Часть 11

Когда я говорила миссис Рейнолдс о том, что снег — не самое страшное в жизни, то несколько лукавила. Чего стоило наше с Фрэнком путешествие к Ледяному пику! Заносы, обвалы льда, опасность снежной лавины, закрытые ледники, обморожение, горная болезнь — далеко не полный список того, что могло ожидать нас в том приключении.

Впрочем, снег — всего лишь один из многочисленных способов умереть.

Едва я об этом подумала, как произошло то, чего я опасалась и чего подсознательно ожидала. Машина остановилась, и, сколько Фрэнк ни жал на газ, дальше двинуться так и не соизволила.

— Застряли, — констатировал мистер Рейнолдс.

— Что? — вскрикнула миссис Рейнолдс, как будто случившееся стало для неё полным сюрпризом. — И что же дальше? Пойдём пешком?

— По моим подсчётам, до Олбери мили три. Не так уж и далеко, — оптимистично проговорил Фрэнк и подмигнул мне.

Другого выхода у нас не было. Не оставаться же в холодном автомобиле, быстро и верно превращаясь в снеговиков!

Снег сыпал как из рога изобилия. Ветер усиливался с каждой минутой, с остервенением швыряя горсти снега в лицо и норовя засыпать побольше за воротник.

Я плотнее закуталась в меховую накидку, надвинула на лоб шляпку и, уворачиваясь от ветра, зашагала за Фрэнком. Каждый шаг в буквальном смысле был испытанием. Сил становилось всё меньше и меньше, дыхание сбилось, а снега было столько, что каждый раз приходилось прикладывать всё больше усилий, чтобы вытащить из него ногу, несмотря на то, что я старалась идти по следам идущего впереди Фрэнка.

Сперва мы шли по дороге. Но она петляла меж сосен то влево, то вправо, и приходилось проделывать лишние ярды сквозь снегопад, что грозило быстрой потерей сил и воодушевления. Поэтому Фрэнк предложил сократить путь и отправиться прямиком через лес. И мистер Рейнолдс, и я поддержали такое решение. Миссис Рейнолдс, казалось, было всё равно.

— Идём, Клэр, — и Фрэнк, точно первопроходец, увлёк нашу небольшую группу под сень заснеженного леса.

Снега здесь было больше, но в то же время не так свирепствовал ветер. Зато он отыгрывался на открытой местности — на полянках или на дороге, которую мы то и дело пересекали. В один из таких порывов ветер сдул с головы шляпку и унёс прочь. Отыскать её я так и не смогла. И пусть маленькая фетровая шляпка плохо защищала меня от стужи, без неё мне стало ещё холоднее.

Ноги давно промокли и замёрзли так, что я их практически не чувствовала. Мы продвигались медленно, намного медленнее, чем хотелось, хотя и тратили на противостояние непогоде уйму времени и сил. Да ещё то и дело приходилось останавливаться и поджидать Рейнолдсов, которые двигались со скоростью черепах. Но нужно отдать должное миссис Рейнолдс: держалась она очень мужественно. «Я делаю это исключительно ради моих крошек», — читалось в каждом её шаге и в каждом движении.

Признаться, порою мне казалось, что мы идём не туда, ходим кругами или вообще попали в иной мир, где правят снег и ледяной ветер. Ориентироваться можно бы было по ветру, однако он, как нарочно, менял своё направление чаще, чем Фрэнк свои перчатки, а он слыл тем ещё франтом!.. Но я, как бы ни злилась на Фрэнка из-за Паркера, всё же доверилась ему в таком вопросе как спасение наших жизней. Как и мистеру Рейнолдсу, который каждый раз на вопрос о направлении пути выказывал с Фрэнком удивительное единодушие.

Потеряться и не найти друг друга в заснеженном лесу в данный момент казалось самым жутким из всевозможных несчастий. Я жалела, что с нами нет Паркера. В конце концов, он местный житель и должен хорошо ориентироваться на местности.

Тут сквозь завывание ветра послышался выстрел. Миссис Рейнолдс испуганно вскрикнула. Затем выстрелили ещё и ещё.

Кто это может стрелять? Паркер?.. Но… в кого?..

Фрэнк обернулся ко мне, одною рукою придерживая запорошенный снегом цилиндр. В другой у него был саквояж с моими пожитками. Сейчас Фрэнк сильно смахивал на Сэра Кристмаса, того самого, который в рождественскую ночь приносит детишкам подарки.

— Ты слышал? — спросила я.

— Не бойся, Клэр, у меня есть револьвер.

— Но кто в такую погоду может представлять опасность, кроме самой погоды? — я говорила, с трудом шевеля замёрзшими губами. — Неужели какие-нибудь грабители? Даже волки в такую метель наверняка отсиживаются в своём логове!

Фрэнк достал револьвер и трижды выстрелил в воздух. Ему никто не ответил. Тогда Фрэнк, проскрипев по снегу, подошёл ко мне вплотную.

— То, что Паркер нам не ответил, ещё ни о чём не говорит. Возможно, он просто бережёт патроны, — сказал Фрэнк и добавил: — Но если понадобится, я буду защищать тебя до последней капли крови.

В свете историй о кровожадных вампирах и не менее кровожадных оборотнях эти слова прозвучали весьма и весьма зловеще.

— Надеюсь, этого не понадобится, — прошептала я.

Фрэнк обнял меня одною рукою, защищая и от ветра, и от грабителей, и от всех прочих неприятностей. А я, не в силах сопротивляться объятиям, позволила себе насладиться минутой отдыха и защищённости, пока Рейнолдсы не нагнали нас. Тогда мы отправились дальше.

