Глава 2

Мокрая одежда противно холодила тело и неприятно давила своей тяжестью. Юлька с тихим стоном открыла глаза и увидела над собой кусочек голубого неба и верхушки высоких крон сосен. Вслед за странной картинкой, как бы подтверждая её реалистичность, в нос ударил живительный воздух хвойного леса.

«Как такое может быть? В промышленной зоне, где случилась авария, были одни бетонные коробки цехов да сплошные серые заборы, кое-где с колючей проволокой по верхней кромке. Откуда тогда взялись деревья? Да ещё такие большущие?», — изумлённо подумала девушка.

— Вставай! Нужно снять одежду, а то простынешь, — чей-то голос звучал немного недовольно и страшно сипло.

— Ну да… зима, а мы мокрые… — говоря это, Юлька начала подниматься и увидела зелёную траву, на которую положила ладони, чтобы встать. — Это — трава? Я сплю?

— Ты не спишь. Я тоже всякое думала, когда очнулась и огляделась вокруг, — Помпон сидела на траве рядом с Юлькой, полностью голая, обхватив тонкими руками худые острые коленки.

Юлька автоматически начала медленно стаскивать с себя мокрый пуховик. Пух внутри взялся комьями. В сапожках было полно воды и она вылилась, когда Юлька разувалась.

— Похоже, полицию мы тут не дождёмся, — продолжая раздеваться, задумчиво протянула Юлька.

— Это да… Сюда они вряд ли приедут. Я, кстати, поблизости ни одной дороги не заметила. Но хорошо, что успели вызвать их. Может, хоть тому мужику помогут. А то отморозит себе, бедолага, всё, что в окне застряло, — немного ехидно, но согласилась, Помпон и добавила приказным тоном. — Раздевайся уже быстрее. И трусы тоже снимай. Вешай всё на кусты, так быстрее просохнет.

— Где мы? — Юлька послушно ускорилась. — Без мокрой одежды было, не в пример, приятнее, хоть и немного страшновато, стоять совсем голой прямо на открытом месте.

— Ты у меня спрашиваешь? — удивилась Помпон.

— Ну, ты же первая очнулась, — не сдавалась Юлька.

— А я и не теряла сознание. Когда я училась в школе, у нас рядом с домом был бассейн, и мама с восьми лет отдала меня на синхронное плавание. И хотя, я уже два года, как бросила, в воде хорошо держусь и могу довольно долго не дышать. Когда нас с тобой понесло течением, я твой капюшон из руки не выпустила. Честно говоря, сделала это скорее потому, что пальцы от холода намертво скрючило. Тогда подумала — всё, конец нам с тобой пришёл! Река льдом покрыта — его головами не пробьёшь. Но мои руки-ноги сами барахтались, выгребая к верху, — Помпон устала сидеть и тоже поднялась, потянувшись.

Её рёбра четко обозначились, сильно выпирая сквозь тонкую нежную кожу, но плечи и руки выглядели крепкими. Хотя грудь у Помпона была маленькой и фигурка немного мальчишеской, в целом девушка была очень стройной и миленькой. Её короткие каштановые волосы уже немного просохли. Стрижка боб-каре позволяла им прикрывать девушке уши и открывала длинную лебединую шею.

— В общем, вынырнула я, — продолжила свой рассказ Помпон. — А над водой не ночь, а день! Вокруг не серые бетонные постройки, а лес! И, главное, не зима, а лето! Я, очумелая от всего этого, механически на берег выбралась. Ну, и тебя, за тот же капюшон, само собой, тоже вытащила. Еле сил хватило. Проверила — дышишь. На душе сразу легче стало. Потом, подумала, что, когда ты в себя придёшь, то честно ответишь мне: не сошла ли я с ума. Меня, кстати, Алёна зовут. А тебя?

— Меня — Юля. Лучше, Юлька. Я так больше привыкла. Меня бабушка моя всегда так называла. Когда я была маленькой дразнила — Юлька-Жулька. Это потому, что, когда мы с ней во что-нибудь играли, я очень выигрывать любила, любыми способами, вот и хитрила. Когда подросла, добавка Жулька сама собой пропала, а Юлька так и осталась.

— Понятно… Что будем делать, Юлька? Я тут уже покричала «помогите!!!», пока голос почти не сорвала. Слышишь, как я охрипла? Никто не отозвался.

— А что тут придумаешь? Обсохнем немного, оденемся и пойдём людей искать. Если вдоль реки идти, то обязательно к какому-нибудь селению выйдем. Люди во все времена возле водоёмов селились.

— Блин! Я всё никак понять не могу. Допустим, просто предположим, что течение настолько мощное, что нас очень далеко за город, к лесу, унесло. Но как тогда быть с тем, что здесь не зима, и с тем, что ночь стала днём? Я же не могла не дышать под водой сутки или полгода! — говоря, Алёна перевернула свою одежду другой стороной к солнцу. — Всё ещё совсем влажное.

