выставил меня воровкой, — спокойно замечаю я.

— Почему ты ко мне не обратилась? — обиженно бурчит Павлик. — Я бы помог. Мы со Зверюгой давно дружим… Разобрались бы.

— Так я не смогла тебя найти, — искренне сообщаю я. Впрочем, и не пыталась даже. Но об этом знать Щетинину не полагается. — А тут я в плен попала, — улыбаюсь я и чувствую легкий пинок в кресло. — В плен чувств, Пашечка. Мы с Роди сразу поняли, что не можем друг без друга.

— Любовь с первого взгляда, — хмыкает Щетинин.

«Он еще и романтик, — мысленно закатываю я глаза. — Майор-романтик все равно как логопед-психопат», — внутренне усмехаюсь я, а вслух добавляю:

— Может, лучше поискать организатора покушения? Мне кажется, что это твои друзья, Родичка… Наверняка хотят твое барахло к рукам прибрать…

— Прекрати, Майя, — гневно останавливает меня ненаглядный. — Предлагаю перестать искать врага среди собравшихся, а немного расширить круг подозреваемых. Я, например, склоняюсь к мнению, что кроме Фигнищева некому.

— А ему какой резон? — вскидывается Щетинин. — Вы опять с ним сцепились…

— Он хотел у меня из-под носа землицу одну захапать, а я его опередил, — криво усмехается Вепрь. — Наплел хозяйке, что Днище там бордель планирует построить. Она мне и продала, — хохотнул он и добавил задумчиво: — Сегодня сделку оформили. После моей гибели наследники бы точно за бесценок отдали. Мама с Катькой еще и приплатили бы, — хмыкает он недобро и бросает отрывисто Павлу: — Ну ты знаешь…

«Ага! — хочется крикнуть мне. — Я тоже знаю! Тетя Катя, Алискина мать, добрая отзывчивая женщина. Рисует отличные пейзажи и совершенно далека от реальной жизни. Баба Аня — вообще как одуванчик. Ну и Алиска — моя дорогая подружка тоже понятия не имеет о криминальных разборках и сделках с недвижимостью. Родик прав, — мысленно усмехаюсь я. — У родственниц Веприцкого запросто можно выдурить все его имущество, накопленное непосильным трудом. Интересно, — думаю я с издевкой. — В кого он такой уродился. Папа — архитектор, мама — искусствовед, сестрица — художница, один Родя — коммерсант хренов!»

— Начни с Фигни, Павлик, — ласково рекомендует Родион. — Мне кажется, сегодняшнее покушение — его рук дело. И еще, — дает он поручение майору полиции, — мне нужны сведения о Маргарите Семеновне Канской. Дети, внуки. Род занятий.

— Ты у нее землю купил? — удивленно осведомляется Щетинин.

— Ну да, — кивает Веприцкий. — Олег, — командует он Приору, — покажи документы.

— Странно, — пожимает плечами Павел. — Очень странно, — и уже тянет руку к красной папке с резиночками по краям, когда в комнату вбегает совершенно обалдевший Люк.

— Родя, — сипит он, еле сдерживаясь. — На Огарева машину взорвали. Там наш Артем погиб. Что же это делается, а? — скулит шкафообразный детина.

— Что?! — будто раненый, вскрикивает Вепрь и, подскочив к Люку, переспрашивает, заранее зная ответ: — Ты уверен? Откуда сведения?

— Славка сейчас звонил, — мычит Бессонов и с ненавистью смотрит на меня.

— Этот взрыв тоже на моей совести? — холодно интересуюсь я, поднимаясь из-за стола, и, встретившись взглядом с мужем, прошу: — Отправь меня домой, Родион. Мне этот цирк лилипутов уже надоел…

— Сейчас поедем вместе, — коротко бросает Веприцкий и тут же на ходу сыплет приказами: — Олег, Павка, срочно нужны подробности произошедшего. Сдается мне, нам объявили войну. Необходимо принять ответные меры.

— Тоже кого-нибудь взорвешь? — ужасается Щетинин. — Без самодеятельности, Родик. Умоляю тебя. Мы разберемся. А время уличных войн давно прошло.

— Согласен, — кивает будто китайский болванчик мой благоверный. — Я найду, как устранить Днище. Пока еще не знаю, но придумаю… — обещает он тихо. И от этого безжизненного равнодушного голоса становится жутко. — Я еду домой. Олег, удвой охрану в клубе, на комбинате и на других наших объектах. И мне определи надежных парней, умеющих стрелять и драться. Клуб работает в прежнем режиме. К моей матери и сестре приставить охрану. И надо найти племянницу! Куда делась эта пигалица?!

— Я найду, не беспокойся, — сдержанно кивает Щетинин.

