Глава 30

— Просыпайся, родная, — раздался у самого уха его тихий, мягкий голос. Губы Шаара скользнули по моей щеке, потом по шее, оставляя за собой жаркий след. Я сладко потянулась в его руках, не открывая глаз, наслаждаясь теплом и силой его объятий.

— Ещё немного… — пробормотала я сонно, прячась лицом у него на груди.

Он тихо рассмеялся, поглаживая мою спину кончиками пальцев.

— Сегодня проснулся последний спящий житель, — сказал он, чуть отстранившись, чтобы увидеть моё лицо. — А значит, мы можем поднять город на поверхность.

Он снова наклонился, его губы нашли мои, и поцелуй вышел таким же мягким, как и его слова — ленивым, глубоким, обволакивающим. Его ладони скользнули по моей талии, по бедрам, чуть сжимая кожу — уверенно, но всё так же бережно.

Я улыбнулась сквозь поцелуй, едва оторвавшись, чтобы прошептать:

— Значит ли это, что ты больше не будешь со мной таким нежным?

Шаар тихо рассмеялся, дыхание обжигало мне губы.

— А ты сама как думаешь? — И прежде чем я успела ответить, он снова накрыл мои губы своими, ещё глубже, ещё жаднее.

Его руки легко легли на мои бёдра, подняли меня ближе к себе, и всё моё тело отозвалось на его прикосновения — горячо, сладко, трепетно. Я выгнулась в его ладонях, впуская его всё ближе, пока мир вокруг не растворился в одном — в нём.

И в доказательство того, что нежность — это то, что он никогда не отнимет у меня, он взял меня медленно, аккуратно, с той самой бездонной теплотой, от которой у меня дрожали пальцы и сбивалось дыхание. Каждый его толчок был мягким, как волна, каждый поцелуй — обещанием, что впереди у нас целая жизнь, где я смогу просыпаться вот так. В его руках. В его сердце.

Когда мы, наконец, выбрались из нашей спальни, я всё ещё чувствовала тепло его рук на своём теле — и, наверное, сияла так, что любая служанка сразу понимала бы, чем мы занимались.

Шаар крепко держал меня за руку, ведя через широкие переходы к самому центру подземного города — туда, где сходились белые улицы и залы, где стены дышали древней магией.

Город был полон — люди выходили из домов, здоровались, кланялись нам. Они улыбались мне — и это было так странно и красиво: улыбки людей, что так долго спали, теперь были живыми и теплыми.

— Ты готова? — спросил он, когда мы остановились перед огромной площадью, выложенной светлым камнем.

В центре — каменный круг с древними рунами. Над ним струился едва заметный свет.

Я неуверенно кивнула:

— Ты ведь не говорил, что я должна… участвовать.

— Это не просто мой город, — мягко сказал Шаар, обнимая меня за плечи. — Это наш город теперь. Чтобы поднять его на поверхность, нужна наша общая магия. Твоя тоже — ты моя истинная. Она течёт в тебе, даже если ты пока не умеешь её звать.

Он вытянул ладонь и положил на мой живот — туда, где, как он говорил, теперь пульсирует его сила.

— Почувствуй её. Она теплая. Она твоя так же, как и моя.

Я зажмурилась, стараясь понять. Внутри всё ещё дрожало от недавних ласк — и теперь эта дрожь смешивалась с чем-то… новым. Теплым, упругим, живым. Словно внутри во мне было маленькое солнце, которое я могла разжечь.

— Зови её, — шепнул он, проводя ладонями по моим рукам. — Ты не одна. Я здесь.

Он встал сзади, прижал меня к себе грудью, и я почувствовала, как его сила будто окутала меня снаружи и внутри.

Но всё равно ничего не происходило.

— Я не умею! — выдохнула я, растерянно открывая глаза. — Я не чувствую… Она ускользает.

Шаар мягко коснулся моих волос губами:

— Дыши вместе со мной. Слушай своё сердце, не спеши.

