Глава 32

Нортан

В кабинете как обычно прохладно и темно. Я сижу за столом, но отчёты «Солнечного Сплава» – лишь размытые пятна на пергаменте. Перед глазами стоит она. Её лицо, озарённое магией, которое всего час назад было таким послушным, таким… проницательным. И до этого её сияющие глаза, полные глупых, наивных надежд, когда она вошла в обеденный зал. Она строила воздушные замки. А я готовил её к боли.

Во рту горький привкус. Это смятение. Чувство, которое я искоренял в себе десятилетиями. Оно копошится под кожей, напоминая о том, что даже Владыка Тьмы не всесилен против зова собственного сердца.

Её доверие стало моей ахиллесовой пятой. Её наивная вера в «справедливость» нашего дела так подкупает. Но чувства не имеют значения. Они дым, который рассеивается перед долгом.

Возрождение Тёмных, нет, это не месть. Это необходимость. Мир, которым правят одни лишь Светлые – это уродливый карлик, хромающий на одну ногу. В их свете нет полутонов, нет сомнений, нет принятия иного. Только огонь костров, на которых сжигают тех, кто мыслит иначе. Их численное превосходство, их тотальная власть – это болезнь, разъедающая реальность. Ритуал… он вернёт баланс. Силы уравняются. И тогда наступит хрупкий, но настоящий мир. Мир, ради которого стоит заплатить любую цену. Даже цену её жизни. Даже цену собственной души.

Зелье, которое она выпила – не просто снотворное. Это древний энергетический коктейль, рецепт которого моя мать нашла в руинах первого храма Тьмы, а после записала в дневник, ставший для меня триптихом.

Напиток работает как катализатор. Он не добавляет силы, а снимает все барьеры, все психические блоки, заставляя истинную сущность мага выйти на поверхность. Пока она спит, её тело и душа перестраиваются, готовясь стать идеальным проводником.

Ритуал прост и ужасен. В момент наивысшего астрономического выравнивания светил, в самом сердце святилища Мортвена, её пробуждённая сила, сила «Дочери двух кровей», будет направлена на Печать. Она, как живой ключ, встроится в замок, созданный Светлыми, и сломает его изнутри. Высвободившаяся энергия истреблённого народа хлынет обратно в мир. А она… проводник не выдержит мощности потока. Это закон магии.

Дверь открывается без стука. Вейн. Он стоит на пороге. Полностью невозмутимый.

— Они вышли на след, — его голос ровный, без эмоций. Беспристрастный доклад солдата. — Не на локацию. Пока нет. Но они чувствуют энергетический всплеск. Её пробуждение подобно маяку в ночи. У нас есть день. Может, два.

Я киваю, сжимая переносицу. Инквизиция. Предсказуемо. Как тараканы, они всегда находят крошки.

Они рыщут по картам, строят догадки, пытаясь вычислить логово чудовища. Но главная тайна не нанесена ни на один пергамент. Она под ногами. Мой замок это не просто крепость у Запретного леса. Это призрак. Наследие, высеченное из скорби и ярости. Его черные башни вознесены не на голой скале, а на костях моего народа. Каждый камень в его основании – это обломок домов Мортвена. Каждая тень в его коридорах –отголосок голоса, умолкшего двадцать пять лет назад. Мы не просто прячемся в глуши. Мы живём на величайшем кладбище Тьмы, на руинах того, что Светлые именуют своей «славной победой». И они даже не подозревают, что их триумф стал для нас фундаментом для возмездия.

— Ты подготовил оборону? — Устало спрашиваю я.

— Периметр запечатан. Ловушки установлены. Они дорого заплатят за вход. — Он делает паузу, его черные глаза буравят меня. — Но это лишь отсрочка. Ритуал нужно провести до их прихода.

— Я знаю.

— Я говорю это не как предупреждение, — продолжает он. — А как подтверждение готовности. Моя преданность делу непоколебима. Личные чувства… — он чуть заметно вздрагивает, и я понимаю, что он думает об Астре, — …они не имеют значения. Ни мои, ни твои. Я пойду на всё, чтобы он свершился.

В его словах – сталь, которой мне сейчас так не хватает. Вейн идеальный солдат. Лишённый сомнений, очищенный от слабости. В данный момент я завидую ему.

— Я знаю, Вейн, — говорю я. — И ценю это. Держи оборону. Я дам тебе знать, когда начинать.

Он коротко кивает и поворачивается уйти.

— Вейн.

Он останавливается.

— Пришли ко мне Астру.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но я почувствовал, как напрягся воздух вокруг него.

