Глава 24

Мири

В комнате тепло и уютно. Я сижу на краю кровати и не могу поверить в то, что произошло. Я повалила огромное дерево! Я чуть не умерла! Я поцеловала Владыку Тьмы!

Сердце громко стучит, сбивая дыхание. Я провожу пальцами по губам. Они до сих пор горят. Помнят его прикосновения, и вкус губ…

Что это вообще было?

Ярость? Желание доказать власть? Или что-то ещё?

Нет. Нет, не может быть. Я сжимаю кулаки, пытаясь загнать обратно эту глупую, наивную надежду, что прорывается сквозь страх. Он похититель. Тюремщик. Холодный, расчётливый манипулятор. Он сказал это сам: Астра. Я. Вейн. Все мы для него инструменты.

Этот поцелуй… Жар стыда заливает мои щеки. Боги, я сама его поцеловала! Я вцепилась в него, как… как какая-то отчаянная, голодная дура! Он теперь точно знает, как легко меня сломать. Достаточно просто прикоснуться.

А его ответ после – холодное отстранение, которое лишь доказывает это.

Я зажмуриваюсь, пытаясь выкинуть из головы его образ. Взгляд, полный бури. Сильные руки, прижимающие к себе…

В дверь тихо стучат.

Я вздрагиваю, как на пружинах. Сердце замирает. Это он. Он пришёл закончить то, что начал. Или, что страшнее, пришёл насладиться моим смущением.

— Войдите, — выдавливаю я, голос дрожит.

Дверь открывается, но в проёме не его высокая фигура. Входит пожилой слуга с невозмутимым лицом. В его руках большая коробка из тёмного, матового картона, перевязанная шёлковой лентой цвета ночного неба.

— Вам, мисс, — произносит он почтительно и кладёт коробку на кровать.

Он выходит так же бесшумно, как и вошёл, оставляя меня наедине с этой загадкой.

Я медленно подхожу к кровати. Что это? Новая игра? Новая ловушка?

Развязываю ленту. Под крышкой, на слое чёрного шелка, лежит платье. Я никогда в жизни не видела ничего подобного.

Оно цвета тёмного сапфира, такого глубокого, что кажется, будто в его складках заключена вся вселенная. Ткань – струящийся шёлк и шифон, расшитый мельчайшими кристаллами, которые мерцают, как настоящие звёзды. Это платье в пол, с открытыми плечами и… с таким глубоким декольте, что у меня перехватывает дыхание. Оно кричит о роскоши, власти и соблазне.

Рядом лежит маленькая бархатная шкатулка. Внутри – идеально подобранная косметика: тени под цвет платья, стойкая помада цвета спелой вишни, тончайшие кисти.

И простая карточка из плотной бумаги. На ней выведено острым почерком:

«К вечеру будь готова. — Н.»

И всё. Ни объяснений, ни причин. Просто приказ. Загадка.

К чему готовиться? К очередному унижению? К тому, чтобы красоваться перед ним в этом… этом невероятном наряде, как кукла, которую он наряжает по своему вкусу?

Ярость снова поднимается во мне. Он что, думает, что может купить меня платьем после… после того? Что я надену это и буду ему благодарна?

Хватаю платье, чтобы швырнуть его в стену. Но ткань такая нежная, такая прекрасная… Она шепчет о другом мире. О мире, где я не пленница, а… а кто?

Останавливаюсь. Нет. Я не буду играть в его игры на его условиях. Но я буду диктовать свои.

Если он хочет, чтобы я была куклой – я буду самой прекрасной, самой холодной и самой бездушной куклой, которую он когда-либо видел. Я посмотрю ему в глаза в этом платье, и он увидит не благодарность, а вызов.

Решение принято. Я зову служанку, прошу принести утюг для волос и помочь зашнуровать платье.

Пару часов спустя я смотрю в зеркало и не узнаю себя.

Платье сидит безупречно, как влитое. Оно подчёркивает каждую линию, каждый изгиб, делая меня одновременно уязвимой и невероятно сильной. Волосы гладкими волнами падают на плечи. Макияж, тени на веках и алые губы, завершает образ. Я выгляжу бесподобно. Как никогда прежде.

