Глава 25

— Тогда они будут спать дальше, — просто сказал он. — Вечно, если придётся.

— Это… перебор, — выдохнула я, глядя на пустые улицы. — Ты должен их разбудить. Просто взять и разбудить.

Шаар покачал головой.

— Без истинной я действительно погибну. А с моей смертью погибнет и город. Это не метафора, Вика. Это магическая связь. Это был единственный способ сохранить их.

— Ага. Совсем не давишь, — фыркнула я, но голос дрогнул.

— Ты можешь отказаться.

— И убить их всех?

— Они не умрут, — сказал он спокойно. — Просто будут спать. Пока… возможно, не придёт другая истинная.

Я повернулась к нему резко:

— Подожди. Это возможно? Что придёт… другая?

Он приподнял бровь, с чуть заметной усмешкой.

— Уже ревнуешь?

— Нет! — слишком быстро. — Стоп. Ты не ответил.

Он сделал шаг ближе. Осторожно, будто боялся спугнуть. Его ладони легли мне на плечи — тепло, уверенно. Но не сдерживающе.

— Если ты станешь моей женой, — сказал он тихо, — наша связь закрепится. Навсегда.

Он смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Другой не будет. Никогда. Ты — моя истина. Единственная. И если ты выберешь меня, никакая другая не сможет занять твоё место.

— А как же гарем? — прищурилась я. — Ну… как у того правителя.

— Какой гарем? — искренне не понял он.

— Ну… у Аркаэля. — Я махнула рукой. — Несколько служанок с длинными ресницами и глубокими декольте… весь этот антураж.

— У меня его никогда не было, — спокойно ответил Шаар.

Я прикусила губу.

— Ты подозрительно идеальный.

— Спасибо, — сказал он с лёгкой улыбкой.

— Это не комплимент. Я сказала — подозрительно.

— Понимаю, — всё так же спокойно кивнул он. — Ты можешь продолжать сомневаться. Это нормально.

— А ты не будешь пытаться меня переубедить?

— Зачем? — он пожал плечами. — Убеждение — дело разума. А ты всё решаешь сердцем. Мне просто надо быть рядом, чтобы ты услышала себя.

— Если бы я попала к тебе первой… — пробормотала я, глядя в его глаза. — Я бы решила, что оказалась в сказке.

Шаар чуть приподнял бровь, молча выжидая продолжения.

— Но теперь всё кажется странным, — призналась я, отворачиваясь. — После дворца, после Аркаэля, после всего этого… слишком много вопросов. Слишком мало ответов. И слишком сложно просто… довериться.

— Потому что ты уже обожглась, — тихо сказал он.

Я кивнула.

— И теперь даже добро кажется ловушкой, — добавила я. — Как будто если вдруг стало слишком спокойно — это затишье перед бурей.

Он подошёл ближе, но не тронул. Просто был рядом.

— Это не сказка, — сказал он. — И я не герой из легенды. Я настоящий. Со своими тенями. Со своей правдой. Но если ты останешься — я сделаю всё, чтобы это место стало твоим. Не потому что ты моя жрица. А потому что ты моя женщина.

— Это тоже звучит подозрительно, — фыркнула я.

Он хмыкнул:

— Всё хорошее сначала кажется странным. Особенно, если до этого было слишком много боли.

Шаар провёл меня сквозь улицы подземного города. Здесь было всё: мосты, арки, даже лестницы, ведущие вверх в темноту — туда, где должен быть песок. Всё выточено из гладкого камня, словно сам мир отшлифовал это место веками.

— Это твой город? — спросила я, не в силах скрыть удивление.

— Наш, — поправил он. — Если ты останешься.

Мы подошли к массивному сооружению в форме пирамиды. Она будто врастала в землю, но внутри оказалась просторной и странно светлой — будто камень сам излучал мягкое, ровное свечение.

Он повёл меня по коридору и открыл передо мной широкую резную дверь.

