Глава 14

Он продолжал чертить на моей спине. Масло скользило по коже, пальцы — за ним. Символы загорались один за другим, будто подчиняясь не заклинанию, а моему дыханию. И дыхание сбивалось. С каждым его касанием.

Я стояла, не двигаясь, только закрыла глаза. Позволила.

Потому что его прикосновения были не требованием — обетом.

Он провёл ладонью вверх, от поясницы к шее, и магия дрогнула, вспыхнула, сплелась в вихре над нами. Лепестки осыпались, замерли в воздухе, застыв в нереальном танце. Всё стихло.

Я почувствовала, как он остановился за моей спиной. Его дыхание — у самой кожи.

— Повернись, — шепнул он.

Я обернулась. Медленно. Сердце колотилось, как у пойманной птицы. Но в глазах у него не было власти. Там было… что-то другое. Глубже.

Медленно, очень медленно он поднял руку и коснулся меня. Большой, тёплый палец прошёлся по скуле, затем — по уголку губ. Взгляд его стал тёмным, горячим, но сдержанным.

— Мне не позволено… — прошептал он. — Но я хочу.

Я не ответила. Не отвернулась. Только смотрела. И дышала — слишком часто.

Он склонился ближе. Его губы коснулись моих — осторожно, будто просил разрешения.

И я не отпрянула.

Поцелуй был сначала лёгким, почти невесомым. Но магия вспыхнула ярче — и он углубился, стал жаднее, медленнее, горячее. Не грубым — уверенным. Точно знающим, как коснуться, чтобы дрожь прошла по спине.

Мои пальцы сами легли ему на грудь, туда, где всё ещё светились символы. И я почувствовала, как он затаил дыхание. Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая ближе. Вихрь магии сжался, будто весь зал замер в этой точке.

Он целовал меня, будто знал — дальше будет точка невозврата.

И я… не была уверена, что хочу её остановить.

Его губы не торопились. Он не спешил, не рвался вперёд, а словно ждал, дышал вместе со мной, давая мне время почувствовать. Почувствовать, как пальцы легли на талию. Как тепло от его тела заполняет пространство между нами. Как магия кружится всё теснее, убаюкивающе, тихо, будто напевая что-то древнее.

Я стояла в центре этой воронки света, с лепестками на коже, с дрожью на губах, с бешеным сердцем — и не делала ни шага назад.

Он оказался рядом, ближе, чем прежде. Рука скользнула по моему лицу, по щеке, по шее — и задержалась, будто спрашивая молча.

Я не ответила словами. Только медленно потянулась к нему, коснулась губами его губ — и всё изменилось.

Поцелуй был мягким. Тёплым. Глубоким. Никакой спешки.

Он провёл ладонью по моей спине, другой рукой сдвинул лепестки с плеча. Я чувствовала, как лёгкое масло всё ещё греет кожу, как узоры светятся, едва уловимо пульсируя. Он смотрел на меня так, будто видел не только тело — всё: мысли, страхи, прошлое. Меня. И это было странно… и правильно.

Он наклонился. Целовал шею, ключицы, легко, будто извиняясь за то, что сейчас случится. Или прося благословения. И я позволяла. Хотела. Не могла не хотеть. Магия словно была и внутри меня тоже, она пробуждала что-то незнакомое и волшебное. Какое-то невероятное тепло, разливающееся от каждого его касания и стекающего вниз живота сладким томлением.

Он снова провёл ладонью — и с меня исчезло всё, что отделяло нас. Я не пряталась. Он не смотрел с голодом, а с чем-то мягким, почти священным.

Опустился на колени. Его пальцы обвели мою талию, он прижался губами к животу. Тепло. Благоговейно. От такого простого касания меня пробрало горячими мурашками, а между ног заметно потеплело. Потом еще поцелуй — чуть ниже и кажется я застонала. Нет, не может быть. Он рисовал символы, словно шептал что-то пальцами. Я закрыла глаза, положила руку ему на плечо — крепкое, сильное, надёжное.

Он поднялся, прижался ко мне всем телом. Его кожа пахла магией и чем-то древним, как песок после дождя. Я обвила его руками шею руками, когда он вновь поцеловал меня.

Он отнёс меня к ложу — легко, как будто я была лёгким ветром, не женщиной. Опустил на покрывало, сел рядом, провёл пальцами по моим ногам, по рукам, по волосам. Без лишнего. Без нажима. Только желание быть рядом, быть ближе.

Он наклонился ко мне — и начал целовать. Сначала — лоб, как будто благословлял. Потом — висок, щёку, линию челюсти. Его губы были тёплыми, мягкими, и в каждом поцелуе было что-то пугающе прекрасное. Он не торопился никуда, будто считал, что у нас впереди вся вечность.

А я растворялась в этом таком странно, но прекрасном мгновении. Впервые я была с мужчиной так близко и мне бы бояться, но было совсем не страшно. Наоборот, мне хотелось ощутить его полностью. Разделить с ним эту ночь. Никогда не думала, что стану настолько легкомысленной. Но может всему виной магия? Думать об этом не хотелось. Тело отвечало на его ласки и я плавилась с удовольствием.

Рука скользнула по шее, коснулась плеча, спустилась к груди. Его ладонь была горячей, но не требовательной. Он ласкал медленно, будто слушал меня кожей, ощущал, как откликается моё дыхание, где замирает, где дрожит. Я не сдерживалась. Не пряталась. Это было… красиво.

