Глава 31

Я думала, что смогу с этим справиться. Правда. В первый день я почти не обращала внимания — просто цеплялась за руку Шаара, стараясь улыбаться и жить так, будто этот холодный металл не впился мне в кожу.

Но на второй день всё изменилось. Он начал… звать.

Сначала тихо — будто шорох где-то на краю сознания. Потом всё отчётливее: слова, которых никто не говорил, но я слышала их внутри.

«Вернись.»

«Ты моя.»

«Ты мне нужна.»

Я сидела у окна, обняв колени, и грызла губу до боли, лишь бы не разреветься. Браслет подрагивал, как живой — мерзкий, холодный, словно кто-то невидимый держал меня за запястье.

Я пыталась оторвать его ногтями — кожа вспыхнула красными полосами, но металл остался. Невозмутимый.

— Хватит… — прошептала я в темноту. — Я не вернусь… Я не…

Но где-то глубоко внутри этот голос всё равно шептал, капал, отравлял. Я закрывала глаза и видела не свой новый дом, не пирамиду Шаара и не его людей — а тот дворец, в котором я почти стала красивой игрушкой. И — ребёнка. Сидящего у воды. Смотрящего прямо на меня.

— Я не вернусь! — выдохнула я почти в рыдании.

Рука легла мне на затылок — тёплая, большая.

— Не вернёшься, — сказал Шаар тихо, но в голосе звенела сталь.

Он опустился рядом, обнял меня за плечи, спрятал моё лицо у себя на груди. Я вцепилась в его рубашку так, будто в ней было спасение.

— Я не позволю, слышишь? — его губы коснулись моей макушки. — Никто тебя у меня не заберёт.

Я зажмурилась, стараясь не слышать, как браслет снова пульсирует на запястье.

«Ты моя.»

— Хватит… — прохрипела я. — Сделай что-нибудь…

— Сделаю, — сказал он. — Но ты должна быть со мной. Всегда.

И я кивнула, потому что если бы не он — я бы уже сорвалась и побежала туда, куда этот голос меня зовёт.

А я не хочу туда. Не хочу больше быть ничьей. Кроме его.

— Мы с тобой вместе отправимся к Аркаэлю, — сказал Шаар. Его голос был ровным, но в глазах плавал тот самый песчаный шторм, от которого у меня по коже бежали мурашки.

Я отстранилась от его груди, вскинула взгляд.

— И он… он снимет браслет?

Шаар коснулся моих пальцев — осторожно, словно пробуя мою решимость.

— Он наверняка уже понял, где ты. — В его голосе не было сомнения. — И о том, что мой город вернулся к жизни, он тоже знает. Не может не знать.

Я хмыкнула устало:

— Ну да. С такой меткой на руке я, кажется, свечусь для него, как факел в пустыне.

Шаар усмехнулся. Глухо, без веселья — но в этом смехе было больше силы, чем я могла вынести одной.

— Значит, для него это не будет сюрпризом, если мы с тобой придём к нему. Он не посмеет обойтись с тобой как с вещью, — жёстко сказал Шаар. — И не посмеет держать на тебе свой позорный браслет, когда увидит меня.

Он склонился ближе, его лоб коснулся моего:

— Ты — не его. Ты — моя. И мы вместе потребуем то, что принадлежит тебе по праву — свободу.

Я хотела спросить: «А если он откажется?»

Но в глазах Шаара я увидела ответ — тот самый песок, тот самый шторм, те крылья тьмы и ночи, что однажды уже вытащили меня из клетки.

И я знала: он сожжёт всё, если придётся. Но не отдаст меня назад.

Я до последнего пыталась его отговорить.

— Шаар, может… может, не сейчас? Может, подождём? — бормотала я, перебирая пальцами ткань его рубашки, словно цепляясь за последнюю опору. — Вдруг он сам… вдруг он передумает?

Шаар только молча смотрел на меня, и я уже знала этот взгляд: спокойный, но внутри — песчаная буря.

— Ты не хочешь идти? — спросил он тихо.

— Я не хочу… к нему. — Я выдохнула. — Я не хочу, чтобы он меня трогал, я не хочу возвращаться… я не хочу, чтобы он…

Но не успела договорить.

Браслет на запястье вдруг сжал кожу так больно, что я едва не вскрикнула. Словно тонкая змейка из металла вонзила клыки в мою плоть. Я выдохнула сквозь зубы, пытаясь стряхнуть его — бесполезно. Волна магии пробежала по руке и отдалась тупой болью в груди.

