Глава 25

Мири

Я просыпаюсь с улыбкой. Это так странно и так неправильно, что я даже на секунду замираю, прислушиваясь к себе. Но нет. В груди легкое, почти воздушное чувство. Как будто я съела на завтрак кусочек облака.

Я потягиваюсь в огромной постели, и воспоминания о вчерашнем вечере накатывают волной: мерцание хрустальных люстр, звуки оркестра, вкус дорогого вина на губах и… его рука на моей талии. Твердая, уверенная. Его взгляд, который на мгновение потерял свою ледяную неприступность.

Самый яркий, самый фееричный день в моей жизни случился не в Вельдисе, не на свободе, а здесь. В заточении. С моим похитителем.

Мысль должна пугать. Должна вызывать отвращение. Но почему-то не вызывает. Потому что вчера я была не пленницей. Я была… загадкой. Женщиной. Равной.

И эта мысль рождает внутри крошечный, хрупкий росток надежды. А что, если?.. Что, если он правда видит во мне нечто большее? Что, если все это не просто жестокая игра, а путь к чему-то новому? К силе? К… нему?

Мне до боли хочется поделиться этим чувством. Выложить кому-то на плечо всю эту кашу из эмоций. Восторг, страх, смятение, эту дурацкую надежду. И я знаю, с кем.

С мамой.

Её образ встает перед глазами таким ясным, что сердце сжимается. Я представляю, как она сидит в своей теплой квартирке, уставшая, с красными от слёз глазами, и смотрит в стену. Она не знает, жива ли я. Не знает, что со мной. А я тут кружусь в вальсе и ношу платья стоимостью её годовой зарплаты.

Вина накатывает, смывая эйфорию. Я должна дать ей знать. Должна услышать ее голос. Успокоить. Сказать, что я жива. Что со мной все… как ни странно, более чем нормально.

Но как? Нортан никогда не позволит. Его правило - никаких контактов с внешним миром.

И тут в голове рождается план. Безумный, рискованный, но единственный возможный в этой ситуации.

Я жду, когда в дверь постучат с завтраком. Как обычно, это старый, молчаливый слуга с каменным лицом. Он ставит поднос на стол и уже разворачивается, чтобы уйти.

— Подождите! — Мой голос звучит чуть громче, чем нужно.

Он останавливается, поворачивается. Его взгляд пуст.

— Мне… мне надоела эта еда, — говорю я, стараясь придать голосу капризные нотки. — Я хочу приготовить что-то сама. По семейному рецепту. Это… это поможет мне чувствовать себя лучше. Спокойнее.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, пытаясь изобразить тоску и наивность. Внутри всё обрывается от страха. Он не купится. Он доложит Нортанну.

Слуга смотрит на меня несколько секунд. Его лицо не выражает эмоций.

— Кухня находится на нижнем уровне. Посторонним там быть не положено, — произносит он наконец.

— Я же не посторонняя, верно? — Настаиваю я, слабо улыбаясь. — Владыка… он хочет, чтобы я… адаптировалась. А что может быть лучше домашней еды? Пожалуйста?

Я вкладываю в последнее слово всю свою надежду. Кажется, проходит вечность.

Он медленно кивает. Явно не хочет ощутить на себе гнев Нортана.

— Хорошо. Следуйте за мной.

Моё сердце готово выпрыгнуть из груди. Первая часть плана сработала!

Я иду за ним по коридорам, которые уже начинаю потихоньку запоминать. Мы спускаемся по узкой винтовой лестнице, и я чувствую запах специй, свежей выпечки и корицы.

Кухня огромная, сияющая медью и нержавеющей сталью. Здесь царит идеальный порядок. Ни души.

Слуга останавливается у одного из столов.

— Здесь вы можете готовить. Продукты в холодильниках. Не трогайте приборы на главной плите.

— Спасибо! — Говорю я, сияя самой искренней улыбкой за все время моего заточения. — Вы не представляете, как это для меня много значит!

Он кидает на меня короткий взгляд и отворачивается, чтобы проверить что-то в кладовой. Это мой шанс.

Его тёмный, простой коммуникатор лежит на краю стола, рядом с блокнотом для записей. Сердце колотится так громко, что мне кажется, он услышит его. Я делаю шаг, прикрывая собой стол, и мои пальцы сжимают холодный пластик. Я молниеносно засовываю его в складки своего платья.

— Кажется, мне нужно… принести кое-что со склада, — говорит слуга, выходя из кладовой. — Вы будете здесь?

— Да, да, конечно! — Я киваю так энергично, что голова кружится. — Я буду выбирать рецепт!

Он уходит. Я остаюсь одна на огромной кухне, сжимая в потной ладони украденный коммуникатор.

Дрожащими пальцами я активирую его. Сервер здесь, слава богам, тот же. Я набираю номер. Самый главный номер в моей жизни.

Ответ звучит почти мгновенно, после первого же гудка.