— Спасибо, бро, — Вепрь, растрогавшись, пожимает Тину руку.

«Козла пустили в огород», — мысленно хихикаю я, давным-давно зная о романе между Алисой Маркеловой и Павлом Щетининым. Вот только Вепрю знать об этом не полагается. Алиса даже заикнуться боится, прекрасно понимая, что крутой и отвязный братец положит конец этим отношениям. И плевал бы он на любовь.

— Все, Майя, едем, — приказывает мне Родион и тенью нависает над креслом. — Завтра рано вылетать, девочка, — бормочет он негромко. — А вы, — он поворачивается к однополчанам и ординарцам. — Как станет что-то известно, приезжайте ко мне домой. Нужно продумать план действий. Ну и заодно свадьбу отметить, — роняет он недовольно и кивает Щетинину. — Павка, тебя это тоже касается…

— Не могу, Родик, — разводит руками мой бывший сосед. — Дел полно. Мне бы хоть сегодня домой попасть. Устроили разборки как в девяностые…

— Да я никого не трогал, — смиренно замечает Веприцкий. — Вот свадьбу справляю, а тут…

«Добрый честный малыш», — так и хочется брякнуть мне, но я еле сдерживаюсь. Еще не хватало, чтобы Вепрь разозлился на меня. А отношения и без того ужасные.

Мой муж дает какие-то указания. Приору, Люку, другим людям, вбежавшим в кабинет вслед за Люком. И я решаю воспользоваться моментом.

— Скажи Алиске, пусть хоть позвонит брату, а то он на меня и ее исчезновение готов повесить, — шепчу я чуть слышно, благо все остальные галдят в сторону.

— Само собой, — хмыкает Павлик и насупленно смотрит на меня. — Может, и тебя забрать из этого дурдома, Майя? Не вижу смысла тебе тут оставаться, — бурчит он.

«Увези меня!!! — хочется заорать мне. — Увези! Разберись в этой ужасной истории с мнимой цветочницей! Помоги! В любом случае здесь мне грозит опасность. Сам ли Родион решил со мной разделаться или это по его душу тротил оказался в букете, мне фиолетово. Лучше, конечно, убраться, пока цела… А кто тебе поможет выкрастьМелиссу? Ты об этом подумала?!» — обрываю я свои собственные размышления.

— Все пучком, — улыбаюсь я Щетинину и подхожу к Вепрю. Беру его под руку. Он машинально забирает мою ладошку в свои лапищи и бодро направляется к выходу.

— Пуллман проверили? — сердито осведомляется по пути у Приора.

— Да, — кивает тот. — Твоя тачка в подземном гараже и под охраной. А ты с Тофиком встречаться не намерен? — спрашивает напоследок.

— Поговори с ним сам, Олег, — морщится Вепрь. — Сейчас начнет ныть и оправдываться. А мне эта бодяга уже надоела.

— Родик, а я? — словно покинутый ребенок, обиженно вскидывается Люк. — Мне что делать?

— Со мной едешь как обычно, — усмехается Родион, повернувшись к другу. — Ну куда я без тебя, Петя! Приор, закончишь с делами, приезжай, — командует, выходя из клуба. Помогает мне сесть в машину и, усевшись рядом, притягивает к себе. — Ты мне нужна, чижик, — сопит прямо в ухо. — Как приедем, сразу поднимайся в спальню, — хрипло тянет он и, откинув полу платья, по-хозяйски кладет ладонь мне на колено. Оглаживает его привычным движением и по внутренней стороне бедра дальше вверх.

— Потом, — шепчу я, перехватывая его руку. Вепрь все понимает без лишних объяснений.

— Миха, — обращается он к водителю. — Остановись на минутку, — приказывает нетерпеливо.

— Что случилось, Родя? — удивляется сидящий напротив меня Люк. — Что-то забыл?

Я смотрю в маслянистые глазки Пети Бессонова и силой воли сдерживаюсь. Так и хочется пнуть жирного борова, решившего понаблюдать за нашими с Вепрем играми.

«Фигушки, дорогой!» — внутренне ликую я, слыша резкий голос Вепря:

— Пересядь вперед, Люк! И смотри по сторонам, что ли…

Недовольный Бессонов пулей выскакивает из машины, а я лишь поражаюсь его прыти. Дождавшись, когда Люк устроит свою пятую точку на пассажирском сиденье рядом с водителем, Родион поднимает перегородку.

— Ну что, чижик, попалась? — сипит негромко и, захватив двумя пальцами золотую пуговицу, нетерпеливо расстегивает ее у меня на груди. — Я хочу сейчас, Майя, — жарко хрипит он мне в ухо. — Ехать полчаса. Мы успеем, девочка…