— Слушаюсь.

Астра приходит через несколько минут. Она старается держаться высокомерно, но её заплаканные глаза и дрожащие руки выдают всё. Она ждёт очередного унижения.

— Садись, — говорю я, указывая на кресло, напротив.

Она не двигается, сжавшись в комок ожидания боли.

— Пожалуйста.

Это слово, сказанное мной, заставляет её вздрогнуть. Она медленно, как во сне, подходит и садится на край стула.

— Я не буду извиняться за свою холодность, Астра, — начинаю я. — Но я буду с тобой откровенен. Я очень дорожу тобой. Ты мой самый верный и эффективный союзник. Без тебя многие наши операции провалились бы.

Она смотрит на меня с немым непониманием.

— То, что происходит между мной и Мири… это не имеет отношения к тебе. К твоим качествам. Это… необходимость. Проклятая необходимость, диктуемая пророчеством. Ты не была заменена. Ты была… отодвинута в сторону требованиями судьбы, которая сильнее нас всех.

Она молчит, но её взгляд смягчается. В нём появляется проблеск надежды.

— Мне нужна твоя верность сейчас, как никогда прежде, — продолжаю я. — Не как влюблённой девчонки, а как война. Как той, кто помнит, ради чего мы всё это затеяли. Ради Мортвена. Ради наших мёртвых.

Она опускает голову, её пальцы сжимают подол платья.

— Я… я понимаю, Владыка, — голос тихий, в нём нет истерики. Есть усталое принятие.

— Хорошо. Иди. Отдохни. Завтра тебе понадобятся силы.

Она поднимается и уходит, не глядя на меня. Но её плечи уже не так сгорблены.

Когда дверь закрывается, я чувствую себя исчерпанным. Эта показная человечность далась мне тяжелее, чем битва с отрядом инквизиторов. Но это было необходимо. Раздоры в стане перед решающей битвой – верная смерть.

Я жду, пока шаги за дверью стихнут, и иду в её комнату.

Она лежит на кровати, неподвижная, как кукла. Дыхание ровное, глубокое. Лицо спокойное, безмятежное. Пятно на её руке, которое я осторожно освобождаю от одеяла, теперь покрывает всё предплечье и медленно ползёт к плечу. Оно пульсирует ровным, тёмным тоном. Она почти готова.

Я сажусь на край кровати. Моя рука сама тянется к её волосам. Я глажу их, ощущая под пальцами шёлк. И слова, которые я никогда не произнесу при ней, вырываются наружу. Тихим, сломанным шёпотом, который никто, кроме спящей девушки и теней, не услышит.

— Я не хотел этого, — начинаю я. — Ничего из этого. Не хотел похищать тебя. Не хотел видеть страх в твоих глазах. Не хотел… чувствовать... Но ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, и перевернула всё с ног на голову. Я, который, десятилетия иду к одной цели, вдруг начал сомневаться. Начал мечтать о другом исходе. О том, чтобы оставить всё это и просто… уйти. С тобой.

Я замолкаю, пытаясь совладать с комом в горле. Это смешно. Владыка Тьмы, сентиментальный дурак у постели жертвы.

— Ты говорила о доверии. И я… я начал доверять тебе. Больше, чем кому-либо за всю свою жизнь. Я рассказал тебе правду, которую не говорил ни душе. И в ответ увидел такую силу, такую готовность бороться… не за себя, а за какую-то призрачную справедливость. Ты не понимаешь, какая это редкость. Какая роскошь.

Моя рука замирает на её щеке.

— Но мир не вращается вокруг наших чувств, маленькая Светлая. Есть долг. Долг, который тяжелее любых личных привязанностей. И мне предстоит его исполнить. Прости меня, прости за всё. За слёзы, за заточение, за ложь… и за ту боль, что я причиню тебе в конце.

Я наклоняюсь и касаюсь губами лба. Её кожа пахнет цветами и магией.

— Если бы существовал другой путь… я бы прошёл его ради тебя. Но его нет.

Я встаю. Мои плечи выпрямляются, непоколебимость снова вернулась на моё лицо, приглушая боль, запирая смятение в самом дальнем уголке души.

Я никогда не сказал бы этого, будь она в сознании. Не смог бы вынести её взгляда, полного надежды, которую мне суждено разбить.

Я выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь. В коридоре я останавливаюсь и с силой выдыхаю.

— Никакой слабости, — говорю самому себе, и мой голос снова твёрд и холоден как прежде. — Никаких сожалений. Только долг.