Глава 8

Родион

Вернувшись в кабинет, я застаю там настороженных и чуть печальных своих соратников. За каждого из них я готов рисковать головой. Надежные мужики, прошедшие со мной многие тяготы. Происки конкурентов, предательство Фигнищева, болезнь и смерть Яны.

— Ну что там у нас? — бросаю раздраженно, впиваясь невидящим взглядом в Олега Миронова, моего главного безопасника. Он строго кивает и почти на автомате поправляет на переносице очки в золотой оправе. Если не знать, что этот лощеный господин в брендовых джинсах и такой же рубашке вырос в самом неблагополучном районе города и с двенадцати лет состоял на учете в детской комнате полиции, то можно принять Олежку за важного банкира. Но впечатление обманчиво. Цепкий ум работает слишком быстро. Мне иногда кажется, что я не поспеваю за ним.

— Погоди, Приор, — бурчу я в таких случаях. — Дай обмозговать…

Но сейчас Миронов молчит и смотрит как-то озабоченно.

— Что удалось узнать? — рычу я, плюхаясь в широкое белое кресло с высокой спинкой. — Кто стоит за покушением? Какая тварь посмела поднять голову?

— Мы ничего не смогли выяснить, — пожимает плечами Олежка и сокрушенно разводит руками в стороны. — Родя, никаких предпосылок не было.

— Цветочную лавку пробили? Где вообще Артем, твою мать?!

— Пробили, — тяжело вздыхает Олег. — Уже Тофик прискакал. Ждет в зале. Уверяет, что именно на этой точке его брат работает.

— Все люди — братья, — раздраженно, будто сплевывая слова, бросаю я. — Он сейчас мамой поклянется, а потом выяснится, что это внучатый деверь двоюродной бабушки, — криво усмехаюсь я и, чтобы хоть как-то унять клокочущую ярость, включаю стоящий на столе ноутбук. И машинально нажимаю на иконку с камерой. И тут же на экран вываливаются десятки изображений. Вон Тофик, смурной и растерянный, смирно сидит на диванчике и ждет своей участи. Судя по его бледному насупленному лицу мужик явно перепуган.

«Это хорошо», — мысленно усмехаюсь я и, слушая причитания Люка, развалившегося на стуле напротив Олега, нажимаю на три точки вверху электронной папки. «Показать скрытые».

Не то чтобы я страдал эксбиционизмом и увлекался домашним порно, но, когда через твою койку проходят специально обученные, но по большому счету случайные девки, лучше перестраховаться. Мало кому придет в голову вытаскивать из моего портмоне бабки или проверять паспорт. Обычно в комнату отдыха я вхожу без денег и документов. Но пару раз попадались куколки, решившие обшарить мои вещи. И тут, как говорит Олег, воровство — наименьшее зло. Главное — уследить, чтобы ничего не подбросили. Гранату там или белый порошок. И хоть девочек по вызову обычно тщательно проверяют и вход в мои апартаменты с сумками запрещен, но как-то Люку удалось взять девицу с поличным. Закинула под кровать пакетик с герычем. Оказалось, происки Фигнищева. Именно с той поры наше противостояние перешло в фазу открытой вражды.

Я внимательно наблюдаю, как грузятся данные с камер. Спальня, ванная и в последнюю очередь тренажерка. На что я рассчитываю? Застать обнаженную Майю в моей постели? Сознание туманится от фантазий. Вот моя новая жена выгибается и стонет на черных шелковых простынях. А вот…

Но в спальне Майи нет. Постель, аккуратно застеленная горничной, лишь чуть примята.

«Значит, в ванной, — внутренне ликую я, представляя лежавшую в пене жену. — Афродита, блин», — мысленно усмехаюсь я и тупо гляжу через экран на пустую ванную комнату. Замечаю брошенное на стул платье и стоящие внизу туфли.

«Телепортировалась ты, что ли», — вздыхаю я про себя и тут же на автомате открываю данные с камер, подвешенных по четырем углам моего личного спортивного зала. Естественно, в эту часть апартаментов никакие девки не заходят. Нечего им тут делать! Зато, когда приезжает Санька, мы с ним боксируем. И я потом, скучая по сыну, пересматриваю наши бои, а заодно подмечаю, что еще нужно подправить в технике юного дарования. Я лишь на минуту задумываюсь о своем пацане.