Я не узнаю эту девушку в зеркале, но мне нравится это отражение.

В дверь снова стучат. На этот раз без церемоний.

— Входи.

В проёме возникает Вейн. Его черные, бездонные глаза медленно скользят по мне с ног до головы. На его изуродованном шрамами лице не дрогнул ни один мускул, но я ловлю в его взгляде нечто вроде… молчаливого одобрения.

— Вполне презентабельно, — скупо оценивает он. — Пора.

— Куда? — Спрашиваю я, поднимая подбородок.

— Узнаешь.

Он отступает, давая мне пройти. Мы снова идём по коридорам, но на этот раз не в гараж. Мы выходим через парадный вход, где уже ждёт роскошная черная машина. Я сажусь в салон, и на этот раз запах кожи и его присутствия не вызывает у меня паники. Только холодное, сосредоточенное любопытство.

Мы едем недолго. Вскоре за окном мелькает огненная лента набережной, а потом тёмная, дышащая гладь океана. И на её фоне… сияние.

Огромный, белоснежный лайнер, как сказочный дворец, плывущий по воде. Тысячи огоньков отражаются в водной глади. Это не привычные для меня магические сферы, хотя в этом определенно есть своя магия.

Машина останавливается у ковровой дорожки. Вейн открывает мне дверь. Звуки прибоя смешиваются с доносящейся с палубы изысканной музыкой.

— Тебе туда, — указывает он на трап. — Владыка ждёт внутри.

Я выхожу. Прохладный морской ветерок треплет прядь, выбивающуюся из моей укладки. Я делаю шаг по ковровой дорожке, потом другой. Меня пропускают без вопросов. Охранники почтительно кланяются.

Я вхожу внутрь.

И замираю, поражённая зрелищем.

Зал. Огромный, сияющий хрустальными люстрами и заполненный людьми. Они все невероятно красивы, ухожены, одеты в платья и костюмы, которые стоят больше, чем вся моя прежняя жизнь. Воздух гудит от смеха, звона бокалов и чудесной музыки. Это мир, о котором я только читала в романах.

И в центре этого сияющего водоворота стоит ОН.

Нортан.

Одетый в идеально сидящий чёрный смокинг, он выглядит словно божество. Властный, опасный и невероятно притягательный. Его взгляд находит меня мгновенно, едва я переступаю порог. Весь его вид кричит об абсолютной власти над этим местом, над этими людьми.

Он протягивает руку в мою сторону через всю толпу. Его взгляд приковывает меня, заставляя забыть обо всем, о страхе, о злости, о смятении.

Я иду. Я не могу не идти. Ноги несут меня сами, обходя пары, не сводя с него глаз. Я чувствую на себе сотни любопытных, оценивающих взглядов, но они не имеют значения. Есть только он.

Слышу чей-то шёпот за спиной:

— Эта девица, кто она? Она что идёт к господину Рэвенкрофту?

Так значит его зовут Нортан Рэвенкрофт. Говорящая фамилия.

Я останавливаюсь перед ним. Его пальцы смыкаются вокруг моей руки. Они тёплые и твёрдые.

— Ты оправдала ожидания, — произносит он тихо, и в его голосе слышится нечто, от чего по спине бегут мурашки. — Выглядишь… соответствующе.

— Соответствующе чему? — Спрашиваю я, голос звучит увереннее, чем я себя чувствую.

— Моменту.

Он не отпускает мою руку, а ведёт меня в центр зала. Музыка меняется, переходя в медленный, чувственный вальс. Его рука ложится мне на талию, притягивая к себе. Мы начинаем кружиться.

Это сюрреалистично. Сначала я была прикована к кровати. Сейчас танцую с моим похитителем на роскошном лайнере, одетая в платье, которое стоит целое состояние.

— Что все это значит? — Шепчу я, едва успевая следить за шагами. Он ведёт безупречно.

— Награда, — его губы касаются моего уха, заставляя меня вздрогнуть. — За твои успехи. Ты учишься быстрее, чем я ожидал.

— А ты устраиваешь такие… награды… для всех своих учеников? — В моём голосе звучит язвительность.

Он усмехается тихо, почти по-доброму.

