Глава 38

Айварс Вальдрейк

Гости съезжаются на Фарнвальд рано в этом году. Стягиваются с разных уголков Норхаделя — кто в драконьей ипостаси, кто по земле. Замок наполняется голосами, чужим присутствием, опасностью.

Запахом подкрадывающейся беды.

Фрее с каждым днем все хуже. Увядает буквально на глазах. Кланы быстро прознают о ее состоянии. Навещают, принося дары. В каждом вижу угрозу. Умрет она — ослабну и я. Еще эта наша связь, что все сильнее ощущается удавкой на шее.

Я ведь абсолютно все чувствую. Ее страх. Безысходность. Отчаяние.

Собственные эмоции приходится запереть на замок. Превратить в кусок льда, безмолвную глыбу. Кажется, уже не только от нее, но и от самого себя прячу. Чтобы с ума не сойти.

Инстинкты требуют защищать пару. Разум подначивает одним движением оборвать ее жизнь. Есть ведь зелья. Они замедлят отток магии. На какое-то время. Но дракон все равно должен будет потерять все силы при смерти истинной. Как ни крути.

Кланы хотя бы на родовую магию могут положиться. Черпать из нее резерв. У меня такой роскоши нет. Магия рода Вальдрейк поддерживает защиту от тьмы для всех жителей Норхаделя.

Приходится отдать одного из самых сильных драконов для охраны Фреи. Роалд, мой давний друг, что совсем недавно занял пост начальника стражи. Спокойный, ответственный и надежный. Уверяет, что меня не подведет.

Он и правда рьяно бросается исполнять обязанности. Даже слишком рьяно, пожалуй. Составляет ежедневные отчеты. Что ела, во сколько принимала лекарства, кто приходил. А в один из дней обращается ко мне с просьбой.

– Вчера к тейре Вальдрейк приходил клан Хельзарт. Рассказывали про целительницу, что спасла одного из их людей недалеко от западной границы. Ее Верайя зовут. В тех местах ходит слава, что она способна любой недуг исцелить. Я вырос там, смогу быстро найти, где живет. Прикажите мне привести ее в замок, Владыка. Я не подведу.

Разглядываю его лицо несколько секунд. Не могу понять, что настораживает. То, с какой преданностью смотрит? Так он и должен смотреть… с таким выражением. Или нет?

– И кто именно рассказал?

– Инга. Инга Хельзарт, – отвечает Роалд. Киваю.

– Оставь трех своих лучших людей у покоев Фреи.

А сам думаю: какая, собственно, разница.

Одним целителем больше, одним меньше. Может, с этой Верайи и будет толк. Вспоминаю, что несколько месяцев назад в замке был Владыка Запада со своей истинной. В ее сумке нашли зелья — с невероятно чистой магией.

Тогда жена Владыки сказала, что не помнит имя знахарки, что их сотворила. Я подобной магии больше не встречал. Может, это и есть та целительница.

Честно говоря, особых надежд я на нее не возлагаю. Иногда кажется, что ворота замка не закрываются, впуская вереницу лекарей, целителей, травниц. Каждый уверен, что именно он способен исцелить истинную Владыки.

Но на деле даже не могут увидеть, что она… не больна.

Верайю привозят через три дня. С рассветом. Стою у открытого окна, вдыхая морозный воздух, и вижу приближающуюся карету. Останавливается перед замком, и из нее выходит женщина. Только и вижу рыжую макушку. Точно пламя, разгоревшееся посреди бесконечной стужи и снега.

Почему-то взгляд оторвать не могу. Слишком яркие волосы. Необычные. На фоне светлых голов северян — почти что вызов. Провожаю ее взглядом, пока в замке не скроется. Закрываю окно. Жду.

И нескольких минут не проходит, как слышу за дверью шаги. Ожидание на одной ноте звенит внутри.

А затем вижу ее. Целительницу. Бледное лицо, поджатые губы, настороженный взгляд, волосы эти. Вместе с ней врывается горький запах трав и мороза. На секунду все собой затапливает.

Он ей не идет, – проскальзывает странная мысль.

Ее взгляд острее ножа режет, проходясь прямо по моему нутру. Смотрит, как на врага. Боится, но глаза не отводит. Отказывается подчиняться. Меня это злит — настолько, что лед внутри дает трещину. Любой другой целитель уже полетел бы в темницу. Отказ Владыке — почти что измена Норхаделю.

Неужели она этого не…

Останавливает тихий всхлип. Поворачиваюсь и вижу ребенка.

Ребенка?

Смотрю в испуганные глаза малышки, а внутри словно струна натягивается. По льду внутри во все стороны трещины расползаются. Крошится, осыпаясь к моим ногам. Чувствую что-то такое, что и сам себе не могу объяснить.

И лишь спустя мгновение доходит. Девочка — ледяной дракон. Родственная магия тихо звенит на задворках сознания в унисон с моей. Почти невозможно заметить.

У целительницы есть ребенок.

Дракон.

