Глава 15

Нортан

Я замираю посреди кабинета, сжимая ладонь, в которой ещё живёт призрачное тепло её кожи. Она учуяла слабину. Крошечную, микроскопическую брешь в моей броне, и впилась в неё с точностью опытного убийцы.

Дерзкая маленькая сучка.

Я чувствую, как уголок губ самопроизвольно дрогнул в подобии улыбки. Интересно. Чрезвычайно интересно. Её мир рушится, её запирают в клетке с монстром, а она беспокоится о гигиене и ищет бреши в моей обороне. В ней есть сталь. Та, что мне и нужна.

Жаль, что её придётся переплавить в нечто большее.

Лёгкое, почти неслышное движение воздуха у двери. Я не оборачиваюсь.

— Входи, Вейн.

Он материализуется в кабинете беззвучно, его чёрные, пустые глаза уставились в пространство где-то позади меня.

— Владыка.

— План меняется, — начинаю я, отходя к столу и упираясь в него костяшками пальцев. — Она не сломана. Она… адаптируется. Быстрее, чем я рассчитывал.

— Отдать её Астре? — Его голос ровный, как поверхность могильной плиты.

— Нет. Астра сломает её дух, а мне нужна ярость. Её тьма. Необходимо не сломать, а разбудить.

Я провожу рукой по столу, и древесина отзывается глухим гулом, по ней пробегают синие прожилки магии.

— Этапы помнишь?

— Подавление. Разрыв. Провокация эмоций. Принятие, — чеканит он, словно докладывает о погоде.

— Первые два пройдены. Осталось провоцировать. Сильно. Любую эмоцию. Ярость. Ненависть. Страх. Даже возбуждение. Всё, что заставит её магию вырваться и смешаться с тем, что мы вольём.

Вейн молчит на секунду дольше обычного. Его бездушный взгляд наконец фокусируется на мне.

— Это рискованно. Боль надёжнее. Она даёт предсказуемый результат. Вы отходите от плана, владыка. — Он произносит это не с вызовом, а с холодной констатацией факта, как солдат, указывающий командиру на ошибку в картах.

Воздух в комнате застывает. Тени по углам перестают шевелиться. Я медленно поворачиваюсь к нему, и в серебре моих глаз отражается нечто, от чего даже его непоколебимая уверенность даёт трещину.

— План, — произношу я тихо, и моё слово падает, как ледяная глыба, — это то, что я говорю делать. Я не отхожу от плана. Я его совершенствую. Она показывает не слабость, а потенциал. И я намерен его использовать. Боль рождает раба, ярость рождает оружие. Мне нужно второе. Это понятно? Или тебе требуется более… наглядное объяснение?

Моя тень на стене дёргается и вытягивается, теряя человеческие очертания. Вейну хватает ума опустить взгляд.

— Понятно, владыка.

— И источником раздражения буду я, — добавляю, отворачиваясь и давая ему понять, что инцидент исчерпан. — Лично.

В этот момент на столе вибрирует коммуникатор. На экране – логотип «Солнечного Сплава», оплетённый змеёй. Деловая рутина Вельдиса.

Я с раздражением чиркаю по руне. В воздухе всплывает голографическое изображение упитанного человека в безукоризненно белом костюме. Маг-олигарх Элрик. Идеально причёсан, идеально ухожен. Идеальная марионетка.

— Господин Нортан, — его голос маслянисто-сладкий. — Возможно, беспокою по пустяку… Инквизиция устроила проверку на границе, задерживают поставки обсидиана…

— Реши это, Элрик. Я нанял тебя для решения проблем, а не для их констатации.

Он бледнеет, на лбу выступает пот.

— Но… инквизиторы… они задают вопросы…

— И ты найдешь ответы, — мои слова тихие и острые, как лезвие бритвы. У меня совершенно нет настроения на то, чтобы говорить очевидное. — Платишь. Убиваешь. Делаешь всё, что потребуется. Или я приезжаю и решаю вопрос сам. Ты же знаешь, как я не люблю солнечный свет.

Элрик замирает, понимая каждое несказанное слово. Его «золотой кокон» – империя, которую я возглавляю, – был одновременно его защитой и клеткой.

— Да, господин Нортан. Слушаюсь.

Разрываю связь, не давая ему договорить. В кабинете воцаряется тишина.

Я поднимаю руку, и тени послушно хлынули к ней, как железные опилки к магниту. Они сгущаются в идеальную, пульсирующую сферу чистой тьмы у меня на ладони. Воздух трещит, предметы на столе звенят, протестуя против сконцентрированной здесь мощи. В этой сфере нет ничего. Ни света, ни звука, ни времени.

Я сжимаю пальцы в кулак. Сфера исчезла, поглощенная самой собой. Тишина вернулась, став еще более гнетущей.

— Она не представляет, с какой силой шутит, — тихо говорю я, глядя на пустое пространство перед собой. — И какую мощь я предлагаю ей в обмен на лояльность.

Вейн молча кивает. Сомнений больше нет. Охота продолжается, но дичь внезапно начинает вести свою собственную игру. И это делает всё в тысячу раз интереснее.