— Только для самых одарённых. Расслабься, Мири. Сегодня вечер без тренировок. Наслаждайся.

Его взгляд скользит по залу. Я следую за ним и замечаю знакомое лицо. Астра. Она в ослепительном платье цвета кровавого рубина, кружится в объятиях какого-то пожилого, но важного на вид мужчины. Но её глаза, фиолетовые и колючие, прикованы к нам. К Нортану. В них такая ненависть и зависть, что мне становится физически холодно.

— Кажется, не все довольны твоим выбором награды, — не удерживаюсь я.

— Астра знает своё место, — его ответ мгновенный и ледяной. — Как и ты должна знать своё. Наслаждайся вечером. Это не предложение, а приказ.

Музыка затихает, сменяясь более быстрым ритмом. Он не отпускает меня.

— Почему? — Вырывается у меня. Я не могу больше терпеть эту двусмысленность. — Почему все это? Платье, эта вечеринка… этот… танец. После того, что было… После того, как ты…

Я не могу договорить. «После того, как ты поцеловал меня, а потом сделал вид, что ничего не было».

Его выражение мгновенно меняется. Лёгкая игра, что была в его глазах, исчезает, сменяясь привычной холодной маской.

— Не придумывай себе того, чего нет, — его голос тихий, но каждый звук врезается в память, как лезвие. — Это была случайность. Всплеск эмоций. Не более того. Не превращай это во что-то значимое. Ты здесь, потому что я этого хочу. Танцуешь со мной, потому что я этого хочу. Запомни это.

Его слова должны ранить. Должны унизить. Но почему-то… не унижают. Потому что я вижу напряжение в его челюсти. Вижу, как его пальцы чуть сильнее сжимают мою талию. Он лжёт. Он лжёт самому себе. И это придаёт мне странную, новую силу.

— Как скажешь, владыка, — отвечаю я сладким голосом, полным фальшивой покорности. — Тогда, может, прикажешь наслаждаться дальше? Ты ведь так хочешь, чтобы я получила удовольствие от своей награды.

Его глаза вспыхивают опасным огоньком. Он понял мой вызов. Но вокруг слишком много людей.

— Разумеется, — произносит он, и мы снова погружаемся в танец.

— И знаешь, что? Я и правда начинаю наслаждаться.

Я наслаждаюсь тем, как на меня смотрят. Как женщины с завистью разглядывают моё платье. Как мужчины провожают меня взглядами. Наслаждаюсь музыкой, вкусом невероятно дорогого вина, которое нам подносят. Наслаждаюсь тем, что я – центр всеобщего внимания. Загадочная незнакомка, которую держит за руку самый могущественный человек в этом зале. Владыка тьмы!

И больше всего я наслаждаюсь тем, что вижу – для него это не просто игра. Никто не тратит столько сил и денег просто ради обычной девушки. Это что-то другое. Что? Я ещё не знаю. Но это заставляет моё сердце биться чаще, а мозг работать острее.

Он кружит меня в танце, и на мгновение его взгляд смягчается. Всего на мгновение.

— Ты сегодня сияешь, — говорит он так тихо, что я почти не слышу сквозь музыку.

— Это платье, — отмахиваюсь я.

— Нет, — он качает головой. — Не платье.

И в этот момент я понимаю, что заблудилась в самой прекрасной и опасной сказке на свете. И несмотря на страх и недоверие, не хочу, чтобы она заканчивалась.

Музыка, свет, его рука на моей талии, все это кружит голову. Но больше всего, его слова. «Не придумывай себе того, чего нет. Это была случайность». Они жгут изнутри, смешиваясь со сладким опьянением вечера.

Мне нужно прийти в себя. Остаться одной хоть на минуту.

— Мне нужно в уборную, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он кивает, освобождая мою руку. Его взгляд тяжёлый и не отпускающий.

Я прохожу через зал, чувствуя на себе взгляды, и проскальзываю в дверь, отмеченную изящной табличкой. Здесь тихо, прохладно и невероятно роскошно. Мрамор, золотые краны, огромное зеркало в позолоченной раме.