Повторяю про себя несколько раз, словно сознание отказывается в это поверить. Мало кто может понести дракона. Нужна либо долгая связь, либо истинность. В любом случае, значит это одно.

Верайя — чужая женщина. Или… нет?

Эта мысль вдруг целиком завладевает моим вниманием. Проходят считанные мгновения, и я смотрю на целительницу совсем иначе. Как и она на меня. Там уже не страх — чистый ужас. Не за себя. За свое дитя.

Выдыхаю, и злость словно ледяной водой смывает. Боги, что я творю? Всего лишь слабая женщина. С ребенком. Тут даже думать долго не надо, чтобы понять, что происходит. Дети драконов принадлежат драконам. А она — человек.

Скорее всего, целительница скрывает дочь. Живет в лесной чаще. Без защитника.

Нужно просто спокойно поговорить.

Спокойно все выяснить.

Спокойно…

Вот только во мне ни капли спокойствия. Чем дольше смотрю на нее, тем меньше желания взгляд отвести. Необычная красота. Яркая, первобытная. Цепляющая.

А на следующий день понимаю, что и ее способностям равных нет.

– Я считаю, что это темное проклятье, – говорит она с таким видом, словно и сама до конца не уверена в своих словах. А у меня внутри все замирает. Все эти годы я искал ответ на вопрос. А у нее на это десять минут ушло?

Невозможно.

Внутри поднимается подозрение.

Может, это снова уловки тьмы? Хочет завести меня в заблуждение, а потому говорит то, что я хочу услышать? Смотрю на нее, а с каждой секундой в голове все больше вопросов.

С ней все не так. Неправильно. Говорит, что имя рода не знает. Врет. Даже пахнет как-то странно. Этот запах ее совсем не дополняет. Словно стена. Но иногда улавливаю что-то такое, отчего по телу мурашки пробегают. Эхо. Тень.

Мне кажется, я с ума схожу.

Хочется запустить пальцы в ее рыжие волосы, обездвижить своим телом. Вдыхать аромат ее кожи, пока не удастся по полочкам его разложить. Убрать настороженность из ее взгляда. Узнать о ней все.

Если внутри еще оставались сомнения, что истинность с Фреей ненастоящая, то теперь они растворяются без остатка. Дракон не может желать другую женщину — а именно то, что я ощущаю сейчас.

***

Фарнвальд приносит вести, к которым я не был готов. Мирайя Ульварн мертва. Слова, точно раскат грома разрезают воздух, оставляя меня, оглушенного, несколько секунд осознавать их смысл.

Мирайя Ульварн. Мертва.

Снова вспоминаю тот последний взгляд, который она на меня кинула. Ее деревянную походку, прямую спину. Голос ее сводного брата вдруг доносится как сквозь толщу воды. Пытаюсь узнать, что с ней случилось, но ответы… у Верайи. Она увидела смерть своей магией.

Какой бы ни была правда, я должен ее знать. Выслушиваю целительницу, и каждое слово вонзается в ледяную глыбу раскаленным стрелами.

Мирайя любила. Ее оклеветали. Она сбежала и умерла вдали от семьи. Годы назад.

Оставляю шумный зал позади, а ноги сами несут меня в кабинет. Покинуть праздник сейчас — оскорбить гостей. Но я ни секунды больше не могу там находиться.

Мысли крутятся в голове, вновь возвращаясь к событиям пятилетней давности. Выходит, целью заговорщиков была и Мирайя Ульварн. Фрея соврала, сказав, что Мирайя приказала ее избить и запереть? И про связь с братом тоже?

Что бы изменилось, если я узнал об этом еще тогда?

Мирайя в любом случае вернулась бы к семье. Мог бы я как-то повлиять на тот исход? От чего она бежала? Возможно, я бы узнал, если бы мы поговорили. Или, что вероятнее, она бы не стала посвящать меня в дела клана.

Как бы то ни было, мы не поговорили. И уже не поговорим.

Мирайя убита бурей и похоронена под елью вместе с правдой.

Беру в руки брачный браслет, что теперь лежит на полке книжного шкафа. Рядом с книгой, что тогда для Мирайи заказал. Из Сар-Драэна. Пришла только через неделю после свадьбы, когда все мои мысли уже были заняты Фреей.

С тех пор так и стоит.

Рассматриваю узор на украшении, словно он какие-то ответы хранит. Возвращаю браслет на место, и тяжесть змеей сворачивается в груди.

***

Каждый день проходит в ожидании, когда отвар от тьмы будет готов. И в то же время пытаюсь понять, как задержать целительницу в замке. Она любит дочь. А когда я смотрю на Тайлу, внутри что-то откликается. Хочу ее порадовать. Чувствую потребность даже.

Но чувство такое, что только хуже делаю.

Ясно одно: пока я не разберусь окончательно с Фреей, я Верайю и пальцем не должен тронуть. Однако мысленный запрет только хуже делает. Заставляет думать о том, что нельзя. Каждый раз, когда мы близко, воздух буквально от напряжения дрожит. Стоит лишь протянуть руку…

Нельзя.