«Как ему жить, если меня грохнут? Естественно, кроме меня есть еще родственники. Но каково это — остаться сиротой в неполные четырнадцать? Как пережить смерть обоих родителей и не свихнуться от горя? — я стараюсь не думать о последствиях моей предполагаемой гибели. — Никогда, твою мать! Я не дамся вам, твари! Кто бы вы ни были!» — стискиваю я челюсти и тут же напоминаю сам себе, что враг подобрался слишком близко, а мы и не заметили…

Я перевожу взгляд на Олега и понимаю, что у него нет никаких версий. Вообще! Да и мой Миронов никогда не станет попусту молоть языком. Лучше промолчит.

«Да и сколько лет мы вместе! — криво усмехаюсь я. — Все с той же инспекции по делам несовершеннолетних. Мы с Люком обнесли ларек, а Приор поджег почтовые ящики. Ну и встретились на свою голову. Клуб по интересам, блин», — мысленно фыркаю я, выводя записи с камер на весь экран, и пораженно застываю на месте.

— Ты чего, Вепрь? — удивляется Олег. — Привидение увидел?

— На жену пялится, — понимающе бурчит Люк и тут же подскакивает с места. — Дай посмотреть, а?

— Уху ел? — рыкаю я, не сводя завороженного взгляда с лихой девицы с закрученными на макушке патлами. Поедаю глазами все изгибы, проступающие через мою собственную майку. Замечаю на спине и под грудью мокрые пятна пота.

— Твою ж мать, — рычу я в голос, не скрывая своего изумления. Наблюдаю за точными и хорошо поставленными ударами. Моя жена прицельно и уверенно бьет кулаками по груше.

— Что она там вытворяет? Ты прям с лица спал, — хихикает Люк, а Приор невозмутимо рассматривает что-то в ежедневнике. Чиркает там золотым паркером. Ну-ну…

— У меня аж дыхание перехватило, — честно признаюсь я и, задумавшись лишь на долю секунды, предлагаю: — Хочешь посмотреть?

Люк, осклабившись, кивает. Я разворачиваю экран, так чтобы оба моих соратника могли видеть экран, и с наслаждением смотрю на их вытянувшиеся морды.

— Ну как вам девочка? — хмыкаю довольно и ловлю себя на идиотской мысли. Я испытываю за Майю гордость.

— Удачно ты женился, Вепрь, — ехидно бросает Олег. — Если кто нападет, твоя баба за тебя отмахается.

Я решительно разворачиваю ноут к себе. Мне хочется заорать. Признаться пацанам, что Майя Белецкая вовсе не моя баба. Так… наглая девчонка, попавшая под раздачу.

«Такой выкрутить руки не грех», — фыркаю я про себя, замечая, как моя жена закончила тренировку и, подойдя к кулеру, примостившемуся в самом углу тренажерки, налила в одноразовый стаканчик воду. Но пить не стала. Лишь тонкой струйкой выпустила изо рта холодную прозрачную жидкость. Я завороженно наблюдаю, как вода льется по ее груди, медленно и верно затекая в ложбинку между двумя высокими холмами. И в ту же минуту мне хочется оказаться рядом. Слизать языком каждую каплю. Отнести Майю в постель… Но сначала нужно отключить камеры наблюдения.

— Там менты подтянулись, — тихо и серьезно сообщает Олег. — Пацаны с главного входа звонили. Я встречу, — поднимается он и несется к выходу. А когда за Приором закрывается дверь, я натыкаюсь на недовольный взгляд Люка.

— Слышь, братан, — торопливо говорит он. — А в деле твоей жены ничего про бокс не сказано. И судя по тому, как эта стерва наносит удары, она не впервые в жизни увидела боксерскую грушу.

— Ты сейчас говоришь о моей любимой, — язвительно замечаю я. — Я влюбился в мошенницу, выставившую меня на бабки…

— Втирай кому-нибудь другому, — фыркает он. — Я тебя как облупленного знаю. Ты до конца жизни будешь оплакивать Яну. Однолюб хренов. А эта… — Люк кривится недовольно. — Я пока не знаю, что ты затеял Вепрь и нафига тебе потребовалась жена. Не хочешь, не говори, — добавляет он поспешно. — Но я даю этому браку от силы год…

— А ты не пробовал консультировать парочки по психологии семейной жизни? — фыркаю я и уже собираюсь добавить еще несколько язвительных фраз, как дверь раскрывается и в кабинет входит сначала Приор, а за ним бодрой походкой следует майор Щетинин, наш с Люком одноклассник. Я встаю из-за стола навстречу, довольно раскрывая объятия.

