Глава 28

Я молчала. Сердце грохотало.

— Шаар… — выдохнула я, не зная, что хочу сказать. Но он уже поднял взгляд и покачал головой.

— Нет, — тихо перебил он. — Не отвечай. Не сейчас.

Он снова лёг рядом, прижал меня к себе, укутал в тепло своих объятий.

— Пусть это будет не под напором чувств… не после… — его губы чуть коснулись моего лба. — Я хочу, чтобы ты ответила, когда будешь уверена. Не потому что благодарна. Не потому что растеряна. А потому что хочешь быть со мной.

Я глубоко вдохнула, крепче прижавшись к нему.

— Хорошо, — прошептала я. — Тогда я подумаю.

— Отдохни, — мягко сказал он, укладывая прядь моих волос за ухо. — Этот день был слишком насыщенным.

Я даже не спорила. Просто кивнула, уткнулась в его грудь и выдохнула. Всё внутри уже давно просилось в покой, в тишину. В безопасность.

— Это и правда был безумный день, — пробормотала я, закрывая глаза. — И я ещё не уверена, что не сплю.

— Если спишь, — шепнул Шаар, — пусть это будет самый тёплый из снов.

Я не ответила. Не смогла. Сон подкрался быстро — мягкий, обволакивающий. Я погрузилась в него под его дыхание, под его прикосновение, под чувство… будто я, наконец, дома.

Во сне всё было смазано, будто нарисовано на запотевшем стекле, но чувства — слишком отчётливы. Гнев. Боль. Страх.

Аркаэль стоял посреди зала, и в его взгляде бушевала буря.

— Найдите её, — голос его был холодным, но звенящим от ярости. — Прочешите весь дворец. Все покои, крыши, подземелья. Она не могла уйти далеко.

— Повелитель… — осторожно начал кто-то из воинов.

— Молчи! — рявкнул он. — Если понадобится — задействуйте магов-следопытов. Объявите тревогу в королевстве. Поднимите дозоры. Перекройте караванные пути. Если она покинула дворец — её всё равно найдут. Я хочу её здесь. Сейчас же.

Слуги метались, как потревоженные муравьи. Один из магов опустился на колени, прижимая ладони к каменному полу, шепча слова поиска. Но взгляд Аркаэля был не на них — он смотрел в пустоту, в сторону пустых дверей её покоев.

— Как ты могла… — выдохнул он, сжав кулаки так сильно, что костяшки побелели. — Ты сбежала… от меня.

И в этом голосе, кроме гнева, проскользнула другая нота. Глухая. Почти неуловимая. Боль.

Я вздрогнула.

Сердце, ещё стучащее от сновидения, замерло в груди, когда взгляд случайно зацепился за окно. Я не знала, зачем подошла — может, чтобы вдохнуть прохладу, может, чтобы вырваться из жара снов… Но то, что я увидела, вновь ударило, как в первый раз.

Тот же оазис. Всё так же залит мягким, приглушённым светом, словно само пространство вокруг него дышало тишиной.

И — ребёнок.

Он сидел на камне у воды, босой, с тонкими руками, опущенными вдоль тела. Вроде бы — обычный мальчик. Но как только он повернул голову и посмотрел прямо на меня… всё внутри сжалось. Так не смотрят дети. В этом взгляде было слишком много — ожидание, мудрость, тоска.

Я сделала шаг назад, потом снова вперёд, прижимаясь к стеклу.

— Этого не может быть, — прошептала я. — Здесь нет детей.

Но он смотрел на меня. Спокойно. Будто знал, что я приду.

Будто ждал.

Я сорвалась с места почти не раздумывая. Мягкая ткань рубашки прилипала к телу, босые ступни скользили по прохладному камню, но я не остановилась. Всё ещё надеясь, что он там. Что это не плод моего воображения. Что я не сошла с ума.

Коридоры мелькали один за другим, полутёмные, всё ещё непривычные, чужие, хотя я и провела здесь уже какое-то время. Я не запоминала повороты — я будто чувствовала, куда надо. Как тогда, когда шла за Шааром. Только теперь шла сама. Ведомая страхом, надеждой… чем-то, чему не могла дать названия.