Он положил свою руку на мою, и я вдруг поняла, что его ритм и мой — одинаковы. Словно он вёл меня по тонкой нити, и чем больше я слушала, тем ярче разгоралась эта странная теплота в груди.

— Так… — сказал он. — Вот так, давай, Вика.

Я выдохнула и отдала себя этому теплу. Оно разлилось по всему телу, дошло до кончиков пальцев и… отозвалось светом. Сначала слабым, дрожащим — но Шаар ободряюще обнял меня ещё крепче.

— Вот она ты, моя жрица, — шепнул он в самое ухо. — Продолжай…

Свет между нашими ладонями вспыхнул сильнее. Я чувствовала, как от меня к нему течёт что-то важное, сокровенное. Каменный круг под ногами начал мягко вибрировать — будто просыпаясь от векового сна.

И в этот момент я поняла — я могу. Я не одна. Я часть его силы.

Мы стояли так, ладонь к ладони, пока свет не заполнил всё пространство вокруг.

А потом земля под нами вздохнула — тяжело, глубоко, словно что-то древнее и огромное проснулось под нашими ногами и решило взлететь.

Шаар рассмеялся тихо, крепче прижал меня к себе и прошептал:

— Вот и всё. Ты сделала это. Ты подняла со мной целый мир.

Пока под нашими ногами древний город начинал своё великое возвращение, я вдруг почувствовала, как земля чуть дрогнула, как будто протяжно выдохнула вековую пыль.

Глухой гул прошёлся под подошвами — вибрация, похожая на сердцебиение, разнеслась по каменным плитам, и где-то вдалеке послышался глухой треск, будто расступались пласты песка.

Я подняла взгляд — и сквозь прозрачный купол магии, что окутывал нас, я видела, как наверху что-то меняется: пыльная пустыня расходится, уступая место свежему ветру и яркому свету.

— Смотри, — тихо сказал Шаар у моего уха. Его голос был глубоким, почти гулким — в унисон с гулом под ногами. — Наш мир возвращается.

Я не могла оторвать взгляда от того, что происходило вокруг. Каменные строения поднимались всё выше — на них ложился солнечный свет, отражаясь от белого камня тысячами искр.

Тёплый ветер проскользнул между нами, пахнул солью и травами — и в этот миг он вдруг развернул меня к себе.

— Шаар… — я выдохнула, но он не дал мне договорить.

Его ладони легли мне на щеки, а взгляд — глубокий, наполненный такой нежностью, от которой сердце дрогнуло сильнее, чем сама земля под ногами.

Он поцеловал меня.

Не осторожно — жадно. С голодом, в котором было столько любви, что я, кажется, на секунду забыла, где мы и кто мы.

Его губы впивались в мои так крепко, что я почувствовала этот поцелуй каждой клеточкой. Он будто наполнял меня тем самым светом, что вырывался из нас и поднимал подземный мир к солнцу.

Я ухватилась за его плечи, пальцы сжались в тёплой коже. Он слегка отстранился, посмотрел мне в глаза — и тут же вновь накрыл мои губы своими, ещё горячее, ещё глубже.

— Ты — моя, — выдохнул он между поцелуями, почти рыча. — Навсегда.

И в этот момент за нашими спинами пески окончательно раступились. Солнце хлынуло внутрь древнего города, встречая нас обоих — новых повелителей этого пробуждённого мира.

А я целовала его в ответ — жадно, с такой же бесстрашной любовью.

Когда последний камень древнего города впитал солнечный свет, а пески разошлись окончательно, Шаар протянул руку — и я вложила свою ладонь в его.

— Готова? — спросил он. Его голос был мягким, но в нём слышалась власть — та, что поднимала этот мир из забвения.

Я кивнула.

Мы вместе вытянули руки к небу — и купол, скрывавший город, начал медленно растворяться. Словно дым, он поднимался вверх, осыпаясь серебристыми искрами, что таяли на ветру.

И вот — всё. Город больше не спрятан. Он снова часть этого мира. Мы — снова часть этого мира.