Я словно сам себя мучаю. Нужда выжигает все внутри. Медленно плавит лед, пока от него почти ничего не остается.

И я оказываюсь один на один. Со своими желаниями. И Верайей.

Дышу полной грудью, пытаясь уловить тот едва уловимый аромат. И чувствую его — сквозь горечь трав, свежесть, точно сладкие лесные ягоды, припорошенные снегом. Хочу попробовать на вкус. Зарыться пальцами в эти волосы. Присвоить, заклеймить, сделать своей.

Контроль срывает. Накрываю ее губы своими, проникаю в рот языком. Все тело затапливает чистый, незамутненный восторг. Почти до боли. До спазмов в грудной клетке и невозможности дышать.

Прижимаю ее тело к стене, руки жадно скользят по тонкой ткани. Моя…

Удар по голове.

Ее ужас.

Отчаянные попытки стереть мой поцелуй с распухших губ.

– Мне противно! – кричит Верайя на грани истерики. И это хуже пощечины. Хуже удара ножом в сердце. Хуже… всего.

Смотрю на то, как она убегает, оставив корзинку валяться под моими ногами. Глубоко дышу, пытаясь вернуть контроль над собственным телом. Потому что хочется пойти за ней. Поймать. И не отпускать, пока она не начнет испытывать то же, что и я.

Какого черта?

Мне хочется весь кабинет разнести. Горечь трав внутри разливается, отравляет. Все еще чувствую ее запах. Вкус. Изгибы тела. Лед испаряется без остатка, оставляя меня один на один с горящим нутром.

В эту ночь не могу уснуть. Понимаю, что для нее это ужасно выглядит. У меня якобы беременная истинная. Нужно с ней поговорить. Все объяснить. Чтобы… что? Что я готов ей предложить?

Верайя не станет любовницей. Да и я ее таким предложением не унижу.

Значит, возвращаемся к плану “А”. Нужно разобраться с Фреей. Уже послезавтра. Ну а пока не помешает просто объясниться.

Утром ноги сами несут к ее двери. Стучусь. Не открывает.

Нетерпение звенит на одной ноте, но я заставляю себя уйти. А возвращаюсь к развороченной стене темницы, снежной буре и Фрее, из которой вышла вся тьма. А еще драконьей метке на запястье.

Роалд сказал, что она полетела на Запад. В Зельтарию. Но там же, недалеко от границы, был ее дом. Нахожу одного из воинов, что привезли ее оттуда. Спрашиваю координаты. Если повезет, то по пути догоню.

Отправляюсь незамедлительно. Буря стихает, повинуясь моей воле, и я наконец-то получаю лучший обзор. Втягиваю морозный воздух, пытаясь уловить ее запах.

Ничего.

К лесной хижине добираюсь глубокой ночью и сразу понимаю, что здесь никого нет. Дверь замело, темные провалы окон безжизненны. Но я все равно спускаюсь. С силой распахиваю дверь, и она попросту из петель вылетает. Словно это кто-то до меня сделал, а затем обратно приставил.

Шагаю внутрь. Делаю вдох. И замираю.

Здесь все пропахло ей.

Тем самым запахом, что я все пытался уловить. Вычленить из горечи трав и свежести.

Здесь. Все. Пропахло. Ей.

Мне засмеяться хочется — со злостью, с торжеством, с неверием.

Зажигаю огонь. Смотрю на обстановку. Все такое аккуратное. Пучки трав на стенах. Детские вещи. Самодельные игрушки.

В груди что-то сжимается. Почему-то становится стыдно, что вторгся сюда. В их мир. В их семью. Пришел, как варвар, выломав дверь. Краду все — даже воздух, пропитанный этим запахом. Жадно смотрю на то, как они с дочерью жили.

“Мне противно!” – звучит ее голос в голове.

Одно окно явно открывали. Утеплителя нет, только рядом раскинуто сено. Следы борьбы. На полу валяется разбитая глиняная плошка. Ярость клокочет внутри, когда понимаю, что дверь не просто так с петель снята. Ее выбили. Когда забирали их отсюда.

Наклоняюсь, чтобы поднять осколки, и вижу под столом корзину с хламом. В ней что-то тускло блестит. Достаю. Ставлю на столешницу, осторожно вынимаю тонкий металлический ободок.

Брачный браслет.

Присматриваюсь к рисунку. Сначала просто с любопытством. Но с каждой секундой волнение растет. Уплотняется, словно огромный снежный шар, и несется прямо на меня. Верчу металл в руках. Рассматриваю рисунок. Каждый узор, пытаясь найти несоответствие.

Но их нет.

Я в этом уверен. Ведь я собственный браслет рассматривал буквально на днях. Этот принадлежал Мирайе Ульварн.

Мирайя, Верайя… мне вдруг кажется, что я с ума схожу. Сжимаю ободок так крепко, что тонкий металл впивается в кожу. В памяти сами собой всплывают ее слова:

«Моя дочь зачата в законном браке».

Около пяти лет назад.