Я выбежала к внутреннему двору. Сердце колотилось, дыхание сбилось. И — он был там.

Сидел у воды, на том же камне. Только теперь сжался чуть крепче, будто почувствовал мою спешку. Или тревогу.

Я застыла, не смея подойти ближе.

— Ты… кто ты? — прошептала я. Но он не ответил. Только снова посмотрел прямо на меня.

Слишком взрослым, слишком пронизывающим взглядом.

Я сделала несколько шагов вперёд, медленно, будто боялась спугнуть его.

— Пожалуйста… не исчезай, — прошептала я, не отрывая взгляда от тонкой фигурки у воды. — Не делай так больше.

Он чуть склонил голову, продолжая смотреть. Ни страха, ни удивления — словно знал, что я приду. Словно ждал.

— Пойдём со мной? — я протянула к нему руку. — Я… не хочу, чтобы ты снова утонул.

Голос предательски дрогнул. Я вспомнила, как он исчез в воде в тот раз — слишком быстро, слишком бесследно, как растворившийся мираж. И внутри что-то болезненно сжалось.

— Пожалуйста… — я сделала ещё шаг. — Мне очень страшно за тебя. Я даже не знаю, кто ты, но… я не хочу терять.

Он посмотрел на мою руку. Потом на меня. И вдруг встал. Без слов. Просто встал и сделал шаг навстречу.

Он протянул ко мне руку — тонкую, почти невесомую. Пальцы были слишком хрупкими для настоящего ребёнка, слишком светлыми. Я протянула свою навстречу, затаив дыхание.

Наши ладони соприкоснулись — и в тот же миг всё вокруг вспыхнуло ярким светом.

Будто солнце упало с неба прямо в этот внутренний двор. Воздух наполнился теплом, мягким гудением, будто сама магия отозвалась на наше прикосновение. Я зажмурилась, не в силах вынести сияние, но не отпустила его руки.

Сердце грохотало в груди, и я не знала — это страх или что-то совсем другое.

— Если ты не вернёшься… я умру, — прошептал он, и его голос, странно взрослый и печальный, прозвучал внутри меня, как отголосок.

Я ахнула, но не успела ответить — мир вокруг сорвался в белизну, и я с рывком проснулась.

Села на кровати, тяжело дыша, будто бежала. Сердце колотилось, будто хотело выскочить из груди. Комната казалась слишком тёмной и чужой, а воздух — слишком тяжёлым.

— Что… — прошептала я, проводя ладонью по лицу.

Сон. Всего лишь сон.

Но пальцы дрожали, и где-то глубоко внутри пульсировало ощущение — он был реальным. И его слова были настоящими.

Шаар обнял меня крепко, как только я села, обхватил за плечи и прижал к себе.

— Что случилось? — его голос был тёплым, хрипловатым от сна, но полным тревоги.

Я вздрогнула и, всё ещё дыша прерывисто, прошептала:

— Этот мальчик… Он мне приснился.

— Какой мальчик?

Я подняла на него глаза, вцепившись в его руку, будто боялась, что сама исчезну.

— Во дворце Аркаэля… Я несколько раз видела ребёнка. Он был во внутреннем дворе, возле оазиса. Я пыталась к нему подойти, но каждый раз, когда добегала — он исчезал. Я думала, что это галлюцинация или странности магии…

Шаар молчал, слушая.

— А сейчас… — я сглотнула. — Мне снова приснился тот дворец. Злой, разъярённый Аркаэль, он искал меня, переворачивал всё вверх дном. А потом — тот ребёнок. Он сидел у воды, как и раньше. Только когда я подошла, он посмотрел прямо на меня… и сказал, что умрёт, если я не вернусь.

— Умрёт?.. — тихо повторил Шаар. Его объятия стали крепче. — Ты уверена?

— Да, — выдохнула я. — Я уверена. Это было… по-настоящему. Он говорил, как живой. Он смотрел на меня, как будто знает меня. Как будто ждёт меня.

Шаар нахмурился. Я увидела, как в его взгляде промелькнула тень. Он задумался. И это была не просто тревога — это было узнавание.