Я выдохнула, чувствуя, как магия слабеет в руках, оставляя после себя только тепло и чуть заметную пульсацию там, где теперь жила наша связь.

Я хотела повернуться к Шаару, сказать ему что-то — но вдруг что-то горячее оплело мне запястье.

— Что?.. — я дёрнула руку и увидела, как прямо на коже проявляется узор — чёрный, угольно-тёмный браслет, похожий на металлический, но перелившийся странной ртутью. Он был холодным и тяжёлым, будто тянул меня вниз.

— Шаар… что это? — спросила я хрипло.

Но он уже смотрел на моё запястье с такой яростью, что я даже вздрогнула. Его глаза сузились, челюсть напряглась — я впервые видела, чтобы он так зол.

Он поднял руку, провёл пальцами вдоль браслета — но тот будто отпрянул от его прикосновения, светясь глухим красным огнём.

— Твоё «наследство» от Аркаэля, — процедил он, низко, глухо. — Запрещённая тёмная магия. Заклинание поиска. Рабский браслет. Он пометил твою ауру, чтобы узнать, если ты вернёшься в этот мир.

— Что⁈ — я выдохнула. — Но… ты можешь его снять? Ты же сильнее!

Шаар отвернулся на миг, будто не хотел, чтобы я видела, как сильно он сдерживается.

— Это чужая печать. Темная. Она связана с ним напрямую. Только он может снять её без последствий для тебя, — он посмотрел прямо мне в глаза. — Если бы я попытался силой… я бы рисковал твоей жизнью. Я не буду рисковать тобой.

Город вокруг будто замер. Тёплый ветер обжигал запястье — там, где теперь жил этот отвратительный знак.

— Так значит… он может найти меня? — прошептала я.

Шаар не ответил сразу. Он шагнул ближе, взял моё лицо в ладони, глядя в самые глубины моих глаз.

— Он может попробовать. Но пока я рядом — никто не заберёт тебя у меня. Ты слышишь? Никто.

А браслет холодно горел на коже, как чужой клеймо, напоминая, что прошлое так просто не отпустит нас.

Я судорожно провела пальцами по браслету, пытаясь поддеть этот чёрный узор ногтями, стянуть его, стереть с кожи — но тёмный металл будто впивался в запястье ещё крепче.

— Снимись… СНИМИСЬ! — выдохнула я, но браслет лишь холодно блеснул и будто сжал руку ещё сильнее.

Я отпрянула, едва не расплакалась от бессилия.

— Проклятье… Я не хочу ходить с этим! — голос дрожал, а вместе с ним дрожало всё внутри. — Что теперь будет, Шаар? Что теперь со мной?..

Он молча подошёл ближе, поймал моё запястье в ладонь — его рука была тёплой, широкой, но браслет не позволял даже дотронуться толком: красноватая рябь пробежала по узору и кольнула кожу. Шаар зло выдохнул и посмотрел мне в глаза — в его взгляде горела ярость, но и та самая уверенность, что всегда заставляла меня дышать чуть легче.

— Аркаэль получит то, что заслужил. Если он решит забрать тебя — ему придётся пройтись по моим пескам. Хочу увидеть, как этот павлин будет бороться со всей мощью моего мира.

Он мягко провёл пальцами по моим волосам, успокаивая, хотя гнев всё ещё кипел у него под кожей.

— Ты не одна, слышишь?

Я кивнула — едва.

— Но… значит, я не смогу стать твоей женой? — выдохнула я. — Если этот браслет…

Шаар посмотрел на меня так, что мне на секунду стало стыдно за свои сомнения.

Он сжал мою ладонь — осторожно, не касаясь браслета, и усмехнулся хрипло:

— Мы не сможем провести обряд, пока на тебе браслет подчинения. Но ты и так моя жена. С тех пор, как согласилась быть со мной. Остальное — лишь формальности.

Он провёл пальцем по моей щеке и мягко добавил:

— Посмотри вокруг. Ты видишь, как ожил город? Это всё ты. Для них ты уже моя истинная — и повелительница. Браслет ничего не меняет. Ты — моя.