Глава 26

— А что ты делал всё это время, пока… ну, пока все они спали? — спросила я, подцепляя ещё ложку еды. — Один, в пустом городе?

Он сделал паузу, посмотрел в чашу, потом в мои глаза.

— Спал. Большую часть времени. Ждал. Иногда… просыпался. Прогуливался по другим королевствам. В своём втором облике.

— Ах да, — фыркнула я. — Этот милый пушистик.

— Это не кот, — серьёзно отозвался он.

— Ну да, конечно. Как скажешь, — я закатила глаза, а он всё-таки улыбнулся.

Потом на миг замолчал. И вдруг спросил тихо:

— Ты позволишь мне прикасаться к тебе?

Я уставилась на него, не веря в то, что услышала.

— Что?

— Я хочу… обнимать тебя. Касаться. Целовать. Если ты позволишь.

— Это… очень странная просьба, — я отвела взгляд.

— Почему?

— Обычно… ну, такое не спрашивают. Оно как-то… само случается. Просто… естественно.

— Хочешь, чтобы я просто делал это, не спрашивая? — он чуть приподнял бровь.

— Я не знаю, — честно призналась я, почувствовав, как внутри всё сжалось.

Он отложил свою ложку, встал, обошёл стол… и встал за моей спиной.

— Тогда проверим, — сказал он негромко.

Его ладонь коснулась моего плеча. Осторожно. Почти невесомо. Но я вздрогнула, будто меня окатили холодной водой.

Он не отдёрнул руку. Только замер, чувствуя, как я дышу.

— Если не хочешь — я остановлюсь, — прошептал он.

Я не ответила сразу. Сидела, прижавшись лопатками к спинке стула, и смотрела на свои руки, сжимающие ложку.

— Не останавливайся, — сказала я почти неслышно.

Он коснулся меня снова — медленно, с такой осторожностью, будто я была сделана из света и могла рассыпаться от резкого движения. Его пальцы скользнули от плеча к шее, потом чуть ниже, едва ощутимо, но в этом прикосновении было что-то… другое. Как будто сама магия струилась сквозь кожу, проникая внутрь, рассыпаясь волнами по телу.

Я вздрогнула не от страха, а от удивления — от того, как странно и хорошо было ощущать его прикосновения. Они не были ни требовательными, ни торопливыми. Напротив — будто он прислушивался к каждой моей реакции, ловил дыхание, улавливал дрожь под кожей.

И с каждым движением ощущение становилось сильнее. Волны — мягкие, будто переливы тёплой воды — пробегали по груди, по животу, по внутренней стороне бёдер. Я закрыла глаза, не в силах сопротивляться этой новой, чарующей реальности. Всё, что я чувствовала — его руки, его дыхание, его спокойствие. И себя. Такой… живой. Настоящей. Почти счастливой.

Я растворялась в его касаниях, как в заклинании. И мне не хотелось, чтобы оно когда-либо закончилось.

— Ты прекрасна, — услышала я его голос, тёплый, чуть охрипший, словно он и сам тонул в своих чувствах. — Даже не представляешь, насколько.

Он поднял меня со стула. Мои ладони скользнули по его плечам, а сама я так и не открыла глаз. Не хотела рушить то волшебство, которое витало между нами, не хотела вспугнуть ту мягкую дрожь внутри.

Его руки скользили по моим бокам, медленно, с трепетом. Он будто запоминал меня на ощупь. Тонко, нежно, с теплотой. Его ладони обняли мою спину, провели вдоль талии и снова вверх, пока я стояла, затаив дыхание.

И только когда его пальцы скользнули по моей щеке, я чуть склонила голову в его ладонь. Вдохнула. Почувствовала, как он улыбается, совсем рядом.

И тогда он поцеловал меня.

Медленно. Почти благоговейно. Губы коснулись моих так нежно, будто боялись обжечься. Но за этой мягкостью пряталась сила — сдержанная, но ощутимая. Я прижалась к нему ближе, сливаясь с этим поцелуем, с этой волной тепла, которая накрыла с головой.

Поцелуй закончился так же мягко, как и начался. Я медленно открыла глаза — и сразу же утонула в его взгляде. Столько в нём было нежности, тепла и чего-то такого… от чего дыхание перехватывало.

— Я так счастлив, — прошептал он, будто боялся спугнуть момент, — что могу прикасаться к тебе. Что ты позволяешь мне быть рядом. Я мечтал об этом так долго…

Я почувствовала, как щеки заливает жар. Не потому что он говорил слишком откровенно — а потому что всё это было по-настоящему. Без притворства. Без притягательных игр.

— Я хочу, чтобы каждое моё прикосновение дарило тебе удовольствие, — продолжил он, скользнув пальцами по моей щеке. — Чтобы ты знала: рядом с тобой тот, кто будет беречь и восхищаться тобой… каждый день.