— Всё ясно, — сказал Шаар хрипло. Он прижал моё запястье к своим губам, словно мог этим унять боль. — Он уже тянет тебя обратно.

Я сдалась. Просто закрыла глаза, чувствуя, как трясутся пальцы.

— Я боюсь, — прошептала я.

Он ничего не сказал. Просто помог мне одеться — в лёгкое платье и плащ поверх. Его пальцы были мягкими, почти бережными, но под ними сквозило напряжение. Я знала — он не простит Аркаэлю ни этот браслет, ни мои слёзы.

Когда всё было готово, он притянул меня к себе — одной рукой к талии, другой укрыл ладонью моё запястье с браслетом, будто мог прикрыть меня от его магии.

— Готова? — шёпотом.

Я кивнула. Не готова. Но выбора не было.

Песок под ногами дрогнул — я всегда чувствовала, когда он зовёт свои дороги. Пространство заколыхалось, дыхание пустыни охватило нас обоих — и через один удар сердца мы уже стояли на границе его земель, у того самого домика.

Того самого, где всё началось. Где я выбрала его.

— Почему мы здесь? — спросила я, пытаясь унять дрожь в голосе. Домик на границе казался сейчас ещё более чужим, чем тогда, когда я сбежала с ним в пустыню.

Шаар оглянулся на меня через плечо, провёл ладонью по моему запястью, где браслет всё ещё пульсировал неприятным жжением.

— Даже я не могу перемещаться напрямую, — сказал он спокойно. — Слишком сильные границы. Мы можем идти только через общие земли. А это — они.

Он мягко подтолкнул меня к двери, чтобы я не останавливалась.

— Нужно подождать хотя бы несколько часов, иначе тебе будет плохо от второго перехода подряд. Пойдём, немного отдохнёшь.

Я хотела возразить, что вряд ли смогу отдохнуть с этим проклятым кольцом на руке, но слова застряли в горле. Шаар открыл дверь, провёл меня внутрь — там всё было так же просто и тихо, каменные стены, деревянный стол, старая кровать. На секунду я замерла, вцепившись пальцами в его руку.

— Я хочу обратно. К нам домой, — выдохнула я.

— Знаю, — сказал он тихо и закрыл за нами дверь. В доме пахло его теплом, пылью и чем-то родным — как будто он снова вытянет меня из любой темноты. — Я так рад, что ты уже называешь восточные земли своим домом, родная.

Он подошёл ближе, обнял меня за талию, прижал к себе. Его губы коснулись моей шеи — медленно, осторожно, но я уже знала, что это значит. Он хотел отвлечь меня, как всегда умел: без слов, только теплом.

— Шаар… — я зашептала, когда его ладони скользнули ниже, под ткань платья. Его горячее дыхание обожгло кожу чуть выше бедра.

— Не думай о нём, — пробормотал он, опускаясь на колени передо мной. Его взгляд скользнул по моим ногам, пальцы легко раздвинули складки ткани. — Думай обо мне. О нас.

Я судорожно вцепилась пальцами в его волосы, когда его губы нашли мою чувствительную горошинку и легко втянули ее, посасывая. Мягкие, влажные прикосновения — осторожные вначале, всё глубже и увереннее с каждой секундой.

И на мгновение всё исчезло: и браслет, и боль, и грядущий разговор с тем, кто считал меня своей. Остался только Шаар и его сводящие с ума касания. То, как он брал меня своим ртом, как я застонала, подаваясь этому искушению и как разлетелась на сотни осколков, достигая пика наслаждения.

Он действительно был моим отвлечением — самым сладким, каким только мог быть. Шаар так искусно ласкал меня, что время словно растекалось, терялось где-то между его тёплыми ладонями и горячими губами.

Я даже не поняла, сколько часов прошло — только слышала, как браслет на руке стих, почти перестал жечь. А сама я лежала на его груди, прижималась к нему щекой и ловила каждое его дыхание.

Шаар проводил кончиками пальцев по моей спине, будто вычерчивал на коже новый обет — уже без слов. Его губы находили мои волосы, лоб, нос — крошечные поцелуи, один за другим, которые почему-то разливались по телу горячее, чем любой огонь.

— Ты моё счастье, Вика, — шептал он, так искренне, что сердце сжималось и разливалось теплом сразу.

Я улыбнулась сквозь сонливую негу, подняла голову и посмотрела в его глаза. Он смотрел на меня так, будто весь этот мир был соткан только для нас двоих.

— Ты тоже моё, — сказала я тихо. — Моё счастье.

И снова спряталась в его руках, думая о том, что даже этот чёртов браслет не сможет украсть у меня это чувство.