— А вдруг, это — воронка времени, я про такое читала, и нас с тобой забросило в прошлое или будущее? Скорее в прошлое… Мне так кажется… Слишком вокруг пусто и ни одной бумажки вокруг или пластикового пакета. Вряд ли в будущем на планете такие глухие места останутся, да ещё и без мусора, — предположила Юлька.

— Или в параллельный мир! — тоже начала строить догадки Алёна.

— Я точно знаю, вдвоём с ума не сходят, — успокаивающе произнесла её подруга по несчастью.

— Да. Но я слышала про массовые галлюцинации, — с сомнением возразила Алёна.

— Ты думаешь, нам это кажется, что сейчас лето и день, а на самом деле вокруг зима и ночь, а мы, голые, сидим на заснеженном берегу и, разбросав на льду свою одежду, ждём полицию и скорую?

— Ну, как-то так…

— Ладно. Тогда, надеюсь нас найдут и вылечат.

Солнце отлично пригревало.

Девушки лежали на траве в ажурной тени разросшихся прибрежных кустов, продолжая лениво переговариваться.

— Если бы всё было нормально, я бы уже давно была дома и, наверное, спала, без задних ног. У меня сегодня такой трудный день был. Я экзамен завалила, последний на этой сессии. Конечно, один хвост — это ещё ничего. Сразу сбегала в деканат, хвостовку взяла на пересдачу. А вот домой ехать не хотелось. В кафе посидела, потом к подруге зашла. Наверняка, дядя уже позвонил маме и доложил о моих «не успехах», — тихим печальным голоском рассказывала Алёна. — Понимаешь, Юля, мои родители кредит взяли, чтобы я училась на экономическом, по специальности «финансы и кредит», в университете. Они меня туда пристраивали всеми правдами и неправдами. А денег сколько ушло! Они мне всего не рассказывали, но мы два года назад прежнюю квартиру в центре продали и переехали на самую окраину, хоть и с такой же площадью. И думаю, деньги от разницы в цене квартир ушли не только на репетиторов, но и на взятки.

— А я даже не знаю. Смогла бы я сегодня уснуть? Возможно, лежала бы сейчас и ревела в подушку. Теперь-то, вот совсем, как-то не до этого. Вернуться бы нам обратно… Я с парнем своим рассталась. А, вернее, он меня бросил ради квартиры. А ты почему экзамен свой завалила? Может, тоже из-за любви неприятности? — сонно отозвалась Юлька.

Она приятно пригрелась на солнышке и чувствовала такую сильную усталость, и моральную, и физическую, от этого длинного и полного волнений дня, что под спокойно журчащий голосок новой подружки начала проваливаться в сон.

— Да какая там любовь! Не до неё! Не идет мне это обучение… Первый год на том, что репетиторы дали, ещё более-менее нормально продержалась. А второй курс еле тяну, и то, только потому, что там мой дядя работает и контролирует процесс. Тошно, скучно, не моё! Я, Юлька, в театральный хотела поступать. Только папа с мамой были категорически против, не позволили даже попробовать, уговаривали, потом кричали: и таланта у меня нет, и связей нужных, и через постель там всё, и семьи у актрис нормальной не бывает… Я бы, возможно, не сдалась, всё равно поехала бы! Но у мамы случился сердечный приступ, когда я заявила, что буду пробиваться в артистки, во что бы то ни было. Вот, я и уступила. Жалею теперь… Ты спишь, что ли? Юль? Ну, спи, спи… — Алёна вздохнула и замолчала.

Она смотрела в небо, то, вспоминая события текущего дня и запоздало сожалея о том, что после экзамена она сразу не поехала домой, тогда не оказалась бы она этим вечером в поздней маршрутке на скользкой дороге, то сожалея, что зря поддалась родителям и не попробовала поступить в театральный… С этими сожалениями «если бы, да кабы» девушка тоже уснула, как и её соседка.

Проснулись они обе ближе к вечеру. Красный диск солнца стоял за рекой над самым горизонтом, светлый летний день потерял яркие слепящие краски и наполнился длинными густыми тенями. Первым делом девушки оделись.

Кроме нижнего белья, Алёна надела модные рваные джинсы и футболку. Подумав, она обулась в меховые полусапожки на босу ногу, без носков. Все остальные свои вещи девушка запихнула в кожаную сумку-рюкзак, которая до этого была почти пуста: конспект, учебник да зачётка, и так, по мелочи: карандаш, ручки, упаковка прокладок, помада, расчёска-щётка и прочая девичья дребедень. Конспект и учебник Алёна без сожаления выбросила, потому, что размокли до полной непригодности. Остальное всё барахлишко высохло и вернулось в рюкзак вместе с курткой, кофтой, носками, шарфом и шапкой с помпоном.

Юлька свои тёплые вещи сложила внутрь пуховика, который свернула в рулон и связала в скатку длинным шарфом. Эту связку повесила за плечи, подумав о том, как, наверное, нелепо выглядит с ней, да ещё в зимних сапогах на босые ноги. Эх, жаль она в офисной чёрной юбке ниже колена, а не в брюках, как Алёнка.