Он целовал меня ниже — грудь, живот, внутреннюю часть бедра. Я выгибалась под ним, ловила пальцами его волосы, не в силах остановиться. Магия всё ещё струилась в воздухе, и казалось, что она дышит вместе с нами.

Его руки были всюду. Ненавязчиво, очень приятно. Так, что иногда мое тело само тянулось к его ладоням, чтобы ощутить эти касания.

В какой-то момент я поняла, что он уже между моих широко раздвинутых бедер и тоже без одежды. Я скользнула взглядом вниз и наткнулась на его крайне выдающее достоинство.

Я не могла поверить, что такая штука способна поместиться во мне и, очевидно, он заметил мою реакцию.

Он пальцами приподнял мой подбородок и впился губами в мои губы, не забывая руками поглаживать мое тело. Не успевшая овладеть мной паника понемногу отступала, уступая место возбуждению.

Я чувствовала, как его член упирается в меня, но не входит, давая мне возможность привыкнуть к этому давлению. От этого ощущения между ног стало еще более влажно чем было. Я чувствовала, как он немного входит с легким давлением, но совершенно не больно. Может, потому что не глубоко. Лишь слегка раздвинув мои губки. Но так, что я уже ощущала неотвратимость всего, что происходит.

Внизу приятно тянуло и мне уже самой хотелось податься ему навстречу, чтобы понять, что будет, когда он сделает меня своей.

Его поцелуи стали более жадными, более требовательными. Я уже откровенно стонала ему в рот и сама прижимала его ближе, не желая пропустить и каплю этого удовольствия.

И когда он вошёл в меня — медленно, уверенно, сдержанно — я приняла его так, будто мы были частью одного целого, просто разрозненного когда-то. Всё происходило в ритме дыхания, под музыку магии, под взгляд, в котором не было ни капли сомнения.

Он двигался ровно, глубоко, будто шептал каждой клетке моего тела: «Ты здесь. Ты настоящая. Ты моя.»

Боль, которую я ждала, не случилась. Только ощущение наполненности — глубокое, медленное, с тёплым растяжением, к которому я не была готова, но которое казалось правильным. Моё тело раскрылось навстречу ему, словно давно ждало именно этого момента.

И когда он двинулся — первый раз, осторожно, медленно, будто проверяя мою готовность — меня захлестнула волна. Нет, волны. Каждое движение отзывалось не только там, внутри, — а везде. В груди. В животе. В кончиках пальцев. В дыхании. Он заполнял меня собой, и с каждым новым толчком я всё глубже проваливалась в это сладкое, обволакивающее чувство.

Я не думала. Не говорила. Только чувствовала.

Его движения становились чуть смелее, чуть сильнее, но не теряли той нежности, от которой по коже бежали мурашки. Я прижималась к нему бедрами, дышала в его шею, цеплялась за спину, словно хотела впиться под кожу, чтобы никогда не отпускать.

Каждый раз, когда он входил в меня, внутри собиралось напряжение — тугое, почти невыносимое. И с каждым разом оно возвращалось сильнее, ниже, жарче, собираясь в точку, в ожидание взрыва.

Моя спина выгнулась, голова откинулась назад, пальцы сжались в простынях. Движения стали рваными, дыхание — судорожным. Я стонала, умоляла не останавливаться — уже почти не понимая, что говорю.

И в какой-то момент — он двинулся чуть глубже, чуть сильнее, чуть точнее — и всё внутри сорвалось.

Оргазм накрыл резко, как горячая волна, что поднимается от самых пяток и разливается по телу огнём. Я вскрикнула, выгнулась, потеряла себя. Тело дрожало, будто не справлялось с силой, разрывающей изнутри. И в этом дрожании было всё: восторг, освобождение, восторженный страх от того, как хорошо может быть.

Он не остановился. Двигался с той же точностью, доводя меня снова и снова до грани — пока я не упала обратно на подушки, с пылающей кожей, мокрой спиной, горячим дыханием и сердцем, что грохотало в груди, как безумное.

Я лежала под ним, едва дыша, ещё вся в дрожи, будто волны всё ещё прокатывались по телу, не давая полностью вернуться к себе. Он всё ещё был внутри и похоже не планировал прерывать наши ласки.

Его движения стали чуть более глубокими, чуть порывистыми, но всё равно не теряли той сосредоточенной нежности, с которой он касался меня всё это время.

Я чувствовала — он близко. По дыханию, по напряжению мышц, по тому, как в нём с каждым толчком копилась сила, горячая, плотная, как магия.

Я обняла его ногами, впустила глубже, притянула ближе — и в его взгляде мелькнуло что-то первобытное. Почти дикое. Его пальцы вцепились в мои бёдра, он толкнулся сильнее, и я почувствовала, как всё его тело напряглось.

Его лоб склонился к моему плечу.

Один последний рывок, его глухой стон и горячая сперма наполнила мое лоно, доставляя мне новую порцию удовольствия.

Он не сразу отстранился.

Остался во мне.

Его дыхание медленно выравнивалось. Он гладил мои волосы, щёку, плечо, будто не хотел покидать этот момент. Мы не говорили. Ни одного слова. Но и не нужно было. Всё и так происходило на языке кожи.

Он прижался лбом к моей щеке и шепнул глухо, чуть охрипшим голосом:

— Никогда… никогда больше не говори, что я ошибся с выбором. Ты не ошибка. Ты идеальная.

Я сжала его пальцы в ответ.