Я облокотилась о раковину, пытаясь отдышаться. В зеркале на меня смотрит незнакомка с алыми губами и горящими щеками. Я тянусь к сумочке за пудрой, чтобы скрыть следы волнения.

И тут дверь открывается.

Без стука. Быстро и бесшумно.

В отражении в зеркале возникает он. Дверь захлопывается за его спиной, и я слышу щелчок замка. Его лицо напряжено, взгляд тёмный, почти чёрный, без единого проблеска серебра. В нем нет ни капли прежней светской непринуждённости. Только голая, хищная интенсивность.

Мы смотрим друг на друга в зеркале секунду, две.

Он не говорит ни слова. Просто резко шагает ко мне, хватает за плечи, грубо разворачивает и прижимает к холодному мрамору раковины. Его губы обрушиваются на мои с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Не… не смей… — пытаюсь я вырваться, но его руки, как стальные обручи, держат меня.

Он отрывается на секунду, его дыхание горячее и прерывистое.

— Заткнись, — рычит он, и снова его губы захватывают мои, грубые, требовательные.

Я чувствую, как помада размазывается по моему лицу, по его губам. Он не целует. Он покоряет, заставляя подчиниться. Но моё сердце взбунтовалось.

Я упираюсь руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Мужчина не поддаётся. Его пальцы впились в мои плечи, почти причиняя боль.

И тогда во мне проснулась ярость. Чёрная, знакомая ярость, что копилась все эти недели, смешалась с обидой, с желанием, со страхом, и вырвалась наружу.

Я перестаю сопротивляться. Наоборот. Я сама впиваюсь в его губы, отвечая ему с той же дикой, животной страстью. Мой язык встречается с его, мой поцелуй становится таким же требовательным, таким же яростным.

Он издаёт низкий, хриплый стон, и его хватка меняется. Из грубой она становится… жадной. Одна его рука запустилась мне в волосы, а другая скользит вниз.

Грубо, без всяких нежностей, его ладонь сжимает мою грудь через тонкую ткань платья. От этого по телу разливается предательское тепло. Из моего горла вырывается стон, и он воспринимает это как поощрение.

Его рука рвёт вниз, подхватывая тяжёлую юбку моего наряда. Холодный мрамор у меня за спиной, а его горячее, твёрдое тело спереди. Его пальцы впились в мою оголённую кожу бедра, поднимаясь выше, к самому интимному месту, и я чувствую, как все внутри сжимается и плавится одновременно.

Он отрывается от моих губ, они скользят по моей шее, оставляя влажные, горячие следы.

— Ты видишь? — Шепчет он хрипло прямо в ухо. — Это то, чего ты хочешь. Признай это.

Я ничего не могу ответить. Только дышу, как загнанное животное, цепляясь за его смокинг, чтобы не упасть. Его пальцы уже у цели, и мир сузился до этого момента, до этого места, до этого человека, который разрушает меня и собирает заново с каждым прикосновением.

Внезапно он замирает. Его тело напрягается. Он отстраняется, его глаза метнулись к запертой двери, словно он что-то слышит. На его лице возникает гримаса ярости и… борьбы.

Он резко опускает моё платье, поправляет свой смокинг одним чётким движением. Его дыхание все ещё сбито, но взгляд снова становится ледяным и отстранённым.

— Приведи себя в порядок, — бросает он сквозь зубы. — И вернись в зал.

Он разворачивается, отщёлкивает замок и выходит, оставляя меня одну в сияющей, холодной роскоши уборной.

Я сползаю по мраморной стене на пол, не в силах держаться на ногах. Моё отражение в зеркале похоже на размытое пятно с размазанной помадой и растрёпанными волосами.

Он снова это делает. Снова доводит до края и отступает. Снова показывает, что я для него всего лишь вещь, игрушка, которую можно взять и бросить, когда надоест.

Но на этот раз… на этот раз во мне нет смятения. Появляется ещё и осознание собственной силы. Силы, которая заставляет его терять контроль. Силы, которая живёт во мне и так же темна и опасна, как он сам.

Я поднимаюсь, смахиваю слёзы тыльной стороной ладони и смотрю на своё испачканное лицо. Затем, медленно, с холодной решимостью, начинаю приводить себя в порядок.