Хорошо ещё, что у случайной попутчицы, когда они выбрались из маршрутки, осталась за плечами сумка-рюкзак, а в ней нашлась расчёска. Свою сумочку Юлька сразу, в момент аварии, выронила и даже не вспомнила о ней. А без расчёски, они сейчас всех ворон распугали бы. Особенно, Юлька — своей густой гривой. Её аккуратная офисная причёска совершенно распалась, шпильки потерялись. После намокания, очень светлые, русые с лёгкой рыжинкой волосы завились крупными, но упрямыми, кольцами, которые, высохнув, дерзко и непослушно торчали не только во все стороны, но и вверх.

Юлька уже сто раз пожалела, что после окончания учёбы обрезала длинную косу и сделала стрижку лесенкой на длинные волосы. Теперь она сама себе часто напоминала льва, отрастившего гриву чуть ниже лопаток. Каждое утро укладывать эту массу в аккуратную причёску для офиса занимало немало времени. То ли дело, коса — раз, два и готово.

Сейчас волосы, которые высохли без должного присмотра, никак невозможно было оставить распущенными. Это выглядело как взрыв на макаронной фабрике. Однако, над ушами они до плетения в косу сзади не доставали, а какие-либо ещё средства для укрощения гривы, кроме расчёски, отсутствовали. Тогда Юлька, со вздохом рассудив, что смешнее всё равно некуда, вышла из положения, сделала себе две косички над висками, которые из-за пружинистых волос и тугого плетения, загнулись по бокам головы двумя полукружьями. Она перевязала их на кончиках несколькими цветными нитками, бесцеремонно выдернутыми из Алёнкиного помпона.

— Таааак, девушка… Извини, конечно, но выйдем к людям — я тебя не знаю! — расхохоталась аккуратненькая Алёнка, чей вполне приличный вид портили, и то, лишь самую капельку, если приглядеться, зимние полусапожки.

Девушки с энтузиазмом двинулись вдоль по течению реки. Надо признать, она сильно отличалась от их городской речки-вонючки, была намного шире, полноводнее, быстрее.

— Так! Сколько можно! Прекращай уже ржать надо мной, Алёнка! — при этом Юлька и сама хихикала. — Ну, посмотри, ты спугнула с куста целую стайку каких-то милых птичек! А они, возможно уже спать собрались. Алёна! Я на четыре года старше тебя, прояви уважение к моему почтенному возрасту!

— Ой, не могу…Ах-ха-хаха… Сейчас никак не могу… проявить… может немного позже… Ты бы себя видела! Представь: высокие зимние сапоги, полоска голых ног, строгая узкая юбка, измятая до безобразия, блузка, с закатанными до самых плеч рукавами и… эти две загнутые косички с цветными ниточками над ушами! Ну почему наши мобильные утонули! Сейчас бы хоть одну фотку на память! Я же такого больше никогда не увижу!

Речной берег становился всё выше и выше. Лес редел, хвойные деревья постепенно уступали место лиственным.

Солнце совсем село, но тёмная ночь ещё не наступила. Там, где недавно спряталось светило, небо ещё играло красками синих, алых и фиолетовых оттенков.

Берег реки, хоть и густо порос травой, всё же был каменистым и, чем дальше по течению, тем больше лес отступал от него, располагаясь немного внизу, оставляя между собой и рекой всё более широкую полосу.

— Алёнка, смотри!

Город появился внезапно.

Каменистая возвышенность в разломе которой бежала река, резко обрывалась вниз. Вода небольшим водопадом срывалась в овальное озеро, на противоположном берегу которого и раскинулось людское селение.

Если до этого момента девушки слабо надеялись, что их, каким-то странным образом, отнесло течением, в какую-то научную экспериментальную зону, где искусственно устроена огромная природная теплица, и им просто нужно выйти к её границе, то теперь сомнений не осталось. Они оказались в неизвестном другом мире или иной реальности.

Неизвестный город внизу был окружён высокими каменными стенами с башнями. Даже издалека девочкам были видны огромные массивные ворота, которые сейчас были закрыты, видимо, на ночь. Вокруг стен были прокопаны глубокие защитные рвы, которые наполняли воды озера.

А снаружи, за воротами, в том числе, и на берегу озера, довольно близко от скалы, на вершине которой стояли девушки, были видны раскиданные группками постройки, в которых явно жили люди. Видимо, внутри высоких стен им стало тесно, и вокруг, запертого за воротами, города, образовалось свободное, хоть и беззащитное предместье. Впрочем, девушкам становилось всё труднее как следует разглядеть всё в быстро сгущающихся сумерках.

На небе зажглись первые звёзды. Птичий щебет сменился пением сверчков.

— Пойдём к ближайшим домам? — нерешительно спросила Алёна.

— А что нам остаётся? Страшновато, конечно. Разведать бы сначала… Но я так хочу есть, что желудок скручивает. Нам в любом случае нужно к людям. Пошли!