Глава 20

— Я чувствую тебя, выходи! — воскликнула, беспомощно оглядываясь по сторонам.

Однако, зверь, что следил за ней не торопился выйти из укрытия, что настораживало ещё больше.

Будь это кто-то из знакомых, она бы узнала его по запаху. Этого оборотня она точно не знала. Но агрессии он не источал.

Странно всё это…

И страшно.

Впервые за долгое время остро ощутила одиночество. когда Макс был рядом любая угроза казалась эфемерной, пустяковой и ненастоящей.

А теперь она одна. Нет больше защиты в обличии грозного сумасшедшего альфы, что может одним своим взглядом окутать теплом и безопасностью.

Настя больше не стала провоцировать незнакомого оборотня и быстро засеменила к дому, оглядываясь и дергаясь от каждого звука.

Внезапно в её голове отчётливо прозвучал до боли родной голос и она замерла у порога.

«Ничего не бойся, моя маленькая самочка. Ястобой. Я рядом. Всегда!»

Макс?

Но как?

Где?!

Снова повертела головой, силясь увидеть того, кто посылает ей импульсы спокойствия.

Запах оборотня был чужим. Не Максима. Но голос в её голове звучал именно его.

А может это галлюцинации?

Просто ей хотелось почувствовать себя защищённой и сознание само подкинуло лживое спокойствие.

Это не по настоящему.

Иллюзия… Мираж.

Забежала в дом и, заперев дверь, сползла по стене на пол.

Горькие слёзы тоски и боли покатились по щекам хрустальными ручьями.

За что он так с ней?

Выбросил, как ненужную вещь!

Прижала ладошки к животу, где растёт маленький наследник альфы и взвыла от горечи, что разлилась по телу, отравляя похуже волчьей травы.

Волк заскулил. Положил голову на лапы и одинокая прозрачная слеза скатилась по густой чёрной шерсти, исчезая в траве.

Максим не хотел пугать Настю, но свой запах изменил, чтобы тот, кто вздумает шпионить за ним, сбился с пути и не смог проследить куда бегает альфа.

Сердце сжималось от тоски по своей истинной и так хотелось ворваться в её дом, схватить и больше не отпускать.

Но враги не дремлют. В любую минуту, в любое мгновение они могут пойти в наступление.

Так нужно. Так правильно.

Прежде всего безопасность Насти и их волчонка. А чувства… Они подождут.

Тяжело вздохнув, поднялся и неспеша пошёл в лес, что теперь непроглядной темной стеной отделял его от любимой.

Алина упала на пол, захлебываясь собственной кровью.

— Ты! Это ты всё сделала, тварь! Грязная подстилка альфы! — Никита резко рванул её за волосы, заставляя подняться. — Ты специально подлила отвар его суке, чтобы все узнали о волчьей траве, да?! Шлюха! — удары посыпались на девушку с новой силой, а она, лишь тихо поскуливая, ожидала своей кончины.

Изначально Алина хотела помочь мужу. Да, она жаждала мести. Всей душой желала отомстить предавшему её альфе.

Но не смогла.

По дороге к его дому вспоминала длинные лунные ночи, когда он ласкал её и дарил наслаждение. Вспомнилось и то, как Максим спас её из рук проклятых охотников, что лишили её семьи.

Идея подлить отраву Насте возникла спонтанно.

Нет, её Алине было не жаль. Ведь именно Настин отец истребил почти весь род ликанши.

Но с отваром всё же рассчитала, капнув всего пару капель, чтобы не убить ребёнка.

Алина знала, чем обернётся для Никиты этот поединок. Вернее, догадывалась и всё для этого сделала.

И сейчас не жалела о содеянном. Рано или поздно её настигла бы подобная участь.

Несколько недель с Никитой дали осознание того, что в руках изверга долго не протянешь.

В любом случае, это лучше, чем всю жизнь терпеть его издевательства и унижения.

Не так Алина представляла себе своё замужество в далёком детстве, когда всё казалось сказочным и была стойкая уверенность в существовании принцев.

Не так…

Свет померк перед глазами и она провалилась в спасительную темноту, что своими мягкими объятиями укрыла от адской боли.

Когда Никита остервенело насиловал избитую жену, разрывая её плоть, она уже была без сознания.

Света засмеялась, наблюдая за огромным серым волком, что совсем уж по-щенячьи ластился, положив свою тяжелую голову ей на коленки.

— А ты не такой и страшный, — потрепала его за ухом, но стоило волку лизнуть её руку, тут же отдёрнула. — Хотя нет, немного страшный.

Оборотень обиженно заскулил и отвернулся, что вызвало новый приступ смеха у девушки.

— Ну, не обижайся, псинка, — почесала волчий нос и тот недовольно рыкнул.—

Что? Не нравится, когда я тебя называю «псинкой»? — похоже Светке доставляло удовольствие издеваться над зверем.

Видимо, осознавала, что он не причинит ей вреда. Хотя и присутствовало опасение.

Оборотень лукаво зыркнул на девушку и прыгнув на неё всей своей немалой массой, завалил на кровать.

Лизнул её щёку и еле ощутимо прихватил клыками за шею.

— Ай, пусти! — испуганно завозилась под оборотнем, безуспешно пытаясь выбраться.

«Жаль, что ты не волчица… Я бы хотел с тобой поиграть…», — донеслось до её подсознания и Света удивлённо уставилась на волка.

— Ты со мной разговариваешь?

Оборотень на мгновение застыл, вглядываясь серебристыми глазами в лицо Светы.

«Ты меня слышишь?»

О, да! Она его слышала.

А это может значить только одно… Девушка поддаётся парному притяжению.

Тяжёлой поступью Артур и ещё несколько оборотней приближались к дому Никиты.