— Что? — спросила я. — Ты что-то понял. Объясни.

Он провёл рукой по моему плечу и, вздохнув, заговорил:

— Этот мальчик… возможно, он не совсем ребёнок. Точнее, он не отдельное существо. Думаю, ты видела… осколок.

— Что?

— Осколок души Аркаэля. — Его голос стал осторожным. — Не знаю, что он сделал, как или зачем, но… иногда маги, особенно правители, могут разделять свою суть. Подавлять то, что мешает им быть такими, какими от них ждут. Или… защищать самих себя. Этот мальчик — скорее всего одна из таких частей. Та, которая способна чувствовать по-настоящему. Та, к которой ты тянулась.

Мир поплыл перед глазами.

— Ты хочешь сказать, я… ощютила его осколок?

— Не обязательно. — Шаар смотрел на меня с сочувствием. — Но именно этот осколок, вероятно, готов был принять тебя. Как свою пару. И он… он слаб. Если ты не вернёшься, он исчезнет.

— Но Аркаэль…

— Сам Аркаэль вряд ли пострадает. Он, возможно, даже не почувствует этого. — Он покачал головой. — Или почувствует, но не поймёт, что потерял. Это не убьёт его. Но уничтожит ту часть, которая могла… быть с тобой.

Мне стало холодно. Будто не я только что проснулась в объятиях мужчины, который был готов ради меня на всё. А будто я снова стояла у воды. А рядом — мальчик, просящий спасти его.

Шаар мягко провёл рукой по моим волосам, притянул ближе и прошептал:

— Послушай… это не твоя ответственность.

Я подняла глаза, чувствуя, как всё внутри сжимается.

— Но если он правда исчезнет… если это из-за меня…

— Нет. — Его голос стал тверже. — Что бы он ни сделал со своей душой — это был его выбор. Выбор взрослого, могущественного правителя. Он знал, на что идёт. Он сам себя расколол, сам решил, какие части сохранить, а какие спрятать. И если одна из них начала умирать… это не твоя вина.

— Но она… он… этот мальчик… звал меня, Шаар. Просил.

— Потому что это всё, что у него осталось. Последний проблеск чего-то живого. Но ты не должна возвращаться только потому, что кому-то там когда-то было больно. Ты не обязана спасать то, что сам Аркаэль не захотел сохранить.

Я замолчала, уткнувшись в его плечо. Его тепло было реальным, живым, здесь и сейчас. А там…

Там было слишком много «если». И слишком мало выбора.

Шаар поцеловал меня — мягко, но с оттенком той властности, что всегда пряталась за его спокойной силой. Я отозвалась, всё ещё дрожа от сна, от слов, что он сказал. И всё же нашла в себе силу раствориться в этом поцелуе — как в единственном, что был настоящим в этом странном, меняющемся мире.

Вдруг в дверь постучали.

Я вздрогнула, взгляд метнулся к ней, дыхание сбилось.

— Кто это?.. — прошептала я, глядя на Шаара.

Он улыбнулся, спокойно, будто уже всё знал.

— Всё хорошо. — Он провёл рукой по моему лицу, наклонился, поцеловал вновь — чуть глубже. Потом отстранился, прикрыв одеялом мою обнажённость. — Войдите.

Дверь открылась, и в покои бесшумно вошла молодая служанка с подносом. Она поклонилась, не поднимая глаз, поставила еду на стол и также молча ушла, не задерживаясь ни на секунду.

Я в полном шоке повернулась к Шаару:

— Ты говорил, что все спят!

Он кивнул.

— Так и было. Пока ты не начала принимать меня.

— Что?

— Принимать, — с усмешкой пояснил он. — Секс, близость… всё это часть принятия жрицей своего правителя. А ты… хм… как тебе объяснить. Сама потянулась и склонила меня к тому, чтобы я тобой овладел. Ты инициировала нашу близость. Это как печать, закрепляющая связь. И часть магии начала пробуждать то, что спало.

Он замолчал, наклонился ближе, глядя в мои глаза.

— Не бойся. Это не плохо. Это значит, что ты становишься частью этого мира. Моей частью.