Нужно признать, что восхождение на Ледяной пик не идёт ни в какое сравнение с пешим путешествием по заснеженным окрестностям Олбери! Тогда у нас имелось и снаряжение, и подходящая одежда. Я уже не говорю о ясной и безветренной погоде!

Здесь же был снежный ад. Я проваливалась в снег почти по пояс, падала, цеплялась за еловые ветви, которые обрушивали на меня тонны снега, снова вставала. Я выбилась из сил и уже совершенно не понимала, куда иду — вверх или вниз по склону горы, в сторону Крамфорда или же по направлению к Олбери. Только время от времени мы перекликались с Фрэнком и Рейнолдсами, поддерживая друг друга и давая понять, что ещё живы. В этой снежной суматохе Фрэнк потерял саквояж, но никто даже не порывался его искать. Здесь бы умудриться не потерять друг друга!.. Много раз мне хотелось просто упасть в снег и забыть, кто вообще такая эта Клара Эшби. Но Фрэнк каждый раз брал меня под локоть и говорил:

— Вперёд, любимая, не сдавайся! Мы почти у цели! Всё будет хорошо.

Отвечать ему зачастую просто не хватало сил…

Снег, снег, снег!.. Он был везде — на земле, в небе, справа, слева, вверху, внизу, в волосах, во рту, в носу, в ботинках, в рукавах. Словно песок, он просачивался всюду, куда мог просочиться. Попадая за воротник, стекал тонким ручейком по спине. Ему не было ни конца, ни края. Резкие порывы ветра валили с ног, руки окоченели и покраснели, а пальцы перестали сгибаться… Казалось, я превратилась в глыбу льда и вот-вот развалюсь на тысячу мелких осколков… Когда отчаяние достигло своего пика и я была готова упасть замертво, раздался радостный голос Фрэнка:

— Огни! Клэр, родная! Я вижу огни! Нас ждёт камин, глинтвейн и восхитительное седло барашка!

Откуда-то взялись силы, я подошла к Фрэнку и сквозь снежную пелену разглядела горящие, точно маяк, огни на башнях.

— Это Крамфорд, Фрэнк, — охрипшим голосом проговорила я. — Всё это время мы шли не туда.

Замок встретил нас как старых друзей. Ворота были гостеприимно открыты, словно нас здесь ждали. Гринлауды, препоручив Рейнолдсов заботам Джейн Миддлтон, с преувеличенной любезностью провели нас в номер Люкс.

У Фрэнка хватало сил поддерживать с дворецким разговор. Так, первым делом он рассказал о замерзающем в глухом лесу Паркере, затем о наших собственных злоключениях. Я же еле держалась на ногах от усталости. Голова слегка кружилась, а в глазах всё ещё рябило от снега. Везде мерещились какие-то подозрительные запахи, а когда я проходила по галерее вампиров, почудилось, будто изображения на портретах мне подмигивают. Но я тут же объяснила эту иллюзию чрезмерным переутомлением.

Дворецкий увёл Фрэнка в гардеробную переодеваться, а экономка собственноручно приготовила мне горячую ванну, в которой я провела, казалось, целую вечность. Я расслабилась и сама не заметила, как задремала и начала сползать вниз.

— Миссис Хеммерсмит!

От громкого стука я вздрогнула, нырнула с головой и тут же проснулась. Резко села, глубоко вздохнула и закашлялась.

— Миссис Хеммерсмит! — В комнату заглянула горничная — молоденькая девушка с весёлыми веснушками на курносом лице. Кажется, её звали Ханна. — Скоро ударят в гонг. Вы спуститесь к обеду или прикажете подать в номер?

— Пожалуй, спущусь, — ответила я, заворачиваясь в нагретое полотенце, и поинтересовалась: — Где мистер Хеммерсмит?

— Мистер Хеммерсмит просил передать, что оставил для вас записку.

Записку? Кажется, с недавних пор я перестала любить сюрпризы.

— Ступай, Ханна, ты мне не понадобишься, — сказала я.

Девушка попыталась было возразить:

— Но, мэм, миссис Гринлауд приказала…

— Я справлюсь сама, — уверила я, — спасибо.

Многого в жизни я добилась сама, не гнушаясь самой неблагодарной работы, и помощь горничной в таких делах как причёсывание и застёгивание пуговиц на моём платье скорее была мне в тягость, чем в радость.

Но мне пришлось повторить просьбу дважды, прежде чем Ханна, присев в реверансе, нехотя скрылась за дверью. Должно быть, миссис Гринлауд дала девушке чёткие указания насчёт гостьи из номера Люкс.

Наскоро просушив волосы сушильной машинкой, я прошлёпала в гардеробную. За то время, пока я принимала ванну, горничная должна была привести в порядок мой костюм, и за неимением другого я собиралась переодеться в тот, в котором блуждала по лесу, но каково же было моё удивление, когда в шкафу висело одно-единственное платье. В моём гардеробе никогда не имелось ничего похожего.

Платье серо-голубого цвета с широкими рукавами, какие носили вампирши и оборотницы в пору упадка эпохи Смутных Времён. Оно было точь-в-точь таким, как на портрете леди Айлин.

Но более, чем платье, меня поразила записка, которая ждала меня на туалетном столике. Вот что в ней говорилось:

«Клара, милая! Мы с Мортоном отправились на поиски Паркера и твоего гардероба. Но буду безмерно рад, если ты выйдешь к обеду в серо-голубом платье. Думаю, оно прекрасно оттенит цвет твоей кожи.

Целую страстно. Фрэнк.

P.S. Кстати, я был прав. На обед подадут седло барашка».

Фрэнк был прав в одном: седло барашка было превосходным. Вот только ни он сам, ни мистер Мортон к обеду так и не появились.