Глава 29

Шаар заметил, как я всё ещё смотрю на поднос, потом на него — растерянная и сбитая с толку. Он только мягко улыбнулся.

— Думаю, стоит немного расслабиться. — Он подался вперёд, подтянул поднос поближе и, не спрашивая, устроился рядом, прямо на постели.

— Давай, — сказал он и взял кусочек мягкого хлеба, обмакнул в ароматный соус. — Открой рот.

— Шаар… — я смущённо дёрнулась, но он лишь прижал пальцем к моим губам.

— Тсс. Я хочу позаботиться о тебе. — Он снова поднёс мне хлеб. — Доверишься мне ещё чуть-чуть?

Я вздохнула и всё-таки приоткрыла рот. Он кормил меня медленно, почти лениво, с таким вниманием и теплом, что я перестала думать о чём-либо ещё. Только вкус еды и его голос рядом.

Иногда он сам откусывал кусочек, словно разделяя со мной даже трапезу. Иногда смотрел прямо в глаза, и от этого взгляд опускался сам собой — в сердце сразу растекалось то самое ощущение защищённости, к которому я ещё не привыкла.

— Всё ещё вкусно? — спросил он тихо, отломив новый кусочек и коснувшись им уголка моих губ.

Я едва слышно рассмеялась и кивнула, позволяя ему продолжать.

И, клянусь, в этот момент казалось, что даже еда стала частью какой-то древней клятвы, которую он давал мне в этот момент.

Через какое-то время дверь снова тихо скрипнула, и в проёме появилась служанка — всё та же юная, с опущенным взглядом и ровным дыханием, будто даже не замечала, что мы тут вдвоём под одним одеялом. Она почтительно склонилась и без лишних слов подошла к краю кровати, осторожно поставила на низкий сундук свёрнутый наряд — лёгкую, струящуюся ткань нежного оттенка.

Я растерянно приподнялась на локтях, прикрываясь одеялом, и проследила за ней глазами. Она молча ещё раз поклонилась и так же неслышно удалилась, прикрыв за собой дверь.

— Я… — я выдохнула и повернулась к Шаару, который с довольной ленивой улыбкой наблюдал за всей сценой. — Откуда она вообще знает, что у меня нет своей одежды? И что мы тут вот так… когда она завтрак приносила?

Шаар слегка усмехнулся, проводя ладонью по моим волосам:

— Я ощущаю своих подданных. И могу связаться с ними, если нужно. — Он легко пожал плечами. — Я почувствовал, кто из них пробудился, и попросил позаботиться о вещах для тебя.

Я моргнула пару раз и шёпотом пробормотала:

— Спасибо…

Шаар наклонился ближе, его губы едва коснулись уголка моих губ:

— Не за что. Ты — моя истинная. Заботиться о тебе — моя обязанность… и радость, — сказал он, совсем не отводя взгляда.

Я на секунду смутилась, бросила взгляд на свёрнутый аккуратно наряд у края кровати — ткань выглядела лёгкой, струящейся, совсем не похожей на тяжёлые убранства дворца Аркаэля.

— Ты всё это… заранее продумал? — спросила я тихо, качнув головой.

Шаар едва заметно усмехнулся:

— Я готовился к твоему приходу всю свою жизнь.

Потом чуть наклонился, его губы мягко коснулись моей виска, а голос стал совсем тёплым:

— Теперь ты больше никогда не будешь чувствовать себя незамеченной или забытой. Ни в чём.

Я улыбнулась уголками губ и выдохнула:

— Ладно… Пойду примерю это чудо. Надеюсь, мне пойдёт.

Шаар хмыкнул, проводя ладонью по моим волосам:

— Тебе идёт всё, что касается тебя. И даже то, что ты пока считаешь странным, — его пальцы чуть сжались на моём затылке. — Ты скоро сама это увидишь.

Шаар мягко улыбнулся, когда я натянула новую одежду — лёгкую, струящуюся, она приятно холодила кожу и пахла свежестью, будто её только-только вытащили из хранилища. Он помог мне поправить пояс, чуть пригладил волосы, скользнув пальцами по шее, и шутливо сказал:

— Теперь ты выглядишь почти так, как я представлял. Почти.