— Это спальня, — сказал он.

Я застыла на пороге. Помещение было огромное: с высоким потолком, пологом над ложем и многочисленными подушками на широкой кровати. У стены стоял низкий сундук, из которого торчал край серой ткани.

— У меня пока нет для тебя подходящей одежды, — сказал он, подойдя к сундуку. — Но ты можешь взять мою. Пока остальные спят, это не важно.

Я медленно шагнула внутрь, оглядываясь.

— Это… твоя спальня?

Он обернулся ко мне, уже держа в руках свободную рубашку.

— Да. Ты же уже спала со мной, — его голос был спокойным, но глаза вдруг засверкали тёплым озорством.

Я фыркнула, чуть отведя взгляд:

— В образе зверя. Это всё меняет.

— Не для меня, — мягко отозвался он. — Я всегда был собой. Просто ты не сразу увидела.

Я подошла ближе и забрала у него рубашку. Ткань оказалась мягкой, чуть пахла чем-то пряным и… им.

— Спасибо, — пробормотала я, опуская взгляд. — Только предупреждаю: если ты попытаешься опять облизать мне колени — я укушу.

Он тихо рассмеялся:

— Договорились.

А дальше я переоделась. Стыдливо, торопливо, отвернувшись к стене, будто за мной наблюдали сотни глаз, хотя кроме него в этом замке не было ни души. Его рубашка была слишком велика — ткань мягко сползала с плеч, пахла чем-то тёплым, терпким, совсем не как чужая одежда. Я закатала рукава, затянула пояс, натянула на себя штаны, в которых почти утонула, и только потом выдохнула.

Когда вышла в коридор, он уже ждал. Просто стоял, опираясь о стену, с тем самым выражением лица, в котором не было ни нетерпения, ни оценивающих взглядов. Только ожидание. Спокойное, как и всегда.

— Пойдём, — сказал он.

Я кивнула и пошла за ним.

Он повёл меня по широким коридорам, а потом вниз, в каменное помещение, больше всего напоминающее кузню. Здесь было прохладно. Огромные медные крюки свисали со стен, столы тёмного дерева поблёскивали в сумраке, но в самом центре стоял очаг. Настоящий. Он провёл рукой над ним — и пламя вспыхнуло мягко, будто послушалось.

— Это… ты готовишь? — не выдержала я.

Он спокойно поставил сковороду на огонь, куда уже заранее положил крупу и что-то похожее на сушёные овощи. Пахло травами.

— Удивлена?

— Немного, — честно ответила я. — Не думала, что ты умеешь это.

Он слегка усмехнулся, перемешивая содержимое деревянной ложкой.

— Много чем ещё смогу тебя удивить, — сказал он, не глядя, с тем самым спокойствием, от которого внутри всё сжималось и разжималось одновременно.

Он продолжал мешать содержимое котелка, пока аромат не наполнил всё помещение. Что-то пряное, густое, тёплое — запах дома, которого у меня никогда не было. Он наклонился, черпнул ложкой и, поднеся ко мне, сказал просто:

— Попробуй.

Я чуть колебалась, но всё же сделала шаг, наклонилась и коснулась губами ложки. Глаза сами собой расширились.

— О боги… — прошептала я. — Это… потрясающе.

Он хмыкнул.

— Рад, что не отравил.

— Серьёзно, ты точно не был поваром в прошлом? — прищурилась я.

— Нет, — улыбнулся он уголком губ. — Но я умею заботиться о тех, кто мне дорог.

Он наполнил две миски и жестом пригласил меня к деревянному столу в углу. Мы сели. Он подвинул мне чашу и разложил на доске кусочки сушёного хлеба. Я взяла ложку и сделала первый настоящий глоток.

— Ты не просто умеешь готовить, — проговорила я, смакуя. — Ты гений вкуса.

— Вот видишь, — он кивнул. — А ты сомневалась.