Я потупила взгляд, не в силах выдержать такой откровенности. Сердце билось так громко, что, казалось, он его слышал.

— Спасибо тебе… за то, что позволила прикоснуться к своим губам, — добавил он тихо.

— Пожалуйста, — выдохнула я, — не говори так странно.

Он улыбнулся уголками губ и чуть наклонил голову:

— Прости. Я просто… не хочу испортить ни одного момента. С тобой.

— Когда ты меня целовал… — начала я, запинаясь, — я почувствовала что-то странное. Будто волна прошла сквозь меня. Теплая, ласковая… но очень сильная.

Он улыбнулся, чуть склонив голову.

— Это потому что ты моя истинная, — сказал он. — Моя магия откликается на тебя. Она проходит через твоё тело, как если бы всегда жила в тебе. Потому что ты — часть меня.

— Зачем она проходит? — спросила я. — Что это вообще значит?

— Она наполняет тебя, — мягко объяснил он. — Возможно, ты тоже сможешь её использовать. Не сразу, неосознанно — но с каждым днём всё больше. Я разделю с тобой всё, что у меня есть. Свою силу. Свой народ. Себя. Как и положено между истинными.

Он взял мою руку в свою и приложил к своей груди.

— То, что я даю тебе, не отнимает ничего у меня. Я просто становлюсь сильнее, когда ты рядом.

— А у второго правителя… у Аркаэля… тоже самое было бы? — выдохнула я, глядя на его руку, всё ещё лежащую поверх моей.

Он не сразу ответил. В его взгляде мелькнула тень — не ревности, нет. Понимания.

— Ты не его истинная, — произнёс он спокойно. — Но ты — жрица. Если бы ты родила ему дитя, он стал бы сильнее. Магия жрицы питает правителя, особенно через потомство. Но ты бы не смогла использовать его силу. Она не откликнулась бы тебе, как откликается моя.

Он немного помолчал и добавил:

— Но это не значит, что он не мог тебя полюбить. Или сделать своей женой. Истинная — это связь. А любовь… она не всегда следует правилам.

Я резко отвела взгляд.

— Ты часто спрашиваешь про него, — продолжил он. — Я вижу, что он тебе небезразличен.

— Это глупо, — сказала я, чуть тише. — Он просто использовал меня. Я была для него красивой и удобной игрушкой.

Он не стал спорить. Просто коснулся моей щеки, так бережно, что я едва не расплакалась снова.

— Тебе не стоит переживать это одной, — прошептал он. — Я рядом.

— Прости, — прошептала я, не поднимая взгляда.

Он мягко поцеловал меня в висок, нежно, с теплом, от которого сжалось сердце.

— Тебе не за что просить прощения, — сказал он. — Но если ты позволишь… я хочу помочь тебе расслабиться.

Я непонимающе моргнула, но кивнула. Он взял меня за руку — уверенно, но бережно — и повёл в спальню. В нашу спальню. Эта мысль немного щекотнула изнутри, но я не стала её гнать.

Он подошёл ближе, остановился совсем рядом, словно что-то обдумывая.

— Есть один способ, — сказал он с лёгкой полуулыбкой. — Он описан в древних письменах. Говорят, он способен поднять настроение истинной, когда та тревожится или грустит.

— Что за способ? — спросила я с подозрением.

— Я никогда раньше его не испробовал… — он провёл пальцем по моему запястью. — Но очень хочу попробовать сейчас. Если ты позволишь.

Я снова кивнула, всё ещё не до конца понимая, к чему он ведёт.

— Тогда ляг, — попросил он. — Просто доверься мне.

Я медленно опустилась на мягкое покрывало и улеглась, как он просил. Ткань его рубашки слегка скользнула по коже, оставляя после себя тепло.

— Закрой глаза, — шепнул он.

Я послушалась. Из желания забыться. Хоть на миг.

Он не торопился. Сначала просто сидел рядом, его ладонь легла на мою лодыжку — тёплая, большая, очень внимательная. Медленно скользнула вверх, по икре, чуть надавив большим пальцем в точку под коленом — это было неожиданно приятно, я даже затаила дыхание.

Потом — выше. Его пальцы словно изучали меня, осторожно, будто впервые прикасались к женщине. Не к телу — к храму. Гладил внешнюю сторону бедра, потом внутреннюю, но не касался интимного — словно проверяя мои границы, ощущая моё дыхание, мою дрожь.

Иногда его ладонь замирала — просто лежала, передавая тепло. Иногда — продолжала путь, будто в танце. Он не спешил. Он будто разговаривал со мной сквозь прикосновения.

И я… я позволяла. Мне казалось, что если он остановится — что-то во мне сломается.

Его ладони скользнули по моей коже чуть выше — и вдруг исчезли. Я затаила дыхание. Несколько мгновений — тишина, будто он отошёл. Но нет.