— Почти? — хмыкнула я, но возражать не стала.

Он взял меня за руку — его пальцы тёплые и сильные, и стоило выйти за порог спальни, как моё сердце дрогнуло. Я вглядывалась в этот подземный город, что раньше казался заброшенным и мёртвым. Теперь он будто задышал: вдалеке слышались шаги, кто-то переговаривался, из полуоткрытых дверей неслись ароматы свежего хлеба и жареного мяса.

— Многие… проснулись? — я остановилась посреди прохода, рассматривая людей, которые с почтением кланялись нам, но не выглядели испуганными. Наоборот — в их глазах было что-то такое… тёплое.

Шаар с лёгкой усмешкой кивнул:

— Около десяти процентов. Те, кто сильнее других, кто был ближе ко мне и к истоку моей силы. Остальные проснутся, когда наша связь закрепится полностью.

— Десять процентов… — я повторила, ещё не веря, что под этим каменным сводом снова течёт жизнь. — И все эти люди всё это время ждали меня?

Он сжал мою руку чуть крепче:

— Они ждали нашего воссоединения. Ты их надежда, девочка.

Шаар легко повёл меня дальше по широкому коридору, где мраморные стены отливали мягким светом от светильников. Чем глубже мы шли, тем больше слышалось звуков — гул голосов, лёгкий смех, даже стук молота о металл где-то вдали. Город, который ещё вчера казался забытым и запечатанным, теперь медленно оживал на моих глазах.

Мы вышли на большую площадь, окружённую колоннами. По каменным дорожкам ходили люди — кто-то стоял группами, обсуждая что-то вполголоса, кто-то таскал ящики, открывал старые лавки, кто-то прямо на глазах подметал пыль, прогоняя многолетнюю спячку. Женщины в лёгких накидках, мужчины в простых, но красивых одеждах — все они выглядели… живыми. Настоящими. И при этом каждый, встретив наш взгляд, кланялся. С благоговейной, но спокойной улыбкой.

— Смотри, — тихо сказал Шаар, чуть наклонившись ко мне, — эти улицы были пустыми столетиями. Но люди хранили их в памяти, берегли, даже во сне. Мы стоим на площади Трёх Песков — раньше здесь собирались семьи, праздновали урожай, встречали воинов. И теперь они снова смогут собираться здесь.

Я обвела взглядом высокие арки, блики на куполах, смутные очертания уличных лавок — жизнь возвращалась не быстро, но по-настоящему. И почему-то это щемило грудь.

— Это так странно, — выдохнула я. — Я… не думала, что моё решение так всё изменит.

Шаар коснулся пальцами моего запястья:

— Ты не просто изменила. Ты дала им шанс. И мне тоже. — Он повернулся ко мне лицом и тихо добавил: — Готова увидеть, что ещё я тебе покажу? Город не весь спит. И я хочу, чтобы ты знала — это всё твоё так же, как и моё.

И его слова звучали не как обещание — как клятва.

Он не торопился. Шаар повёл меня по улицам, что тянулись под мягким светом редких светильников, будто специально зажжённых для нас. Мы шли мимо старинных арок и высоких колонн, под которыми я слышала шелест шагов и приглушённые голоса проснувшихся жителей.

Он показывал всё: просторные торговые ряды, где уже открывались первые лавки с тканями и специями; мастерские — там, за полусторонними дверьми, слышался звон молота и скрип точильного круга; каменные ступени, что вели к площадям, где, по его словам, раньше проходили празднества и сборы старейшин. Я останавливалась у каждой колонны, у каждого портика, будто хотела запомнить их все — этот город под песком, который вновь расправлял плечи.

— Здесь жила семья хранителей песков, — говорил он, указывая на высокий дом с резным фасадом. — Они первыми пошли со мной в Тень, когда я запечатал эти земли. Они вернутся сюда, когда ты полностью примешь меня и наш союз закрепится.

Я слушала, и во мне росло странное чувство. Город был величественным и при этом тихим. Слишком тихим — будто он ждал именно моего голоса, моего смеха, моих шагов по этим каменным плитам.

