Глава 12

Среди этого моря копий и ярости вдруг появился он. Мальчик.

Совсем один, маленький, светлый, будто сотканный из лучей рассвета. Его волосы сияли, кожа будто изнутри переливалась мягким светом — слишком тёплым, слишком чистым для этого поля смерти. Он бежал, легко, быстро, не оглядываясь, будто звал за собой саму надежду.

Я вдохнула, резко — сердце обожгло.

— Стой! — выкрикнула я, но звука не было. Только движение губ.

Он не слышал.

Он бежал в самую гущу. Туда, где сталкивались армии. Туда, где начиналась бойня.

— Нет… нет! — я металась, пыталась вырваться из пустоты, в которой застряла. Меня будто подвесили в безвременье — без пола, без неба, без опоры. Я не могла шагнуть. Не могла дотянуться.

Я снова закричала. Без звука.

Мальчик не был тем, кого я видела сегодня. Этот — постарше. Лет шесть, не больше. Худенький, светлый, в простой тунике. Но… больше не было ничего простого. В нём была сила. Надежда. Что-то древнее и настоящее.

И он мчался прямо в пасть смерти.

Я рванулась — изо всех сил, отчаянно. Сердце билось так, будто сейчас разорвётся, и в тот миг, когда я почти смогла — когда уже чувствовала, что вырвусь — на меня обрушилось нечто тяжёлое.

Резкий удар сбоку. Мощный, сбивающий с ног. Воздух вышибло из груди, всё исчезло — свет, пустыня, мальчик.

Мир рухнул.

Я открыла глаза, тяжело дыша, и поняла: лежу на прохладном мраморе. Комната без окон. Та же.

Я на полу, подо мной ткань платья, рядом — чёрная туша, недовольно щурящаяся в полумраке.

Он.

Мой ночной зверь.

Большой, тяжёлый, тёплый. Лежал, как ни в чём не бывало, и смотрел на меня с выражением глубоко оскорблённого терпения.

— Ты… — выдохнула я, с трудом поднимаясь на локтях. — Ты нарочно. Ты меня выдернул оттуда.

Он снова прищурился. И даже не мурлыкнул.

— И правильно сделал… — прошептала я, прикрывая глаза. — То, что я видела было ужасным.

Я только поднялась на ноги, когда за спиной раздался звук — лёгкий скрип двери, шаги… И воздух в комнате изменился.

Я обернулась — и застыла.

На пороге стоял он. Повелитель.

Высокий, уверенный, с неизменным спокойствием во взгляде, как будто и не было всех наших разговоров, поцелуев, напряжённых пауз. Его взгляд метнулся по комнате, остановился на мне — и стал холоднее.

— Что ты здесь делаешь?

Голос — ровный, почти ленивый, но я ощутила его недовольство кожей.

— Слуга привёл меня, — ответила я, стараясь держаться прямо, несмотря на то, что внутри всё ещё билось в тревоге. — Сказал, вы хотите меня видеть.

Он чуть приподнял бровь.

— Я за тобой не посылал.

Я усмехнулась, коротко, резко — всё накопленное раздражение, страх, это дурацкое видение, исчезнувший ребёнок, пустая комната — всё сжалось в один укол.

— Ну и слава богу. А то мне не очень-то и хотелось снова оказаться в вашей компании.

Он сделал шаг вперёд.

— Мы уходим, — отчеканила я, разворачиваясь. — Спасибо за гостеприимство, но мне достаточно.

Он не ответил сразу. Только коротко бросил:

— Мы?

Я повернулась… и всё внутри похолодело.

Пусто.

Никакого зверя. Будто и не было.

Я стояла одна, с вытянутой в сторону рукой и открытым ртом, чувствуя, как вспыхивает жар на щеках.

— Я ухожу, — пробормотала я, резко, словно отрезала. — Одна.

Я вылетела из зала, как стрела, лишь чудом не ударив плечом в косяк. Воздух в коридорах был прохладным, пах пылью, благовониями и чем-то ещё — тем, что я теперь безошибочно определяла как «вот-вот снова произойдёт что-то странное».

Я шла быстро. Почти бежала. Подол платья путался в ногах, сердце стучало в ушах. Я уже почти свернула в сторону покоев, когда — врезалась.

Во что-то твёрдое. Мощное. Живое.

Меня отбросило на шаг назад, и только чудом я не села прямо на мрамор. Руки поймали меня за локти, крепко, уверенно.

— Осторожнее, — раздался слишком знакомый голос.

Я вскинула глаза.

— Ты, — выдохнула я.