Первый поцелуй был неожиданным — лёгким, почти невесомым. Его губы коснулись моей лодыжки. Тепло разлилось по телу. Я вздрогнула.

Потом ещё один — чуть выше. И ещё. Он поднимался медленно, не торопясь, целуя мои ноги с такой нежностью, будто поклонялся каждой клеточке. Казалось, он знал, как сделать, чтобы каждое прикосновение отзывалось дрожью где-то глубоко внутри.

Я чувствовала, как его губы касаются изгибов икры, как задерживаются в ямке под коленом. Он обхватил мою ногу руками — крепко, но ласково, и продолжил путь вверх, оставляя влажные, горячие поцелуи на внутренней стороне бедра.

Я зажмурилась, потому что с открытыми глазами это было бы слишком. Слишком интимно.

— Интересный способ успокоить, — выдохнула я, чувствуя, как дрожь разливается по телу волнами.

— Это ещё не он, — шепнул он в ответ, голос низкий, тёплый, с легкой усмешкой.

И тут же его губы коснулись ещё выше — туда, где кожа становилась особенно чувствительной. Его дыхание обжигало, а прикосновения сводили с ума. Он не торопился, наслаждаясь каждой секундой, каждым её вздохом.

— Тогда боюсь спросить… — прошептала я, но он не дал договорить. Одна его рука легла на мой живот, удерживая и успокаивая, вторая — продолжала ласкать. А губы двигались выше, всё ближе к самому центру желания.

— Расслабься, — прошептал он. — Позволь мне позаботиться о тебе.

Я зажмурилась, прикусив губу, и кивнула, даже не зная — ему или себе. Просто позволила себе почувствовать. Не думать. Не спорить. Только быть здесь — с ним, в этом странном мире, в этой постели, где каждое его прикосновение будто исцеляло то, что внутри меня так долго болело.

Он продолжал нежно целовать, гладить — медленно, ласково, почти почтительно. Его прикосновения не торопили, не требовали — они звали. Открывали. Успокаивали. Наполняли.

Мои пальцы вжались в ткань покрывала, когда он добрался туда, где жар уже пульсировал в ожидании. И когда его язык коснулся моего центра — мягко, будто бы пробуя вкус — я не сдержала вздох.

— Шаар… — сорвалось с моих губ. И он отозвался движением — чуть глубже, чуть увереннее. Всё моё тело выгнулось навстречу, и он держал меня, продолжал, пока я не растворилась под ним, в нём, в этом странном древнем ритуале, что стал сейчас самым интимным и личным, что со мной когда-либо происходило.

Он продолжал двигаться мягко, но настойчиво, словно знал каждую мою реакцию наперёд. Его язык скользил по самому чувствительному месту, не спеша, изучающе, а пальцы крепко удерживали мои бёдра, не позволяя мне убежать от нарастающего блаженства. Я пыталась не задыхаться от жара, который накатывал волнами — всё сильнее, всё глубже. Каждый новый вздох становился стоном, каждый его поцелуй — обещанием, что я больше не останусь сломанной, одинокой, потерянной.

Он чувствовал, как я дрожу, как сгораю под ним, и это будто подстёгивало его: движения стали чуть смелее, язык — чуть увереннее, а дыхание — теплее и ближе. Всё внутри меня тянулось к нему, растворялось в нём. Мир исчезал.

И когда он на миг остановился — только чтобы провести языком круг, лениво, будто играя со мной — я вскрикнула и выгнулась, не в силах больше терпеть. Он снова накрыл мой клитор губами, и именно в этот момент всё сорвалось.

Оргазм накрыл меня волной — плавной, затяжной, как прилив. Я застонала, дрожа, чувствуя, как что-то освобождается внутри — будто всё напряжение этих дней смылось в одном ярком всплеске.

Он поднялся чуть выше, провёл губами по моему животу, кивнул с улыбкой и прошептал:

— А теперь и ты знаешь способ, которым древние поднимали настроение своей жрице.

Я лежала, тяжело дыша, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Всё внутри пульсировало, кожа горела от каждого прикосновения. Шаар, не говоря ни слова, лёг рядом и мягко притянул меня к себе, укутывая в тепло своего тела и магии. Его пальцы скользнули по моей спине — не с желанием, а с заботой. Убаюкивающе, спокойно, нежно.

— Древние, похоже, знали, что делают… — выдохнула я, прижимаясь лбом к его ключице.

Он рассмеялся — тихо, приятно, грудным голосом, от которого внутри снова дрогнуло.

— Рад, что смог доставить тебе удовольствие, — прошептал он, целуя в висок. — Ты даже не представляешь, как давно я мечтал об этом моменте. Чтобы ты была рядом… вот так.

Я не знала, что ответить. Только уткнулась в него сильнее, позволяя себе раствориться в этом мгновении — в его руках, в его голосе, в том, каким настоящим он был рядом со мной.