Мы свернули во двор с фонтаном — удивительно чистым, наполненным свежей водой, которая струилась по мраморным плиткам. Шаар коснулся ладонью воды, и на поверхности заиграли световые узоры, словно золотой песок растворялся в воде.

— Хочешь пройтись дальше? — Он посмотрел на меня мягко.

Я кивнула. И мы шли — мимо залов совета, где пустыми стояли кресла для родов, мимо старинных библиотек, скрытых за толстыми дверями, мимо комнат для жриц, в которых когда-то оставляли дары и просьбы. Всё это было моим новым домом.

Шаар вёл меня всё глубже в сердце оживающего города. Я уже устала удивляться тому, как каждое новое место было красивее предыдущего. Мы прошли через двор со старинными колоннами, по мраморной дорожке, и остановились там, где крыши раскрывались к небу, а белый песок снаружи отражался в узорчатых арках.

Там был небольшой круглый двор — словно вырезанный из скалы, с высокой куполообразной аркой над нами. По краям — живой цветник, который, казалось, не мог существовать здесь, под песком. Я не знала, как объяснить этот уголок — в нём витал запах свежих цветов и тонкий аромат специй. Сквозь купол пробивался золотой свет, будто солнце улыбалось только нам.

Шаар остановился, отпустил мою руку и вдруг… опустился на одно колено прямо на белый камень. Его сильная фигура, широкие плечи, слегка растрёпанные волосы — всё это казалось таким настоящим и невозможным одновременно.

Он раскрыл ладонь, и на ней сверкнуло кольцо. Тонкое, сплетённое из двух металлов, с камнем, что мерцал, переливаясь всеми оттенками песка и ночного неба.

— Вика, — сказал он спокойно, но я слышала, как дрогнул его голос. — Ты пришла в этот мир одна. Ты прошла через чужую ложь и страх. Ты дошла до меня. Я хочу, чтобы ты больше не шла одна. Будь моей женой. Моей королевой. Моей единственной истинной.

Я смотрела на него — на его глаза, такие родные и до сих пор странные, на кольцо, которое он держал так бережно, будто в нём был весь наш будущий мир. Сердце колотилось. Ноги дрожали.

Я улыбнулась сквозь щемящий ком в горле и кивнула:

— Я согласна.

Я даже не успела понять, кто закричал первым — но где-то за арками раздался ликующий гул. Проснувшиеся жители, собравшиеся вокруг, увидели нас и радостно подняли руки, кто-то хлопал, кто-то просто склонялся в поклоне.

Шаар встал, надел кольцо мне на палец — его руки были тёплыми и немного дрожали. А потом он просто прижал меня к себе, обнял так крепко. И город — наш город — дышал вокруг радостью, как будто знал: с этого дня всё начнётся заново.

Следующий месяц пролетел, как один длинный, сладкий сон. Я и правда наслаждалась своей новой ролью — не просто жрицы, не просто избранной, а невесты Шаара.

Он болтал со мной часами, пока восстанавливал свои владения — оживлял улицы, поднимал старые хранилища, вдохновлял просыпающихся людей и рассказывал мне всё, что я только могла захотеть узнать.

Он сказал, что я стану его женой, когда мы наконец поднимем город на поверхность. А чтобы разбудить всех и пробудить силу, я должна «принимать» его… что, как оказалось, было процессом куда более приятным, чем я могла представить.

Мы много занимались любовью — горячо, нежно, иногда безумно, иногда медленно, словно он запоминал меня прикосновение за прикосновением. После он всегда кормил меня сам — то простыми, но удивительно вкусными блюдами, то экзотическими фруктами и специями, о которых я раньше даже не слышала.

Мы много говорили — обо всём: о будущем, о людях, о том, как он видит наш город, как он хочет, чтобы я чувствовала себя в нём, как дома. Мы гуляли по всё ещё пустым улочкам, наблюдали, как оживают дома и площади, как в тихих закоулках появляются первые огоньки жизни.

Я чувствовала себя… целой. Спокойной. Лёгкой. Такой защищённой и такой нужной. И с каждой ночью, каждым новым пробуждённым жителем и каждым его поцелуем я всё больше понимала: я не хочу, чтобы этот сон заканчивался.