— Что, наглая зверюга, — радостно обнимает меня Пашка, — женился, гад, и решил замылить свадьбу? А тут тебе подарочек подложили, — морщится недовольно.

— Нашли что-нибудь? — отвлекаясь от мыслей о Майе, интересуюсь я.

— Не-а, — весело мотает головой Тин-тин. — Что там найдешь в мутной воде? Судя по взрыву, заряд в тротиловом эквиваленте совсем мизерный. Граммов пятьдесят-сто от силы. Теперь фиг что отыщешь… Твоей леди нужно благодарность вынести. И вас сберегла, и окружающих. Тебя бы, Родя, на месте расплющило, ну и другим поотрывало бы руки-ноги, — усмехается он и демонстративно крутит башкой по сторонам. — Кстати, где твоя невеста? Я поздравить хочу.

— Она отдыхает, — вру не краснея я. — Сам знаешь, как колбасит после подобных событий. Давай лучше о деле поговорим. Твои люди камеры наблюдений проверили? Может, что интересное увидели, — улыбаюсь я, а на душе кошки скребут.

Пашка садится на место Приора, занявшего то самое кресло, куда я в первую нашу встречу толкнул Майю. Моментально вспоминаю ее растерянный взгляд, спутанные волосы и бледное лицо. Будто наяву вижу, как она выпивает залпом полстакана виски и тем самым избегает наказания.

«Хитроумная стерва», — шепчу я про себя, и снова пытаюсь сообразить, кому и зачем понадобилось меня убивать.

— Я, конечно, страдаю тяжелой формой паранойи, — говорю я Щетинину. — Но не удивлюсь, если выяснится, что буквально за поворотом стояла тачка кого-нибудь из людей Фигни. Ну и если выяснится, что к родственнику Тофика тоже заходил кто-то из подручных Феднищева.

— Как ты догадался? — насупившись бурчит Щетинин. — Серая ауди с забрызганными номерами стояла чуть впереди от твоего Пуллмана, и на нескольких камерах отчетливо виден Толик-Мазут и еще двое парней. Они в кафе на террасе сидели. Кстати, с того места очень хорошо просматривается парапет, около которого стоял ты с невестой. Вероятно, взрывчатку поставили на таймер, — пробормотал он. — Но тут ничего не докажешь, — усмехается Тин-тин. — Посиделки в кафе еще не преступление…

Естественно, я понимаю! Мазут — одно из доверенных лиц Феднищева. С какой бы радости он просто так оказался на набережной в момент покушения. В случайности я не верю и сейчас от собственного бессилия хочу разнести кабинет, клуб, город к чертям собачьим. Всеми фибрами души желаю поехать к Фигне. Ворваться в его стеклянно-зеркальный офис, схватить Фигню за грудки и его трепыхающейся тушей крушить все подряд. Я понимаю, что радости от скандала хватит минут пятнадцать, а потом судись с этой скотиной до самой смерти. Я внимательно всматриваюсь в белозубую улыбочку Щетинина. Скольжу взглядом по крепким накачанным плечам и темно-русым волосам и понимаю, что мой дорогой одноклассник рыть носом землю явно не станет. Нужно его заинтересовать как-то…

— Раскрути это дело, Тин, — искренне прошу я. — Начальство подарит тебе звездочку на погон, а от меня лично получишь путевку в Доминикану.

— Да я и так копаю, — лениво отмахивается Павка. А я по глазам вижу, что наживочку он заглотил.

— Нужно с твоей женой поговорить, — бормочет он, изображая профессиональную настойчивость. — Может, она букет где оставляла? Мне ее опросить надо и взять с вас подписку о невыезде.

— Подписку засунь себе знаешь куда, — грозно фыркаю я и добавляю более миролюбиво: — А жену я сейчас приведу, — серьезно киваю я и, поднявшись из-за стола, толкаю дверь в личные апартаменты и очень надеюсь застать Майю еще в тренажерке.

Я вхожу в спальню, думая о всякой ерунде. О гладком и податливом теле жены. Нежная бархатистая кожа, полностью лишенная даже случайной волосинки. Только пот стекает по шее, а потом и по груди…

«Нужно как-нибудь провести спарринг», — усмехаюсь я мысленно. Заглядываю в тренажерный зал. Но там уже пусто. Захожу в ванную и слышу шум душа. Через запотевшее стекло перегородки я вижу полуразмытый силуэт. Подхожу ближе и любуюсь самой прекрасной картиной. Жена намыливает плечо, а по ровной совершенной спине стекает мыльная пена.

