Глава 2

Пячусь от него. Непривычно короткие волосы лезут в лицо, липнут к мокрым щекам.

– Я и без тебя знаю, где моя комната.

Он запрокидывает голову, почему-то смеется, словно мой испуганный вид доставляет ему удовольствие.

– Я сказал — пошли, – он грубо хватает меня за локоть. Тащит вверх по лестнице. Наш родовой замок холодный, мрачный. Каменные стены, высокие потолки, витражные окна, тяжелая мебель из темного дерева. “Величественный”, – говорит моя мачеха. – “Как и положено для обители клана Ульварн”.

После смерти мамы она все тут переделала, не оставив даже капли тепла. И с того самого момента я чувствовала себя в родных стенах чужой.

Навстречу нам попадаются слуги. Кидают на меня косые взгляды, перешептываются. Ком в моем горле только растет. Больно, горько, холодно, стыдно. Я ничего не сделала, но все равно чувствую себя виноватой. Перед отцом. Перед Владыкой.

Словно осуждение впитывается под кожу, вылепливая какую-то новую Мирайю. Грязную. Сломленную.

Это чувство только растет, стоит Фьору толкнуть меня в мою комнату. Просторная и светлая, она вдруг кажется крохотной каморкой без дверей и окон. Тюрьмой. И он заходит следом с видом завоевателя, чьи войска только что прорвались в осажденный город.

– Что тебе нужно, Фьор? Уходи! – кричу я с каким-то надломом. Он уже меня уничтожил, а ему все мало, мало, мало. Не успокоится, пока совсем с грязью не смешает. И за что?

– Прогоняешь меня? – он склоняет голову набок. Смотрит на меня со странным выражением. Остро, цепко. – Думаешь, можешь? А ведь я единственный, кто может тебя спасти…

– Мне ничего от тебя не нужно!

– После такого позора тебя никто не возьмет под свое крыло, Мирайя. Но если ты меня хорошенько попросишь…

– Убирайся! – меня накрывает какой-то истерикой.

Сводный брат медленно втягивает воздух. Зрачок сужается, а по коже идет рябь серебристых чешуек. Плохо. Очень плохо! Его контроль висит на волоске. Не хватает даже для того, чтобы удержать вторую ипостась.

– Все такая же гордая. Ничего из себя не представляешь, а смотришь, как Владычица Норхаделя на жалкого простолюдина. Вот скажи, моя дорогая Мирайя, что в тебе такого?

Тон такой, словно сам с собой говорит. Недоумевает. Он подходит вплотную, стальной хваткой сжимает мою нижнюю челюсть. Несколько секунд рассматривает мое лицо, пока я пытаюсь вырваться.

– Уродина. Тощая, – перечисляет он. Каждое слово — словно удар плетью. – Но чем дольше смотришь, чем больше хочется тебя себе присвоить. Подчинить. Уверен, Владыка тоже это заметил. И пахнешь…

Глубоко втягивает воздух возле моего уха и тут же неприязненно морщится.

– От тебя воняет… им. Помойся. И приведи себя в порядок. Распустила тут сопли.

Он убирает руку и брезгливо ее отряхивает, заметив влажные следы.

– Надеюсь, к утру у тебя мозги на место встанут, и ты встретишь будущего главу клана Ульварн как полагается. На коленях и с открытым ртом.

Мои глаза расширяются от какого-то первобытного ужаса. Смотрю на него так, словно вижу впервые. Эти лихорадочно блестящие голубые глаза. Искривленной усмешкой рот. Даже идеально зачесанные светлые волосы сегодня в хаотичном беспорядке. Да он болен! Совсем с катушек слетел!

Уверен, что может творить все, что ему вздумается. Убежден в своей безнаказанности. Хотя о чем я? Отец ему и слова не сказал, хотя грязные слухи касались нас обоих. А ведь из нас двоих именно я его родная дочь…

Фьор треплет меня по щеке, словно щенка, а затем разворачивается к двери. Уходит, насвистывая, и этот звук гулким эхом еще долго звучит в ушах. Лицо лихорадочно горит, а в голове бьется лишь одна мысль.

Завтра утром меня здесь не будет.