Глава 15

Смотрю на огрызок косы так, словно передо мной свернувшаяся клубком змея лежит. Не могу отвести глаз. Кажется, что стоит это сделать — укусит.

– Кого? – собственный голос кажется чужим.

– Это волосы одного важного для меня человека, – вкрадчиво отвечает Фьор. – Хочу узнать, что с ней случилось. А еще я ищу ее родственников. Кровных. Братья, сестры. Посмотришь?

Моргаю и словно прихожу в себя ото сна. Руки подрагивают от волнения, и я всеми силами пытаюсь вернуть себе самообладание.

Он меня не узнал. Пока. Нужно сделать все, чтобы так оно и осталось. А еще выяснить, чего он добивается. Обезопасить себя и дочь. Да, пожалуй, мне даже повезло, что он пришел сюда. Просит моей помощи.

Расправляю плечи и перевожу на него взгляд:

– Посмотрю, – бросаю ему. – Но денег не нужно. Моя магия сама возьмет плату.

– Какую?

– Любую. Не устраивает — уходите, глава глана Ульварн.

Фьор усмехается. Нависает надо мной, удерживая зрительный контакт.

– Я слышал, таких как ты, ведьмами называют. Живете в лесу, копошитесь в грязи, голышом бегаете ночью под луной. Сумасшедшие. Но глядя на тебя, признаться, я бы на все это посмотрел. Нравятся мне такие… дикие.

Он тянется к моим волосам, и я резко отхожу, заставив его замереть с поднятой в воздух рукой.

– Забирайте свой мусор, – киваю на косу. – И уходите.

В этот самый момент как-то особенно четко осознаю, что я больше не Мирайя. Она бы сейчас от ужаса и двух слов не могла бы связать. Фьор почему-то смеется. А еще меня сумасшедшей называл.

– Будь по-твоему, Верайя. Пусть твоя магия заберет свою плату. На любую согласен.

Медлю несколько секунд, а затем киваю. Беру косу со стола и отхожу от Фьора на несколько шагов. Смотрю в окно, где начинают падать мелкие снежинки. Внутри звенит напряжение — мне и самой интересно кое-что проверить. Касаюсь магией тонких волос, вспоминая тот день.

Гнев отца. Домогательства Фьора. Ужас Мирайи.

– Девушка мертва. Умерла несколько лет назад… – я замираю, услышав отклик земли. – От смертельного проклятья.

Говорю и сама не верю. Прислушиваюсь к ненавязчивому голосу в голове. Смертельное проклятье. Снежная буря. Я умерла не просто от непогоды. Меня… убили. Пустили по следу ледяную магию, что набросилась подобно своре собак, стоило мне выйти из дома целительницы.

– Вот как, – ровным голосом отзывается Фьор, и у меня на затылке волосы дыбом встают. Удивления в нем ни капли. – А ее семья?

– Ни братьев, ни сестер, ни родителей, – цокаю языком. – Никого из них нет.

Только дочь.

Сжимаю косу в руке, точно зная, что должна сделать. Волосы вспыхивают ярким пламенем, сгорая без следа. Трясу рукой, и в воздухе кружат быстро гаснущие искры.

– Что ты творишь, ведьма? – рычит Фьор, подаваясь ко мне. Смотрит так, словно ударить хочет. А я чувствую облегчение. Острое, сильное, словно только что сбросила вес целого неба с плеч.

– Я предупреждала, что магия возьмет плату. Или ваше слово ничего не значит, глава клана Ульварн? – спокойно выдерживаю его взгляд.

Фьор шумно втягивает воздух. На него страшно смотреть: на виске быстро-быстро бьется какая-то венка, в глазах безумие, губы побледнели. Он смотрит на меня несколько секунд с такой ненавистью, что страх снова холодными щупальцами скользит по моему телу.

Кидаю быстрый взгляд по сторонам, размышляя, чем можно защититься.

Но он резко разворачивается и уходит. Громко хлопает дверь, за который я мельком вижу растерянное лицо служанки с подносом. Почти сразу слышу нерешительный стук.

– Заходите! – громко говорю я, сцепив дрожащие руки перед собой. От эмоций слегка потрясывает. Смотрю на то, как девушка расставляет на столе еду, а внутри прокручиваю диалог с Фьором.

Возможно, мне показалось. Возможно, я сама себе придумала, что перстень его не признал. В этом артефакте заключена сила рода Ульварн — каждый его глава отдал частичку себя. Пытаюсь вспомнить все правила наследования.

Магия рода сама определяет, кому он отзовется. Выбирает самого сильного — неважно: кровного или пришедшего извне. Носителя ледяной магии.

На момент смерти отца во мне и капли магии не было. Да и сейчас у меня сила матери — земли. Возможно, отец неправильно ввел Фьора в род. А, возможно, клановый артефакт посчитал мою нерожденную дочь сильнее.

Или я все придумала.

Мы с Тайлой садимся за стол, и я совершенно не чувствую вкуса еды. Тайла не переставая спрашивает названия продуктов — половину из них она впервые видит. Тут и свежие Южные фрукты, и булочки с изюмом, и каша с замороженными ягодами, и мед.

Стыд перемешивается с чувством вины. Мы живем не хуже других деревенских, во многом даже лучше. Но все равно внутри горько оттого, что моя дочь ни разу не пробовала персики.

Я и сама не помню, когда в последний раз их ела.

После завтрака за мной приходит страж. Низко кланяется и просит пройти за ним. Я теряюсь от столь явной демонстрации уважения, но вскоре все встает на свои места. Укрепляющее зелье, что я приготовила для Фреи, работает.

Она даже с кровати смогла встать — впервые за последние две недели. Меня ведут, чтобы я ее осмотрела. Честно говоря, я и сама хотела это сделать на свежую голову. В комнате истинной Владыки по-прежнему удушающий аромат. Тяжелый, давящий, не дающий сконцентрироваться.

– Как вы себя чувствуете? – спрашиваю ее я, протягивая руку. Она не лежит — сидит, подложив под спину гору подушек. На щеках расцвел румянец, губы тронуты улыбкой.

– Давно так хорошо не было. И все благодаря вам.

Доверчиво вкладывает свою ладонь, и я снова теряюсь в противоречивых ощущениях. Темно, липко, неприятно — это что-то засасывает меня, точно болото. Замешательство длится пару секунд, прежде чем я снова вижу ее ауру. Линии на ней слегка окрепли по сравнению со вчера.

Осмотр не занимает много времени. Ожидаю, что вновь поведут к Владыке с докладом, но этого не происходит. Возвращают в комнату, где я провожу с Тайлой весь день.

А вечером приходит приглашение. От Айварса. В котором он приглашает разделить с ним ужин. Ну, как… приглашает. Приказывает.