Глава 2.2

***

Вера

Просыпаюсь с чувством полного опустошения. Еще один сон. Такой яркий, что кажется даже более реальным, чем вся моя жизнь. Хотя что вообще в ней есть? Череду “дом-работа” разбавляют лишь редкие набеги приемной семьи.

Именно набеги, потому что после них ничего не остается. Ни в маленькой квартирке, ни у меня внутри. Все подчистую выносят.

Поскорее бы уехать. Еще немного осталось. Уже даже потихоньку начинаю смотреть вакансии и новое жилье. Уволиться посреди учебного года вряд ли получится, а вот лето — самое то.

На фоне жизни Мирайи мои проблемы кажутся сущей ерундой. Прошло три месяца с тех пор, как она сбежала из отчего дома. И сегодня, наконец-то, поняла, то, что я подозревала уже некоторое время.

Мирайя ждет ребенка.

Меня до самого нутра пронизывает ее эмоциями. Страх. Отчаяние. Закрываю глаза и как наяву вижу лицо целительницы. Трясущиеся руки Мирайи, которые та сцепила перед собой, когда старуха предложила ей сбросить плод.

– Кто ж тебя такую с ребенком возьмет? Ни кожи, ни рожи, а чужое дитя так вообще для любого мужика как ярмо на шее. Молодая еще. Работящая. Замуж выйдешь, а потом рожай себе на здоровье.

– Я была замужем.

– Знаю, знаю…

Для всех Мирайя — вдова какого-то работяги из дальнего Северного города. Она сбежала из дома три месяца назад, и с тех пор скрывается под чужим именем. Киа. Носит траурную повязку, что закрывает остриженные волосы, похудела, осунулась. Работает прачкой, и теперь ее нежные руки изъедены кровавыми мозолями.

Она не жалуется. Некому.

Но я знаю, как ей тяжело. Какой тяжелой плитой свалилась на нее эта новость. Среди путаницы мыслей я вычленяю главные. Страх того, что она попросту не потянет. А еще, что ребенка могут забрать. Дети драконов принадлежат драконам. А потому, если Владыка каким-то образом узнает…

– Эх, девка горемычная. Что совсем никого не осталось? – спрашивает целительница. – К мамке поехала бы.

– У меня только вера осталась, – отвечает она бесцветным голосом. И проснувшись утром, я долго заливаюсь слезами. Вера — вера. Вот если бы я как-то могла подать ей знак. Дать знать, что она не одна. Обнять.

Но все, что я могу — это наблюдать.

День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем.

Если не считать тягот повседневной жизни, Мирайя живет спокойно. Либо ее недостаточно хорошо ищут, либо, что вероятнее, отец запретил это делать. Наверно, даже рад, что так легко избавился от никчемной дочери, что принесла столько позора.

В какой-то момент она даже расслабляется. И именно тогда, спустя полгода с момента побега, с земель клана Ульварн приходит весть.

Отец Мирайи убит.

Фьор Ульварн занял его место и, поговаривают, намеревается бросить вызов самому Владыке. А еще он ищет свою пропавшую сестру.

***

Мирайя

Столько времени прошло, но сердце все равно замирает, когда слышу имя Владыки.

– Ох и темные времена грядут. Если уж истинные перестали усилять дракона, то боги отвернулись от нас… – вздыхает Свея — полноватая женщина лет тридцати. Из всех прачек она самая бойкая. – Говорят, эта Фрея за все эти месяцы так и не смогла понести дитя.

– Чай проклятье на ней какое, – вздыхает ее соседка.

– Неужели тьма добралась и до наших краев?

– Говорят, истинная высасывает из него все силы. Помяните мое слово, скоро Владыка у нас поменяется…

– Думай, что болтаешь, Фрида. Сейчас донесут твои слова Айварсу Вальдрейк, живо отрежут твой длинный язык.

– Сильнее его дракона не сыскать во всем Норхаделе, – восхищается четвертая. – Все это грязные сплетни, что распускает клан Ульварн. Киа, а ты что думаешь?

Я ни на секунду не прекращаю работу, хотя спина уже просто отваливается. Живот уже огромный, а ведь еще три месяца осталось. Работать придется до последнего — я едва концы с концами свожу. На самый крайний случай у меня остался брачный браслет, который я почему-то не сняла перед побегом. Можно продать.

До этого как-то не решалась, боялась, что вычислят.

– Да что ты к ней пристаешь? Думаешь, ей есть дело до каких-то там Ульварнов и Вальдрейков? Она, небось, ни одного благородного тейра в жизни не видела. Откуда ж ей знать, – заступается за меня Свея… в своей манере. Я скупо ей улыбаюсь.

– Уже видели на главной площади? Фьор Ульварн ищет сестру. Ну, ту… потаскуху!

У меня внутри все обмирает. С влажным звуком ткань плюхается обратно в бадью. Надо ее поднять, чтобы не привлекать внимания, но руки не слушаются. Смотрю на скрюченную кисть, похожую сейчас на птичью лапу. Ходуном ходит.

– Сто золотых тому, кто видел ее не больше двух недель назад. Тысячу — кто приведет живой, – вторит еще один голос.

– Киа, нормально все? Бледная, аж жуть.

– Что-то мне плохо, – сдавленно отвечаю я, хватаясь за живот. – Дышать тяжело.

– Ну, иди посиди на улице. Только недолго. А то тейра Эйгвин увидит — за весь час вычтет.

Они продолжают разговаривать, а я бреду на улицу, не чувствуя ног. Чувствую толчки в животе и невольно кладу на него руку. Мой малыш тоже ощущает мое беспокойство. Жадно глотаю ртом холодный осенний воздух. После жаркого помещения прачечной он пробирает меня до костей.

Как и новость, которую я только что услышала.

Фьор. Ищет. Меня.

Зачем?