— Ты меня напугал, — спокойно сообщает жена, внезапно обернувшись. Ни криков, ни истерик. Любая другая закатила б скандал. А эта лишь смотрит напряженно.

«Эх, — проносится у меня в голове. — Прислонить бы нахальную девицу к стеночке и устроить показательные выступления. Ты совсем бахнулся, — рычу я на себя. — У тебя Фигня висит на хвосте. В кабинете полно народа. Укроти немного свою стоямбу, а то опустят тебя в деревянном ящике на глубину два метра. Охолони немного, Родя!»

— Что ты хотел? — равнодушно осведомляется Майя, выключая душ. Ни капли стеснительности или, наоборот, показной сексапильности. Зато я как дурак оглядываю ее с ног до головы.

«Идеальная баба. Все при ней», — успеваю подумать я и наталкиваюсь на насмешливый взгляд.

— Дай мне полотенце, пожалуйста, — просит она уверенным тоном. И мне даже не приходит в голову отказаться. Я подхожу к большой деревянной полке, где рядками лежат свернутые по последней моде полотенца. Беру одно и, раскрыв его прямо около душевой, словно приглашаю жену подойти ближе. Она делает шаг, и я уже собираюсь ее накрыть белоснежной махровой тряпкой, как Майя проворно забирает полотенце из моих рук и быстро завязывает его на груди.

— Так что ты хотел? — фыркает она недовольно. — Ты вроде сказал, а я не расслышала, — равнодушно ведет плечиком.

— Да я вроде молчал, — ухмыляюсь я. — Слова подбирал…

— Получилось? — усмехается она.

— Немного, — киваю я, любуясь ровной спиной жены и горделивой посадкой головы.

«Зараза, — шепчу я про себя. — Какая же ты зараза, Майя!»

А вслух бросаю небрежно:

— Там полицейский пришел. Ему нужно тебя опросить, — поясняю я, наблюдая, как моя супруга останавливается около зеркала и, распустив волосы, пытается причесать их пальцами.

— В ящике щетки для волос, — киваю я на высокий белый пенал. — Причешись нормально, — предлагаю я Майе.

— Вот еще, — фыркает она, — не хочу, чтобы твои тараканы ко мне перебежали.

— Что? — рявкаю я не сдерживаясь. — Какие еще тараканы, чижик?

— Мадагаскарские, — усмехается она. — Сантиметров десять в длину, — растопырив пальцы, показывает она. — Они еще шипят, — добавляет со знанием дела.

— А-а-а, — будто идиот мычу я и легко провожу по коротко стриженной башке. — Ни одного нет, — весело усмехаюсь. — Ты ошиблась, девочка, — бурчу жалостливо. — Ну откуда им взяться?

— Они из ушей вылезают, когда ты спишь, — скромно потупившись, заявляет нахалка и добавляет тихо, будто военный секрет рассказывает: — Я сама видела.

— Врешь ты все, — хмыкаю я равнодушно. — Поторопись, чижик, — бросаю коротко и уже хочу вернуться к друзьям, когда замечаю шальной взгляд Майи. Она не сводит с меня лукавых глаз и громко заявляет:

— Почему это я вру? Вчера ночью видела. Как только ты уснул, они из ушей полезли. Побегали по темечку и обратно в башку вернулись…

— Ты косишь под сумасшедшую? — неожиданно догадываюсь я. — Голову в спортзале отбила?

— Мне жаль тебя разочаровывать, Родя, но это кладовка для инвентаря, — фыркает она, кивая в сторону моей тренажерки.

— Стерва, — бурчу я, выходя из ванной комнаты. — Давай не задерживайся, — приказываю грубо.

— Могу только платье накинуть и выйти, — хмыкает она. Я в бешенстве поворачиваюсь обратно. Замечаю ясный взгляд и наглую довольную улыбочку. И мне начинает казаться, что эта зараза меня нарочно дразнит.

— Лифон надень и трусы, — рычу я, стараясь побыстрее выйти. — Ты моя жена, поэтому на тебя мужики с интересом смотреть не будут. Им собственные зубы дороже твоей красоты, — недовольно морщусь я.

— Как скажешь, Роди, — несется вслед приторно-ласковое.