Глава 18

Медленно киваю ему в знак приветствия, и только затем отвожу глаза. Благодарю Ульриха, что ставит передо мной кубок. Тяжелый, ледяной взгляд прожигает во мне дыру — я каждой клеточкой кожи это ощущаю. Хотя, возможно, просто воображение разыгралось.

Проверять я это не собираюсь.

За столом семьи Хельзарт шумно и весело. Большая семья с теплыми отношениями — нынче редко такое увидишь. Обычно на подобных мероприятиях у каждого родственника в одеждах спрятан нож, а во взглядах настороженность. Здесь все иначе. Я даже неловкость чувствую, что влезла в этот маленький мир.

Инга пытается меня разговорить, но отвечаю я неохотно. Где я выросла, откуда приехала… словно специально задает вопросы, ответить на которые я не могу. Ложь — оскорбление. А оскорблять эту статную женщину, что, кажется, является сердцем этой большой семьи, мне не хочется.

Владыка поднимается, чтобы произнести речь. Его глубокий голос заполняет собою зал, и гости тут же смолкают. Я почти не вслушиваюсь. Смотрю исключительно на ногу запеченной птицы на блюде перед собой. Хотя остальные даже дыхание задерживают, чтобы ни слова не пропустить. Смотрят на своего повелителя так, словно там стоит не мужчина из крови и плоти, а как минимум божество.

Есть что-то в его интонациях завораживающее. Не замечаешь опасности, пока она к тебе вплотную не подберется. Точно так же, как холод заставил Мирайю уснуть, прежде чем в этом теле открыла глаза я.

Воспоминания вихрем закручиваются внутри, заставляя забыть о том, кто я и где нахожусь. Вздрагиваю, когда слышу громкие восклики — кажется, речь закончилась. Владыка называет имена ушедших из своего рода, взывая к их благословению для всего Норхаделя. Поколения и поколения Владык. Ветвь Вальдрейк стояла во главе Севера долгие столетия. Никто не мог их сместить.

Я знаю, что будет дальше. Главы родов по очереди возьмут слово. Поклянутся, что их клан будет и дальше служить во благо родных земель. Назовут имена ушедших, чествуя их.

Вот только совсем не готова.

– …Йон Ульварн, что заменил мне отца, – громко говорит Фьор.

Его мать сидит напротив и гордо внимает каждому слову. Только сейчас ее замечаю. Светлые волосы заплетены во множество косичек и собраны на голове. А вот из других представителей клана почти никого не вижу.

– …и, конечно, Мирайя Ульварн. Моя дорогая сестра.

Его голос тонет в тишине, в которой слышен лишь звук задвигаемого обратно стула, когда он садится. И ровный голос Владыки:

– Твоя сестра умерла?

Я все же не выдерживаю. Смотрю на них. На щеках сводного брата два ярких красных пятна, в глазах лихорадочный блеск. Пьян.

– Так ведьма сказала. Земля не врет, – Фьор оглядывается, ищет глазами меня, но быстро сдается.

– Соболезную вашей утрате, – отвечает Владыка, и мне засмеяться хочется.

Соболезнует он, как же. Наверно, и не помнит жену на одну ночь, которую сам же и выставил. Никто не помнит бледную, тихую Мирайю, что всегда стояла в тени отца, покорно склонив голову. Лишь то, что она — потаскуха, опозорившая Владыку и свой клан.

Лицо Айварса непроницаемо, челюсть плотно сжата, в глазах — колючий холод. Я смотрю на него всего секунду, а затем снова опускаю взгляд. Праздник вдруг кажется пыткой, банкетный зал — клеткой. Мне хочется забрать дочь и выбраться на воздух. Бежать, пока легкие не начнут гореть, а ноги подгибаться от усталости.

Но я сижу.

– Продолжайте, – велит Владыка. Слово берет следующий по старшинству клан, а за ними Хельзарт. Ульрих говорит спокойно и уверенно. Чувствуется в нем внутренняя сила. Его я выслушиваю. Как минимум из уважения к их семье.

Ну а дальше церемония тянется бесконечно долго. Меня так и тянет бросить взгляд на часы, которых здесь нет. Как только все главы родов выскажутся, начнется сам пир, что продлится до самого утра. Выдыхаю с облегчением, когда официальная часть заканчивается, и гости приступают к еде.

– Пойду проведаю дочь, – говорю я, обращаясь прежде всего к Инге. Встаю и быстрым шагом иду к детскому уголку, стараясь ни на кого не смотреть. Едва не врезаюсь в преграду, что неожиданно возникает на пути.

– Светлой ночи, Верайя.

Взгляд, голос, тело Владыки — все напряжено. Невольно ищу глазами Фрею. С ней все в порядке, судя по тому, как живо она поглощает еду. Ее внимательный взгляд устремлен прямо на нас.

– Светлой ночи, – я отступаю на шаг.

– На минуту, – говорит он и идет куда-то в сторону. Ни на секунду не сомневается, что я последую за ним. Впрочем, не пойти я не могу. Вдруг там что-то важное, касательно здоровья его истинной. У нас же договор.

Однако Айварс, что ожидает меня в одном из коридоров, хочет поговорить вовсе не об этом. Проход узкий, освещенный тусклым светом, явно предназначен для слуг. А еще здесь никого нет.

Закрывшаяся дверь отрезает нас от шумного зала, и он спрашивает:

– Ты сказала Фьору Ульварн, что его сестра, Мирайя Ульварн мертва. Это правда?

Мое сердце ускоряется от беспокойства.

– Да, Владыка.

– Ты это видела?

– Моя магия видела, – поправляю я, стараясь говорить уверенно. Хотя происходящее мне ни капельки не нравится.

– Расскажи мне, – он слегка подается вперед, нависая надо мной. Убирает руки в карманы штанов. На его лице пляшут тени, заостряя черты. Во взгляде… что-то мрачное, затаенное. Требовательное. – Расскажи, что видела твоя магия, Верайя.