Передо мной стоял человек-змей — тот самый, кто вытащил меня из зыбучих песков, обвился вокруг меня змеёй и утащил сквозь песок. Высокий. В темной, струящейся одежде, с подведёнными глазами.

— Неужели ты скучала? — усмехнулся он, не отпуская мои локти.

— Я… я чуть не свихнулась, — пробормотала я, вырываясь. — Этот дворец, эти видения, эти исчезающие кошки — и всё началось с тебя!

— Рад, что ты это помнишь, — он отступил, сложив руки на груди. — Обычно сосуды дольше сопротивляются признанию истины.

— Я не сосуд. Я человек. И я ухожу!

Он рассмеялся. Низко. Глухо.

— Снова?

— Ты… — я ткнула пальцем в его грудь. — Ты притащил меня сюда! Без предупреждения!

— Ты слишком много говоришь для пленницы.

— Я не пленница.

Он чуть наклонился, его голос стал ниже, почти шелестом:

— Тогда почему ты до сих пор здесь?

Я прикусила губу. Отступила. Сделала глубокий вдох.

— Потому что… пока не знаю, куда идти.

Он кивнул. Словно этого ответа и ждал.

— Тогда иди за мной.

— Что?

— У тебя много вопросов. Я — тот, кто привел тебя сюда. Значит, именно мне суждено помочь тебе найти ответы.

Я колебалась ровно три секунды. А потом всё-таки пошла за ним.

Не потому что доверяла.

А потому что хотела понять, во что, чёрт возьми, я вляпалась.

Он не говорил ни слова, только шёл впереди, будто знал — я не отстану. Коридоры становились всё уже, мрачнее, потолки ниже, каменные стены холоднее. Мы завернули за последнюю арку, и я оказалась в помещении, которое никак не вписывалось в каноны дворцовой роскоши.

Это была… башня.

Высокая, с округлыми стенами, уходящими ввысь, теряющимися в полумраке.

Окна — узкие и высоко под потолком.

Лестницы — нет.

Но стены были заставлены книгами. Множество. Сотни. Тысячи. Разных форматов, переплётов, цветов. Некоторые выглядели, как будто написаны не чернилами, а кровью. Другие — пульсировали, словно живые.

Как их доставали, оставалось загадкой.

Хотя для этого змея вряд ли существовала такая проблема.

Он кивнул на низкий столик, вокруг которого стояли два глубоких кресла, и, пока я пыталась переварить увиденное, налил в тонкую чашку янтарный чай, ароматный, с нотками специй и цветов.

— Садись, — сказал он спокойно. — Тебе пригодится немного ясности.

Я села. Осторожно, как будто кресло могло укусить. Хотя после комнаты без окон и исчезающих детей меня уже ничем не удивишь.

Он поставил чашку передо мной и сам опустился напротив.

— Восток, — начал он медленно, будто издалека, — не всегда был пуст.

Раньше там лежало царство. Старое, гордое. Хем-Асет.

Земля, где первые сосуды сошли с небес, а жрицы богини владели самой сущностью жизни.

Я напряглась, но не перебила. Он говорил так, будто вспоминал не легенду — свою собственную историю.

— Там правили иначе. Не так, как здесь. В Хем-Асете правитель был больше, чем человек, но меньше, чем бог. Он держал равновесие. И, как все мы, зависел от дара.

— Сосудов, — прошептала я.

Он кивнул.

— Да. Но он считал, что дети подвинут его с престола. Потому оттягивал и не заводил потомство. Собственной силы ему было достаточно. Когда исчезли жрицы, этот правитель был самым старшим. Сильнейшим. Но у него не было наследника. Ни одного. Его свет начал гаснуть — и это было началом конца.

Чай в моей чашке едва заметно дрогнул. Или это у меня руки?

— Запад воспользовался моментом, — продолжал он спокойно, не отрывая от меня взгляда. — И пока Хем-Асет слабел, его затопили войной. Уничтожили до песка. До последней стены. Восток стал безжизненной пустыней. Там больше ничего нет. Только тишина.

— А сейчас? — спросила я. — Что сейчас?

Он чуть откинулся в кресле. Взгляд потемнел.

— Сейчас наш правитель подходит к возрасту невозврата. Ему всё сложнее держать равновесие. Если свет иссякнет — всё повторится. Запад снова пойдёт войной. Мы не выдержим. Ни без наследника, ни без сосудов.

— А я тут при чём? — спросила я, но голос прозвучал глухо.

— Потому что ты пришла в тот момент, когда надежды практически не осталось. Ты прошла сквозь врата, которые открываются один раз за эпоху. И ты… не просто сосуд. Ты — единственный шанс повелителя.