— Алло? — Голос мамы такой измученный, такой надломленный, что слёзы сразу наворачиваются на мои глаза.

— Мама… это я, — шепчу я, прижимая трубку к уху так сильно, что она больно впивается в кожу.

На той стороне слышится резкий вдох, потом тихий, сдавленный стон.

— Мири? Боже мой, Мири! Дочка! Ты жива! Где ты? Что с тобой? С тобой все в порядке?

— Да, мам, жива, — говорю я, и голос срывается от слез. — Со мной всё… всё нормально. Я в безопасности. Я не знаю, где я. И не могу сказать, с кем. Но я жива.

— Мири, милая, я так испугана… Полиция… Они ничего не находят… — она рыдает в трубку, и мне хочется провалиться сквозь землю от стыда и боли.

— Мам, слушай, у меня мало времени, — перебиваю я её, стараясь говорить как можно быстрее и тише. — Я должна спросить тебя кое о чём очень важном. Правда ли… Правда ли есть что-то во мне… необычное? Что-то, что ты от меня скрывала?

Наступает тишина. Такой ледяной ужас, что мне кажется, я слышу, как замерзает воздух.

— Мири… что?.. Почему ты спрашиваешь? — Её голос становится испуганным, почти виноватым.

— Мама, пожалуйста! Это вопрос жизни и смерти! Я должна знать! — Я почти кричу в трубку, сжимая коммуникатор так, что трещит пластик.

Снова пауза. Потом тихий шепот:

— Он… он же велел никогда… никому… особенно тебе…

— Кто? Папа? — У меня перехватывает дыхание.

— Да, — она всхлипывает. — Он… твой отец… он не был слабым магом, дочка. Он… — её голос срывается в беззвучный шепот, — он был Тёмным.

Мир переворачивается с ног на голову.

Земля уходит из-под ног. Я хватаюсь за холодный металл стола, чтобы не упасть.

— Что?.. — Это даже не слово, а хриплый выдох. — Не может быть…

— Это правда, — голос мамы звучит отчаянно, полный слез. — Он скрывался. Всю жизнь. Он бежал из своего города… того, что уничтожили. Он смог спрятать свою природу. Он боялся… боялся за нас. Он любил нас больше жизни. И я… я поклялась ему, что никогда тебе не расскажу. Что ты будешь расти как обычный, слабый светлый маг. В безопасности. Я хотела уберечь тебя, доченька! Прости меня!

Её слова обрушиваются на меня лавиной, сминая всё, что я знала о себе, о своей жизни, о своих родителях.

Мой отец. Мой тихий, добрый, смешливый папа, который учил меня печь пироги и чинить сломанные игрушки… Тёмный маг. Беженец из уничтоженного города. Из Мортвена.

Его «слабая магия»… Он просто никогда ею не пользовался. Никогда не рисковал. Ради меня. Ради мамы.

И моя собственная магия… она никогда не была слабой. Она была… спящей. Подавленной. Чужой.

Все сходится. Почему Нортан выбрал именно меня. Почему зеркало показало мне то отражение. Почему моя магия вырывается наружу черной, густой волной. Почему я… нравлюсь ему.

Я не просто какая-то девушка. Я дочь двух кровей. Наследница того мира, который он хочет возродить.

— Мама… — мой голос звучит чужим, пустым. — Я должна идти. Я… я всё поняла.

— Мири, подожди! Где ты? Вернись домой! Я умоляю тебя!

— Я не могу, — шепчу я. — Но я люблю тебя. Помни это.

Я разрываю связь. Руки трясутся так, что я едва могу положить коммуникатор обратно на стол, точно на то же место.

Я стою, опершись о стол, и пытаюсь перевести дыхание. Мир рухнул. Старый, привычный, безопасный мир. А на его обломках возник новый, страшный и невероятный.

Я дочь Тёмного. Во мне течёт его кровь. Я не та, кем себя считала.

И Нортан… он знал. Он знал это всё время.

Дверь на кухню открывается. Возвращается слуга.

— Вы решили, что будете готовить? — Спрашивает он своим бесстрастным голосом.

Я медленно выпрямляюсь. Слезы высохли. Осталась только ясность.

— Я передумала, — говорю я, и мой голос звучит удивительно твёрдо. — Аппетит вдруг пропал. Можно я вернусь в свою комнату?

Он кивает и провожает меня обратно. Я иду по коридорам, но теперь всё выглядит иначе. Эти темные стены, эти тени… они больше не кажутся мне чужими. Они кажутся… знакомыми. Частью того, что спит глубоко внутри меня.

Я захожу в свою комнату, закрываю дверь и снова подхожу к зеркалу.

В зеркале застыло отражение. Голубые глаза моей мамы. И… нечто темное, унаследованное от отца.

— Кто ты? — Спрашиваю я у девушки в зеркале.

Но ответа пока нет. Есть только ужасающее понимание, что моя роль оказалась гораздо сложнее, чем я могла представить.