В глазах свирепых пиканов горела уверенность и жажда справедливости.

И, казалось, не сбить их с пути.

Иван не изъявил желания ни видеть брата, ни даже попрощаться с ним перед тем, как его изгонят из деревни.

Послав выполнить это дело Артура, бета показывал своему кровному родственнику, что больше не желает его знать.

Предательство у волков — хуже убийства. Не достоин тот, кто предал свою стаю, быть членом этой самой стаи.

Во времена свирепого альфы — отца Ивана и Никиты, за подобное даже женщин убивали.

Правда, с тех пор многое изменилось и оборотни уже давно не живут как дикари.

Однако, предателям нет прощения, чьими бы братьями или сыновьями те ни были.

В своё время Иван не смог простить отца. Теперь же, видел в своём брате его отражение.

Никита медленно, но верно превращался в чудовище, как и их родитель. И смотреть на это Иван не мог.

Лучше больше никогда не увидеть брата, чем наблюдать за его погружением в пучину безумия и жажды власти. Той власти, которая ему не принадлежит и давления которой его плечи не выдержат.

Даже если добьётся желаемого, шагая по трупам, оно его раздавит.

Артур громко постучал в деревянную дверь и та со скрипом отворилась.

За дверью никого не оказалось и оборотни поспешно вошли в дом.

Пахло кровью.

Ликаны молниеносно разошлись по комнатам в поиске источника запаха.

— Сюда! — из спальни послышался крик одного из молодых оборотней и все ринулись к нему.

На полу в неестественной позе лежала окровавленная рыжая волчица. Видимо,

Алина обернулась уже после побоев, чтобы восстановиться. Однако, сил у ликанши не хватило и она потеряла сознание.

— Жива? — Артур присел рядом с волчицей и, закрыв глаза, прислушался к слабому сердцебиению. — Жива…

— Кто её так? — молодой волк был шокирован.

С тех пор, как альфой стаи стал Макс, физическое насилие среди Лунных волков происходило крайне редко.

Иногда горячие ликаны могли подраться из-за самки, но чтобы избить саму волчицу… Это слишком.

— А ты как думаешь? Найдите этого шакала! Найдите и приведите к дому Дмитрия!

— Артур аккуратно взял на руки еле живую волчицу и понёс её прочь из дома, где бедняжка чуть не лишилась жизни.

Волчица заскулила и открыла глаза.

— Тише, ты в безопасности, рыженькая. Всё будет хорошо, — сердце грозного ликана встрепенулось и, казалось, остановилось. — Он заплатит за это, обещаю.

Настя нашла то, что искала.

Ох, лучше бы не находила.

Сейчас её душа разрывалась на части не только из-за предательства Максима, но и из-за отца, что врал ей всю жизнь.

Девушке пришлось перерыть весь дом и даже вырвать половицы в каморке, служившей Андрею Солнцеву убежищем.

Найденный дневник она прочла за ночь и эти долгие часы стали для неё адом.

Правда…

Всё, что говорил Максим чистая правда.

Отец стал убийцей себе подобных и к тому времени, как умер, успел истребить несколько стай полностью. Он убивал даже детей…

Всех, в чьих жилах текла волчья кровь.

Настя схватилась за голову и взвыла. Теперь она хорошо понимала альф соседних стай, которые желали ей смерти.

Она — дочь чудовища. И чьей бы женой не стала, не смыть ей кровь безвинно погибших ликанов со своего рода.

Да, таким действиям Солнцева была причина. Его любимая, Настина мама, как оказалось, погибла от руки оборотня, который считал, что люди — это лишь добыча.

Однако, убийцу не судили по всем законам оборотней и альфа той стаи отказался выдавать члена своей семьи, когда этого потребовал отец. Убийца безвинной женщины остался безнаказанным и это послужило тем самым толчком, после которого Солнцев перешёл свой Рубикон.

Был ли он сумасшедшим? Скорее да, чем нет. Ведь только больной человек не смог бы остановиться после того, как все виновники понесли своё наказание.

И новая волна душевной боли накрыла Анастасию.

Всю жизнь она считала, что мама попала в аварию.

Так сказал отец и она верила ему. Не было причин не верить.

А теперь оказывается, что отец просто берёг её от знания молчанием, убивая поступками…

Девушка обняла себя руками, чтобы хоть немного унять дрожь. Впервые в жизни ей захотелось наплевать на свою гордость и пойти к Максиму. Хоть одним глазком на него взглянуть.

Спросить, за что он так с ней.

Посмотреть в его глаза и увидеть там свой приговор.

Вышла на крыльцо и, вдохнув поглубже, прищурилась, глядя в даль. Туда, где заканчивается лес и начинается деревня Лунных.

Несмотря на то, как бесцеремонно её изгнали, Настя всё ещё надеялась… Ждала, что Максим придёт.

Хотя бы объясниться.

Сказать в глаза своё «прощай».

Тут же накатила яростная обида. как мог он оставить её одну в то время, когда под сердцем растёт его ребёнок?

Одинокая слеза скатилась по щеке и девушка всхлипнула.

Каким будет их малыш?

Скорее всего, таким же сильным и красивым, как его отец.

Лишь бы не оказался таким же трусом и лицемером!

Где-то вдали раздался крик ворона, словно предвещая беду.

Настя сжалась в комочек, приседая на деревянную лавку.

Что, если здесь её найдут альфы других стай? Те, которые желают ей смерти…

Ведь не просто так они объявили Лунным войну. кто-то очень хочет расквитаться с ней за грехи отца.

А может ей стоит уехать?

Вернуться к людям.

В мир, где никто не обидит ни её, ни маленького волчонка, что скоро появится на свет.